Садовник не хвастал понапрасну, он арендовал охотничий павильон по минимальной цене, и группа Лангре-Мейраля вскоре переехала туда. Помимо мебели, в павильон были привезены все лабораторные приборы и продукты. Жизнь в лесу давала двойное преимущество: группа оказывалась в пределах досягаемости грибной фермы и обеспечивала частичную защиту от вторжений хищников. Маловероятно, что кто-то стал бы тратить время на поиски людей в лесных дебрях: добыча находилась в деревнях.

В течение нескольких дней служанки, Сабина и даже мужчины лихорадочно занимались консервированием грибов. Те блюда, которые предназначались для семьи, были заготовлены в чистом виде, но Лангре, заподозрив неладное, добавил овощей в те, что предназначались жителям деревни.

По его словам, они должны поверить в «рецепт».

– В противном случае они просто придут и разграбят наши запасы… Я также опасаюсь неосмотрительности, которая подвергнет нас другим опасностям.

– Я не верю в неблагоразумие людей, – ответила Сабина. – Солидарность групп слишком сильна.

– В каждой группе есть существа, которые по своей природе скрытны и доминируют над остальными, – возразил Мейраль.

В деревне повсеместно проявлялись симптомы плотоядности. Собрав провизию на вилле, Лангре и Мейраль решили помочь больным. Впервые они появились в доме почтальона, где болезнь становилась опасной. Почтальон после периода комы принял посетителей с мрачным видом, и потребовалось вмешательство Сабины, чтобы убедить его принять «лекарство». Эффект был и быстрее, и медленнее, чем в лесу. Быстрее, потому что после первых ложек почтальон почувствовал некое опьянение и словно сошел с ума. Медленнее, поскольку для исчезновения негативных симптомов потребовались значительные дозы. Примененное к остальным членам группы средство действовало безошибочно. Все до единого жители деревни были одарены по очереди. Затем произошел прилив уверенности: «колдуны», как фамильярно называли Лангре и Мейраля, приобрели влияние, которое в грозной таинственности момента приняло почти религиозный облик. Это влияние распространилось на деревни Ванес, Коллимар и Руже, которые стали своего рода передовыми фортами новой «цивилизации». Дальше этого дело не распространилось. Как и планировала Сабина, группы держали в секрете наличие лекарства.

Более того, связь между отдельными человеческими поселениями становилась все более редкой и сложной. Почта, телеграф, телефон больше не работали. Мрачные слухи незаметно распространялись из города в город. Ходили разговоры о беспощадных хищниках-каннибалах, и Лангре ожидал больших событий.

По совету Лангре и Мейраля деревня была укреплена. В лесу садовник при помощи группы из Рош-сюр-Йонна перекрыл тропы и тщательно обследовал грибную ферму и пещеры. Лангре и Мейраль приготовили взрывчатку и, выкопав котлованы, расставили скрытые ловушки.

Прошел месяц. Страхи поутихли. Люди в целом чувствовали себя лучше, чем обычно.

Однажды ночью Сабина, Лангре и Мейраль проснулись от взрывов, которые становились все более частыми.

– Похоже, это в Руже, – сказал Мейраль, высунувшись из окна.

Руже был самой дальней деревней и примыкал к лесу в трех километрах от охотничьего павильона.

Ночь выдалась облачной. Огромные облака плыли над ветвями, сквозь хаос ветвей светила луна. Тени, иногда пепельные, иногда серебристые, заставляли землю странно трепетать.

С каждой минутой волнение возрастало. Вот на пороге появился садовник. Собака отчаянно завыла; коза заблеяла, осел издавал громкие хриплые рыдания, а птицы хлопали крыльями во мраке…

– Ужас наступает! – прошептала Сабина.

– Что делать? – спросил Мейраль.

Не было никаких сомнений: деревня Руже подверглась нападению хищников. Интенсивность стрельбы выявила многочисленность нападавших.

– Мы не можем позволить, чтобы их за просто так истребили! – воскликнул молодой человек. – Надо что-то предпринять.

Лангре посмотрел на Сабину.

– Да, вы должны что-то сделать! – сказала она.

Весь дом не спал, бодрствовали даже маленькие дети.

– Бесполезно, – заметил Жерар. – Уже слишком поздно.

Как будто в подтверждение этих слов, после нескольких очередей стрельба стихла. Лес снова погрузился в сон.

– Драма окончена! – пробормотал Лангре.

– Чем?

– Разгромом деревни.

– И даже теперь мы не должны ничего предпринимать? – спросил Мейраль. – Вы считаете, что мы в безопасности?

– Не вижу в этом ничего плохого, – продолжил Жерар. – Однако, чтобы узнать, что там случилось, нам всем придется покинуть павильон. Никто из нас не может в одиночку пройти три километра или даже два.

– Давайте попробуем. Я схожу на разведку. Садовник и его собака двинутся следом, чтобы облегчить мое положение. Конечно, я не смогу добраться до Руже и не буду пытаться это сделать. Это поставило бы под угрозу судьбу всей группы! Но я предполагаю, что некоторым из этих несчастных удалось спастись, и их первой мыслью, вероятно, будет присоединиться к нам.

Через две минуты Мейраль вместе с садовником и мастифом направились в сторону деревни. Поначалу идти было сравнительно легко. Через пятьсот метров от павильона идти стало тяжело, потом мучительно. Садовник остановился на отметке километра, обливаясь потом. Мейраль продолжал путь, ощущая учащенное сердцебиение и удушье. Тысяча связей тянули его назад с такой силой, что он не мог двигаться больше двух метров в минуту. На полутора тысячах метров он остановился, измученный. Голова гудела, раздираемая мигренью. Он чувствовал острую боль по всему телу.

– По крайней мере, я выполнил свой долг!

Несмотря на энергию, которая подталкивала его обратно к дому, он подождал десять минут, внимательно прислушиваясь.

Наконец ему показалось, что он услышал шаги. Вскоре он убедился – двое мужчин и женщина бежали по лесу.

– Они бегут! Как они могут бежать? – Жорж был ошеломлен, потому что представлял себе, что они связаны с группой.

Вскоре они приблизились. В лунном свете, пробивавшемся сквозь просвет в облаках, Мейраль различил двух людей среднего возраста, один из которых отдаленно напоминал короля Людовика XI. У молодой женщины, следующей за ними, было скорбное лицо, и глаза вытаращены, как у сумасшедшей.

Беглецы, узнав Мейраля, разразились хриплыми жалобами.

– Они убили всех… всех! – крикнула женщина. – И мы умрем!

Мужчины, в свою очередь, закричали, их глаза расширились, как у кошек, безумная усмешка искривила губы. Скорее всего, они получили травмы в результате распада группы.

– Попробуйте последовать за мной! – предложил Мейраль, обращаясь к беглецам.

Все четверо побежали к павильону: бег, казалось, стал своего рода успокоительным средством для несчастных из Руже. Встреченный садовник, не задавая лишних вопросов, присоединился к группе, и вскоре они вернулись в павильон.

Беглецов отвели в комнату, служившую гостиной. Их лица казались изможденными, гримасы стали более выраженными, превращая их в гротескные маски. Им было невозможно усидеть на месте: один из мужчин расхаживал взад и вперед вдоль одной из стен, другой принялся ходить вокруг стола. Женщина топала ногами, резко подпрыгивала, а в глазах отражался невыносимый ужас. Из их рассказа, отрывочного, запинающегося, хаотичного, следовало, что на Руже неожиданно напал большой отряд. Прежде чем жители успели сориентироваться, конюшни и свинарники были снесены, животные убиты или ранены топорами. Привлеченные шумом и, конечно же, узами, связывавшими их со зверями, жители Руже выбежали наружу. Их встретили шквальным огнем. Нападавшие, поначалу собравшиеся вокруг домов, быстро рассеялись. Их больше не было видно. Только огонь, непрерывный и смертоносный, выдавал их позиции. Жители Руже попытались защититься, они все вместе атаковали врагов. Потери не только не напугали их, но напротив, привели в ярость: все, даже женщины и дети, сопротивлялись в надежде добраться до убийц и расправиться с ними. Защитники открыли ответный огонь и убили три четверти нападавших. Затем восторг выживших сменился лихорадкой ужаса: они беспорядочно побежали, по нескольку раз выбирая одни и те же маршруты. Нападавшие истребили их, как оленей на поляне.

– Разве у них не было с собой животных? – спросил Лангре.

– Совсем немного! – ответил старший из беглецов, которого звали Пьер Руссар. – Мы их видели, но они держались на расстоянии.

– Необходимая тактика, – отметил Мейраль. – Животных убить куда легче, чем людей… но судьба людей неразрывно связана с их судьбой.

Женщина вскрикнула, подняла обе руки, словно пытаясь за что-то ухватиться, и упала лицом вниз.

Она больше не двигалась, ее конечности были вытянуты и сведены судорогой. Ее падение таинственным образом повлекло за собой падение ее товарищей, но Пьер Руссар рухнул в кресло, а другой постепенно сползал по стене в угол, где и остался лежать, свернувшись калачиком.

Ужас сковал души собравшихся. Мейраль и Лангре застыли как парализованные. Сабина наклонилась над женщиной и попыталась привести ее в чувство. Тело оставалось неподвижным, без дыхания.

– Она мертва! – прошептал Жорж.

Сердце несчастной и в самом деле перестало биться; зеркало, приставленное ко рту, не запотевало. Что касается мужчин, то они просто потеряли сознание.

– Бедняжку погубил распад группы, – с грустью заметил Жерар, – и они…

Он не договорил. Похоже, окружающий лес скрывал опасности более ужасные, чем те, что существовали извечно, когда дикий медведь и голодный волк пожирали одинокого путника.

В течение некоторого времени собака проявляла признаки беспокойства. На улице кудахтали куры; голуби и воробьи порхали в ясных облаках… Беспокойство животных передалось людям. Они явно ощущали приближение чего-то.

Это впечатление росло. Вскоре стало очевидно, что к павильону направляются живые существа. Собака то рычала, то лихорадочно обнюхивала мрак. Наконец послышался глухой ропот. Мейраль, Жерар и садовник поспешили закрыть все двери павильона и вооружились.

Сквозь деревья показались человеческие фигуры.

– Кто идет?! – крикнул Жорж.

– Друзья! – ответил молодой голос. – Мы из Коллимара.

– Это Жак Франьер, – сказал садовник. – Что с ними произошло?

– Ничего хорошего! – заверил Жерар.

– Сюда! – позвал Мейраль.

Теперь они разглядели толпу мужчин, женщин, детей, скот, собак, птиц, грызунов. Во главе шествия вышагивал Жак Франьер – гигант атлетического телосложения, чей бочкообразный торс покоился на ногах носорога.

– Что происходит? – спросил садовник.

– Сельская местность захвачена, – сообщил Франьер. – У нас было время только на то, чтобы бежать.

– Их более тысячи! – жалобно простонал бледный человек.

– На вас напали?

– Пока нет… Бандиты держатся на расстоянии.

Далекие взрывы прервали рассказ крестьянина. Сначала слабые и прерывистые, а затем яростные.

– Это в деревне! – сказал Франьер, насторожив ухо.

Долгая дрожь пробежала по телам людей; даже звери задохнулись, внезапно охваченные страхом. Всех охватило чувство безмерного отчаяния.

– Организуем оборону! – сказал Лангре властным, повелительным тоном.

Обстоятельства породили в нем трагическую силу, и крестьяне с суеверной покорностью подчинились.

После паузы он продолжил:

– Женщины и дети должны спрятаться. Животных также необходимо спрятать, до них слишком легко добраться, а их смерть опасно ослабит нас и поставит под угрозу наше существование.

– К счастью, недостатка в погребах нет! – заметил отец Кастелин, местный священник.

Лангре продолжил:

– Люди будут прятаться за заграждениями, стенами и окопами. Среди вас есть хорошие стрелки?

Жак Франьер и еще трое мужчин вышли вперед. С другой стороны, садовник был известным браконьером. Кроме того, в ранней юности Мейраль и сам страстно увлекался стрельбой.

– Нам нужен отряд для грибной фермы, – сказал Жорж.

Крестьяне в нерешительности переглянулись. Все хотели остаться с «волшебниками».

– Это необходимо! – продолжил молодой человек.

– Тогда это будем мы, – сказал Жак. – Что нужно делать?

– Для начала тщательно спрячьтесь и не двигайтесь. Вы знаете это место. Вам будет легко оставаться незамеченными… до сигнала.

– Какого сигнала?

– Когда в павильоне зазвонит колокол, начинайте стрелять из винтовок, не выходя из укрытия. Если же колокол не зазвонит… я заменю его на гудок.

Группа Франьера слушала со страхом.

– Вы будете не в большей опасности, чем мы, – почти грубо вмешался Лангре. – Напротив! Мы все заинтересованы в том, чтобы подвергать вас как можно меньшему риску.

Эти слова «старого колдуна», самого страшного человека в глазах крестьян, стали решающими: группа двинулась в сторону грибной фермы.

Мрачная тишина последовала за их уходом. Самый лес казался еще более неподвижным: ветерок стих. Огромное облако закрыло луну, пропуская лишь слабый свет. Бледные испарения струились среди ветвей, в просветах между облаками сверкали редкие звезды. Никаких других звуков, кроме отдаленных выстрелов, не было слышно.

Животные, женщины и дети спрятались. Под руководством Лангре, Мейраля и садовника стрелки выбрали удобные позиции. Недостатка в боеприпасах и оружии не было. Помимо винтовок, принесенных крестьянами, в павильоне находился запас револьверов, карабинов, пистолетов и патронов. Самым слабым стрелкам выдали оружие невысокого качества и сомнительные боеприпасы. Лангре и Мейраль приготовили петарды, которые должны были внести сумятицу в ряды противника. Они также держали наготове гранаты собственного изготовления, которые следовало бросать вручную, в случае если противник попытается пойти на штурм павильона. Но придут ли враги? Лес, в котором может скрываться столько ловушек и который предлагает так мало ресурсов, вряд ли привлечет хищников. Они наверняка не сунулись бы в лес, если бы не заметили бегства жителей Коллимара.

Прошел час. Ничто не предвещало неминуемой опасности, хотя собаки, птицы и скот по-прежнему проявляли беспокойство.

Тем временем, судя по выстрелам, бой в деревне, лежащей поблизости, проходил с переменным успехом.

– Они до сих пор обороняются, – заметил Лангре, который вместе с Жоржем осматривал набор переключателей, установленных в задней части павильона.

– Это шанс для нас.

– Да, несомненно, трудности осады могут побудить кое-кого из осаждающих искать счастья в другом месте.

Через некоторое время животные начали беспокоиться особенно сильно. Собаки рычали и лаяли. Лошади выказывали свойственное им перевозбуждение. Птицы дико били крыльями. Две совы издавали фантастические крики. Запели петухи… Потом собаки завыли все разом, а лошади заржали. Накатил всеобщий приступ паники.

– Они идут! – крикнул изможденный подросток, размахивая старым револьвером.

Ужас внезапно распространился от души к душе. Но Лангре сказал с внушительной серьезностью:

– Мужество нас спасет!

В группе, которую таинственная сила сделала в сто раз восприимчивее, чем обычную толпу, на смену ужасу пришла властная уверенность в своих силах.

– Всем занять свои посты, – продолжил старик. – Не открывать огня, пока я не отдам приказ.

Светильники гасли один за другим. Вскоре павильон и его сады освещались только изменчивым небесным светом. Люди заняли отведенные им места. Казалось, все сомнения канули в глубины подсознания. Защитники павильона понимали не только разумом, но и всеми своими инстинктами и чувствами, что посторонние эмоции необходимо искоренить. В ожидании они еще раз проверили свое оружие.

Вскоре послышались приглушенные голоса, рычание животных и шорох шагов. Звуки пришли с запада, но постепенно распространились на север и юг. Мейраль был первым, кто различил силуэты. Они двигались медленно, неуверенно и осторожно, их становилось все больше. Вскоре их стало около пятидесяти. На заднем плане можно было различить профили животных.

Внезапно разведчики хищников остановились, и их остановка постепенно притормозила тех, кто следовал за ними.

– Они увидели павильон, – сказал Мейраль.

Остановка длилась несколько минут. Затем началась медленная перегруппировка сил. Хищники, крадущиеся позади, разошлись направо и налево. Это движение, очевидное для Лангре и Мейраля, оставалось довольно неясным для других защитников павильона, располагавшихся менее удобно. Однако все догадывались, что враг готовится их окружить.

– Не лучше ли открыть огонь прямо сейчас? – проворчал Лангре. – Натиск может вызвать панику.

– Без сомнения, – ответил Мейраль. – Но помимо того, что убивать без решительной провокации было бы жаль, паника может повлечь за собой ответную реакцию.

– Как пожелаешь, друг мой! – ответил старик. – Я разделяю твои сомнения. Но они станут достойными порицания, если поставят под угрозу безопасность наших людей и тех, кто принял наше командование.

Он замолчал, повернувшись лицом к югу, где формировалось густое скопление хищников. Внезапно эта группа двинулась к павильону; затем на севере появилась колонна, поддерживаемая двумя группами на западе. Мейраль и Лангре смотрели на них, побледнев.

– Ради жизни или смерти! – прошептал Жерар.

Мейраль вскинул винтовку, а старик быстро повернул выключатели. Фонари ударили в лицо нападавших электрическими лучами. Ослепленные этими внезапными вспышками, враги остановились. Раздались взрывы – это взорвались заложенные заранее мины.

– Огонь! – приказал Мейраль.

Раздался залп. Четыре или пять нападавших упали. Остальные укрылись за деревьями и кустами.

– Прекратить огонь!

Фонари погасли. Наступила тягостная тишина, которую даже животные не прерывали своими криками. Звуки затихающих выстрелов едва были слышны в направлении Роже. Тишина длилась несколько минут. Затем послышались таинственные приказы, лес осветился взрывами пороха, на павильон обрушился ураган пуль.

– Всем лечь! В укрытие! – закричал Мейраль.

Сам Жорж укрылся за толстой перегородкой.

Свет снова зажегся, высветив местонахождение врагов. Защитники павильона стреляли лишь изредка, оставаясь невидимыми, а яркий свет фонарей, находившихся вдали, ослеплял и вводил в заблуждение хищников. Иногда дикий крик, громкий стон возвещали о ранах или смертельной агонии; иногда раздавался единодушный крик, выражавший неистовство осаждающих. Пока еще ни один житель Коллимара не пострадал, в то время как вражеские орды потеряли несколько человек.

Поначалу Мейраль не решался совершить убийство, но перипетии боя, чувства опасности и ответственности за их команду рассеяли его сомнения. Благодаря выгодному положению, свету фонарей и своему природному мастерству он уложил нескольких врагов. У старого садовника было три жертвы. Четверо других стрелков тоже оказались грозными противниками. Смерть и раны наносили и моральный урон группам плотоядных. Они вызывали какое-то темное опьянение, выливающееся в дикие вопли…

Потом вновь началось шевеление за деревьями и в кустах, откуда посыпались жалобы и угрозы.

– Что-то назревает! – прошептал Мейраль.

Он выключил фонари. Под проплывающими облаками тьма сгустилась, словно глыба; ветерок донес из леса звон родников.

Вскоре ощущение новой опасности вызвало коллективную дрожь, которая мало-помалу стала невыносимой.

Один из фонарей снова загорелся и начал медленно вращаться. Его пурпурное сияние пронзало тени, словно лезвие меча. А на севере появилась телега, нагруженная фуражом и ветками. Она неспешно катилась вперед, движимая невидимой силой. Лангре и Мейраль сразу догадались: хищники собираются взорвать павильон.

Этот маневр, вероятно, был им хорошо знаком, поскольку они организовали его в лесу. Он также подходил для захвата уединенных жилищ. Постепенно все внимание осажденных было приковано к этой загадочной машине. Поначалу это их не сильно беспокоило, но потом, когда в головах всплыли воспоминания, некоторые из стрелков начали понимать, что происходит. Дрожь распространилась от одного места к другому, собаки отчаянно залаяли.

– Кастелин и Буверуа, стреляйте во фланг и по колесам! – скомандовал Мейраль.

Слева от павильона раздалась сильная стрельба. Осаждающие ответили градом пуль, но повозка продолжила свой медленный марш. Под огнем Кастелина, Буверуа и Мейраля она свернула, укрывшись за рощей молодых буков. Вскоре она снова появилась справа, где, защищенная шквальным огнем хищников, могла ехать с большей легкостью. Те, кто ее толкал, оставались невидимыми.

– Бейте по колесам! – повторил Жорж.

Колеса, вероятно, были пробиты, но в конце концов повозка оказалась в ста метрах от окопов.

– Гранаты по команде! – крикнул Лангре, когда повозка выехала на открытое пространство.

Теперь она двигалась быстрее. Мейраль посветил несколькими фонарями влево, что позволило лучше направить стрельбу и заставило повозку вильнуть.

– Они это сделают! – прошептал молодой человек на ухо Лангре.

В голосах хищников появились торжествующие нотки. Ошеломленные приближением неотвратимой опасности, защитники павильона дружно ахнули. И снова свет погас. Мейраль поискал выключатель и повернул его нервной рукой. И тут из-под земли вырвалось яркое пламя, взрыв потряс лес, земля задрожала и раскололась, поднялись клубы дыма, и телега… провалилась во тьму.

– Да здравствуют волшебники! – раздались пронзительные голоса, а три искалеченных хищника метнулись к хитросплетению теней. Но спастись удалось лишь одному, Кастелин и Буверуа подстрелили двух других.

Телега загорелась. Пламя, поначалу ползущее среди клубов дыма, вырвалось наружу алыми лезвиями, медными зубцами, тяжелыми волнами пурпура; оно заиграло тенями, словно обретя грозную жизнь, почерпнутую из таинственных глубин ада. А потом загрохотало. Телега раскололась и разлетелась на осколки, достигнув верхушек ветвей. В охотничьем павильоне разом вылетели все стекла.

– Бомба, которая предназначалась нам! – вздохнул Жерар.

Это событие потрясло крестьян до глубины души, в них ожила вера, которая наполнила их храбростью. Она подчинила их воле Лангре и Мейраля, а теперь достигала силы сверхъестественного единодушия.

Хищники смотрели в свете огня на бледный павильон и выжженные сады. Темные мысли зарождались в их головах и вселяли ужас. Затем, в порыве ярости, рожденной осознанием от понесенных потерь, они испустили фантастический стон, в котором слились боль и злоба, голос человека и вой дикого зверя.

Это было похоже на бушующее море! Сотня обезумевших людей бросилась штурмовать павильон.

– Огонь! – провозгласил Лангре.

Мейраль стрелял без остановки, каждый его выстрел попадал в цель. Кастелин, Буверуа, все мужчины стреляли не переставая. Но поток хищников, казалось, не остановить. В свете прожекторов защитники видели мельтешение лиц, светящиеся глаза, вопящие рты. Темная судьба вела этих людей и сделала подобными неуправляемой стихии.

– Готовьте гранаты! – приказал старик.

В очередной раз он повернул выключатель. Из земли ударили клубы дыма. Двенадцать-пятнадцать человек были отброшены взрывами мин вместе с гумусом, корнями и растениями; другие метались, как волки, кабаны или леопарды; один из них взревел:

– Вперед! На штурм!

Настал критический момент, решающий – жить ли им или умереть. Огонь защитников еще больше усилился. В павильоне зазвонил колокол, сначала тихо, словно это был погребальный звон, а потом громким набатом. Самые быстрые из нападавших уже находились в десятке метров от окопов.

Лангре приказал:

– Бросайте гранаты!

Крестьяне из Коллимара поднялись; один из них, взмахнув рукой, бросил первую гранату. За ним метнуло гранаты еще несколько человек. Но арьергард врага, не понимая, что происходит, продолжал атаковать. Как только хищники оказались в пределах досягаемости, гранаты начали выкашивать их, взрываясь с пронзительным шумом. Они разрывали грудные клетки и животы, дробили кости, уносили с собой куски мяса и фрагменты конечностей. Поднялся страшный вопль, ужас замедлил движение хищников, а звон колокола, ослепительные лучи фонарей делали сцену еще более зловещей.

– Вперед! Вперед! – повторяли безумные голоса.

Деревья затрещали, из лесной мглы раздались выстрелы, и громкий голос Франьера прозвучал, как рев быка.

Возникла паника. Все смешалось: нечеловеческий шум, хриплые крики ужаса, протяжные вопли женщин, детей и животных, оставшихся позади, и хищники, разбежавшиеся по лесу.

– Стоит ли нам продолжать? – спросил Мейраль.

Лангре задумался лишь на мгновение.

– Необходимо их уничтожить, иначе они вернутся! – сказал профессор.

Вскоре группы из Коллимара и обитатели павильона стали массово выходить из укрытия.

Несколько отставших раненых были пойманы, и крестьяне безжалостно расстреляли их. Затем были обнаружены мужчины, женщины, дети и животные, катающиеся по земле, страдающие от той же болезни, что убила крестьянку из Руже. Мейраль и Лангре запретили их добивать.

– Стоп! – крикнул Мейраль.

Он взобрался на нечто вроде холма и с помощью морского бинокля осмотрел окрестности. Он сразу заметил, что оборона деревни была яростной. Хотя нападавшим удалось захватить две изолированные фермы на крайнем юге, основные укрепления устояли, и атаки хищников были решительно отражены. Нынешней атаке не хватало энергии и последовательности: удачный отвлекающий маневр, несомненно, привел бы хищников в замешательство и обескуражил бы их. Можно было бы подойти под прикрытием, с востока, и атаковать противника с вершины холмов.

Тщательно осмотрев позиции противника, Мейраль спустился с холма и, отведя Лангре в сторону, объяснил ему свой план.

Жерар согласился. Сам профессор пребывал словно в кошмарном сне, но теперь страх отступил, опасность стала своего рода абстракцией. Такое состояние разума, не исключающее осторожности, наблюдалось у всех защитников охотничьего павильона. Даже дети и женщины подвергались коллективному гипнозу, который подавлял их обычную чувствительность.

Отдавая приказы, Лангре не колебался. Мужчины отправились в бой с фаталистическим спокойствием. Они достигли гряды холмов, не встретив никаких препятствий: все внимание хищников было приковано к деревне. Даже их звери, уставшие от стольких тревог, напуганные битвой, выказывали лишь неопределенное беспокойство. Повсюду царил беспорядок. Свирепые орды хищников-каннибалов имели организацию, практиковали определенную тактику и приемы, но их опыт был невелик и руководил ими скорее инстинкт, чем разум.