Действительно, подземный поток оказался глубоким и спокойным. Сначала фонарь осветил однообразные берега, бледные сталактиты, сероватые скалы, испещренные некими кристаллами или вкраплениями металлов. Здесь царствовала бесконечная ночь. Лучи электрического света дрожали среди тревожных полутеней. Казалось, в воздухе витало что-то фантастическое. По влажным стенам стлались медленно колышущиеся растения. Вода здесь была совершенно черной; она отражала смутные очертания, выхваченные из темноты лучом фонаря.

Под высоким сводом в холодном воздухе, неподвижном и насыщенном парами, путешественники почувствовали, как в душу им проникает некая возвышенная меланхолия, величественное чувство неведомого, а также опасение, неясное предчувствие, которое временами сжимало им грудь подобно тяжелой невидимой руке.

Прошло два часа после того, как они заплыли в подземные воды, пейзаж – если призрачные берега, едва различимые в мерцающем свете фонаря, заслуживают этого названия – изменился.

Берега, сначала очень узкие, значительно расширились. Появилась растительность – волокнистая, очень бледная и очень хрупкая, – разновидность бородатого лишайника и нитевидных мхов. Она образовывала сады, поблескивающие матовым серебром, или же луга, словно укрытые грубой тканью, переливающейся самыми что ни на есть нежными оттенками. Тут и там от конуса света разбегались и странные бледные звери. Сумчатые, покрытые шерстью пепельного цвета, водные твари, гигантские грызуны. Тут были и хищные ночные птицы с нежными голосами и с пушистыми крыльями, а также несколько очень крупных насекомых, как будто посыпанных мелом.

Тем временем температура поднималась – с двенадцати градусов сперва до двадцати, затем до двадцати пяти и до тридцати.

– Будем высаживаться? – спросил Верагез.

– Лично я против! – ответил Алглав. – Думаю, нам нужно сперва познакомиться с местностью. Лучше зарисовывайте план этой чудесной страны. Думаю, позже возникнет необходимость предпринять несколько экспедиций для более детального изучения этого места.

– Верно!

Вскоре Фюгер, несмотря на свою рану, поднялся к друзьям на палубу. Целыми часами они любовались восхитительными видами подземной страны. Подземные «луга» становились все просторнее, разворачивались перед ними во всю ширь. Растительность, все такая же бледная, теперь стала значительно гуще. Белые папоротники образовывали настоящие леса, изысканные заросли по берегам. Показывались гигантские грызуны, напоминающие крыс величиной с леопарда, которые и не думали убегать, когда луч света выхватывал их из темноты. Должно быть, требовалось воздействие более сильного потока света, обладающего твердостью металла, чтобы повергнуть этих тварей в бегство. Сумчатые казались здесь достаточно редкими, так же, как хищные ночные птицы. Зато обнаружилось великое разнообразие летучих мышей, летающих и порхающих над папоротниками и охотившихся за насекомыми. Было странно наблюдать белых, как горностай, зверей, которых человек привык видеть окрашенными в темные цвета: красноватый, рыжеватый, коричневый. Сперва достаточно миниатюрные, они встречались все более крупные и наконец достигли размера вампиров, обитающих в бразильских лесах. Температура остановилась на тридцати двух градусах и более не поднималась. В этом влажном застоявшемся воздухе такая жара особенно утомляла.

После ужина – снаружи, должно быть, уже наступили сумерки – Вхамо объявил от имени своего товарища, что его народ никогда не продвигался так далеко под землю и что он слагает с себя полномочия проводника. Он также упомянул местную легенду, согласно которой река заканчивает свое течение в бездонной пропасти, и что там дальше есть страны еще более таинственные, чем та, которую они сейчас исследуют.

– Отлично, – заметил Алглав. – Лично я предлагаю двигаться дальше.

– До конца? – спросил раненый.

– Да, до самого конца, – подтвердил Верагез.

И действительно, ни одна трепетная душа поэта или отзывчивая к чудесному душа ученого не могла бы противостоять волшебной притягательности этой сумрачной страны, обещавшей такие необычайные знания и ощущения. Перед ними разворачивались грандиозные перспективы: на левом берегу скалы из красного гранита и базальта превратились в циклопические лестницы, угрожающе нависающие, будто готовые обрушиться – настоящий некрополь, представляющий собой путаницу коридоров, теряющихся где-то в глубинах земли. Справа раскинулась равнина – лес папоротников, перемежающихся призрачными грибами, высокими, как деревья, и серебристыми полянами. Там бродили представители отряда грызунов размером с лемуров-альбиносов. По временам раздавался чей-то тихий жалобный крик… А белые, словно лебеди, совы сменялись мертвенно-бледными вампирами величиной с орлов.

– Прелестно! Прелестно… – шептал Алглав, лихорадочно набрасывая заметки в своем блокноте.

И даже члены экипажа преисполнились восхищения и мистического ужаса.

Неожиданно к этим чудесам добавились новые.