Вскоре путешественники устали, за исключением разве что Алглава и обоих индейцев. Верагез попросил сделать привал. Остановившись, они заметили во второй или третий раз в свете фосфоресцирующих грибов, как летучие мыши приземляются прямо на грызунов и сумчатых, оставаясь в неподвижности на их головах и спинах, в то время как звери нисколько этому не противятся.

– Верагез! – воскликнул Алглав. – Только взгляните на это! Разве вам не кажется это странным? Вампиры питаются кровью четвероногих, а те им покорно позволяют это делать.

– Да, – ответил Верагез, еле ворочая языком. – Это изумительно!

– Здешние четвероногие являются чем-то вроде домашних животных для летучих мышей. Я все больше склоняюсь к мнению, что интеллект крылатых тварей намного выше, чем у обычных животных, поэтому они смогли подчинить представителей местной фауны и высасывают у каждого животного кровь – не больше того, что оно может дать без вреда для себя. Точно так же, как мы доим коров или как муравьи собирают выделения желез домашних клещей.

– Безусловно!

Алглава удивил тон Верагеза, а также поведение двух сопровождающих, которые, присев на корточки, как будто защищались от яркого солнца.

– Что с вами? – вскричал он.

– Мне хочется спать, – неразборчиво пробормотал Верагез.

– Спать?

– Да.

Он медленно опустился на землю, как и двое сопровождающих его цветных. Обеспокоенный Алглав огляделся. Ему показалось, что в пещере стало темнее, что туман опускается на лужайки, на заросли лишайников, на воду. Сам он тоже почувствовал, как веки его тяжелеют.

– Да что же это, в конце концов? Это странно, наконец!

Увидев, что друг бессильно распростерся на земле, Алглав принялся его тормошить:

– Верагез, вставайте! Верагез!

Но тот спал, как и двое сопровождающих. Остальные, даже Вхамо, с трудом боролись с охватившим их оцепенением. Индеец, единственный, кто смог этому противостоять, обменялся с Алглавом обеспокоенным взглядом.

– Что это? Что? – повторял Алглав с возрастающей тревогой.

Его посетила ужасающая мысль, что этот таинственный недуг может оказаться смертельным. Они все пали жертвой неразличимого обонянием удушающего газа! Он еще раз встряхнул своего товарища:

– Верагез! Мужайтесь, мой друг!

Но тот даже не пошевелился. Вскоре Вхамо и остальные тоже опустились на землю.

– Но это же ужасно! Их же ждет смерть! Такая напрасная, такая бестолковая. А ведь мы даже не успели раскрыть тайны этого подземного мира…

Так как у Алглава даже под гнетом тревоги продолжал гореть огонек неуемного любопытства ученого, главенствующим чувством оказалось громадное сожаление о сокровищах науки, которые будут потеряны, если их экспедиция потерпит неудачу.

Он почувствовал, что кто-то трогает его за руку. Это был спасенный от ягуаров индеец. Другой рукой он указывал на какой-то непонятный бугорок в отдалении. Алглав последовал в указанном направлении и уселся на землю, все так же предаваясь тоске и тревоге. Но не прошло и минуты, как он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Разум прояснился, и перед его взором теперь не было и следа тумана.

– Спасибо! Спасибо тебе, друг! – сказал он, пожимая руку дикарю.

Тот сделал ему знак слушать и, быстро поднявшись на ноги, подбежал к группе спящих.

Наконец Алглав увидел, как тот волочет за собой чье-то безвольное тело. Это был Верагез. Он бросился на помощь и принялся перетаскивать остальных. За этим занятием Алглав не переставал размышлять о том, что глубоко заблуждался, полагая, что интеллект индейца уступает его собственному. Должно быть, произошедшее чем-то напоминало удушье, причиной которого стала угольная кислота.

– Ну надо же, он оказался умнее меня!

По очереди отдыхая и пережидая приступы головокружения, которые следовали за каждым из таких «рейсов», Алглав с индейцем уложили всех на спасительном холмике.

Но тут выяснилась одна странная и зловещая деталь: хотя их дыхание было нормальным, пульс ровным, никто не проснулся, сколько их ни трясли и ни кричали прямо в уши.

«Неужели и правда угольная кислота?» – в отчаянии подумал Алглав.

Сам он, стоя на вершине холмика, больше не чувствовал усталости, его товарищ демонстрировал ту же выносливость. Алглав грустно посмотрел на окружающий пейзаж. Инстинктивно он отметил, что его предположение относительно вампиров оказалось правильным. Они повсюду, куда ни глянь, приземлялись на животных, сосали кровь с невозмутимым спокойствием собственников, осуществляющих свои неоспоримые права.

– Но почему же звери могут противостоять дремоте, которая сразила нас?

Задав вслух этот вопрос, он заметил, что некоторые животные, судя по всему, располагаются на отдых. Повсюду грызуны и сумчатые укладывались на мхах и зарослях лишайника. И снова Алглав заметил, что света стало еще меньше. Неужели здесь тоже наступают сумерки? Имеется ли какая-то связь между непонятными «сумерками» и внезапно охватившим их сном? Но утром, когда корабль плыл в полнейшей темноте, в свете фонаря они постоянно видели разбегающихся зверей.

– Это вовсе не одно и то же… Это было над водопадом… наверху!

Между тем становилось все темнее и темнее, словно под призрачным покровом. Тогда Алглав счел своим долгом зажечь электрические фонари на аккумуляторах. Но напрасно он поворачивал выключатели, нажимал на контакты: фонарь не работал.

– Вот несчастье!

Его беспокойство возросло, когда он с таким же успехом попытался включить второй светильник. То же самое ждало его и с прочими: ни один не работал!

– Это определенно какой-то электрический феномен! И, скорее всего, он связан с тем, что свет здесь гаснет. Думаю, последний тоже электрического происхождения.

В отчаянии он снова начал пытаться разбудить своих товарищей. Но, увы, напрасно! В их глубоком сне по-прежнему не было заметно никаких угрожающих симптомов: сердце, пульс и дыхание оставались нормальными. Алглав не переставал удивляться: если он с индейцем на этом холме пробудились и восстановили силы, то почему этого не происходит с остальными? Что заставляло их так крепко спать?

Тень сгустилась еще сильнее. Теперь Алглав видел только дикаря, стоявшего рядом с ним. Медленным и печальным жестом, жестом прощания он взял руку своего товарища по несчастью, на языке которого он не говорил, с которым он даже не смог обменяться никакими определенными мыслями. Дружеская улыбка появилась на широком лице человека из пещерного народа, улыбка, от которой сжалось сердце Алглава.

– Прощай, прощай! – повторил путешественник.

Ответом ему были несколько слогов странного гортанного языка. Они оба неподвижно стояли в подавлявших волю сумерках, слушая отдаленный рокот водопада. В сгустившейся темноте, непроницаемой, будто зловещие и влажные стены, над ними витала тень медленной смерти.

В свою очередь два бодрствующих человеческих существа тоже ощутили, как их охватывает полное оцепенение…

Что это? Нежное дыхание, трепыхание веера в темноте, вздохи, приглушенные звуки падения?

Алглав подумал об этом, хотя из-за того, что он по-прежнему пребывал во власти оцепенения, умственное усилие далось ему с трудом. Наконец медленно, почти с болью он вышел из этой сладостной нирваны.

– Я сейчас умру… Умру!

Он удивился тому, что эта мысль не вызвала у него никакого беспокойства. Его рука, рассеянно блуждая, нащупала нежный, будто шелковый, мех и в ужасе отдернулась. Он догадался, что вампиры в эту минуту приземляются на его спутников и точно так же сейчас садятся на него самого, чтобы полакомиться его кровью. Он хотел было подняться, протянул руки, но слабость была так велика, что он снова упал и погрузился в глубокий сон, в то же время ощущая на своей шее, на своей груди теплую влажную тяжесть, биение сердца зверя, считающего себя королем мироздания, а его – своей законной добычей…

Прошло неизвестно сколько времени, возможно долгие, долгие часы в темноте. Люди на земле оставались неподвижными – мертвые или пребывающие в глубоком сне. Но вот один из них встал, что-то шепча. Несколько минут он переступал с ноги на ногу, потом начал расталкивать остальных, что-то хрипло крича, но ему никого не удавалось разбудить. Звук его шагов эхом отражался от стен пещеры. Человек быстро удалился в ужасающую темноту, откуда доносился несмолкаемый шум водопада…

Еще два часа прошло в глубоком забытьи. Вампиры и те давно уснули. Теперь здесь царствовала смерть. Казалось, сумерки останутся в этой земле навечно… Но вот показался слабый свет, звук шагов тоненьких лапок, еле различимые вскрики, звуки, сопровождающие обгладывание костей. Случайный наблюдатель догадался бы, что это пробуждаются обитающие здесь создания…

Прошел еще час, затем два и три. Наконец слабое свечение, сначала подобное легкому туману, затем – точь-в-точь как свет от тоненького серпа луны, рассеивающий фиолетовые тучи, стал еще сильнее, еще прекраснее, переливаясь всеми восхитительными оттенками индиго. В пещерах наступал день! Этот день нашел людей, уснувших на земле, неподвижных, может быть, умирающих. Летучие мыши вновь запорхали в воздухе, не обращая никакого внимания на лежащих. Вдруг один из людей зашевелился.

Это был Вхамо. Он потянулся, встал, чувствуя себя все еще слегка оглушенным. Он пересчитал остальных и заметил, что его собрат-индеец исчез, затем принялся с мрачным видом трясти Алглава.

Некоторое время спустя тот пошевелился, открыл глаза.

– А… что такое? Неужто это еще не закончилось?

Он поднялся, огляделся. Он все еще чувствовал слабость, но не настолько, чтобы не быть в состоянии идти. Его взгляд со странной нежностью следил за полетом рукокрылых.

– Они слегка пригубили нас, но не злоупотребили своей властью!

Как бы в подтверждение его слов один за другим начали просыпаться и его спутники. Слабые, едва шевелящиеся. Верагез с изумлением спросил:

– Что случилось?

После объяснений Алглава его удивление стало еще сильнее, так же, как и радость, что он остался жив.

– Мы слишком слабы, чтобы возвращаться к катеру, не перекусив, – наконец заявил он.

У каждого на шее виднелась маленькая ранка, оставленная клыками гигантских летучих мышей. Но нельзя было не отметить деликатную умеренность этих кровопийц. Верагез, Алглав и другие путешественники испытывали к ним за это почти что признательность.

– Нам необходимо поесть, но у нас закончились все запасы провизии! – прозвучал чей-то расстроенный голос.

Один из путешественников знаком показал, что готов убить какого-нибудь зверя.

– Давайте пока воздержимся от насилия, – предложил Алглав. – Насколько я понимаю, за это мы можем заплатить своими жизнями. Пойдем обратно. Если светлый период продлится столько же, сколько и в тот раз… – я полагаю, что здесь это происходит периодически – мы можем беспрепятственно добраться до нашего катера. Но где же твой соотечественник? – спросил он у Вхамо.

– Ушел! – ответил индеец. – Он отправился за помощью, я в этом уверен.

– Я тоже. А теперь в путь!