На неком подобии островка, в лунном свете сидел великолепный ягуар. Животное застыло неподвижно, явно удивленное. Оно, казалось, разрывалось между желанием преследовать добычу и страхом перед электрическим светом. Если бы не последний, ничего для хищника не было бы легче, чем сделать несколько прыжков, двигаясь по стволам поваленных, полузатопленных деревьев, и добраться до катера.

Алглав воспользовался замешательством хищника, чтобы забрать ружье из каюты в носовой части катера. Сделав беглецу знак, чтобы тот не боялся, он вскинул карабин к плечу и принялся разглядывать зверя через оптический прицел. Ягуар ничем не отличался от обычных представителей своего вида, разве что казался немного ниже своих собратьев. Он воплощал собой истинный портрет царя природы, волшебство дикой жизни. Изогнув сильное гибкое тело, хищник присел на задние лапы: грациозная кровожадность, ловкость, манера безусловного победителя. Ничуть не ужаснувшись, Алглав не стал сразу спускать курок, так как не любил убивать зверей прекрасных, как гармонично сложенная поэма, в которой воспеваются сила и энергия.

Но дикарь приблизился к нему и, осторожно дотронувшись до локтя, показал вправо от островка. Путешественник заметил там еще троих ягуаров.

«Ох, черт!» – подумал он.

С сильно бьющимся сердцем, на этот раз от острого чувства опасности, он, увидев поблизости еще нескольких крупных хищников, удивленно отметил про себя, что такое поведение нехарактерно для ягуаров, которые обычно держатся парами, но никак не большими стаями. И все же, какой бы ни была причина этого необычного явления, опасность представлялась несомненной.

Здесь, в диких лесах, несколько скверно вооруженных туземцев не смогли внушить ягуару мысль о силе и могуществе человека. Герой-победитель, он был полностью уверен в своей силе и собственном непревзойденном великолепии, а также знал, что одно лишь его соседство делает и воинственные племена, и белых людей из другой местности одинаково осторожными и даже трусливыми.

Громким пронзительным голосом Алглав поднял тревогу, а потом прицелился между глаз ягуара. Он все еще не мог решиться спустить курок, когда раздался выстрел.

Это был рулевой. Испуганный видом хищника, он выстрелил. За первым последовали еще три выстрела. Легкораненый, ягуар в ярости устремился на борт катера. Зацепившись когтями, он поистине королевским прыжком оказался на палубе в четырех шагах от Алглава.

«Ты этого хотел», – мысленно обратился путешественник к самому себе.

Он выстрелил точно в тот самый миг, когда зверь прыгнул на него. Пуля, вместо того, чтобы пробить череп, разнесла челюсть хищника, который молниеносно оказался прямо перед Алглавом.

Друзья, которые в этот момент поднялись на палубу, решили уже, что с ним все кончено. Алглав же откатился в сторону, почти не задетый ужасными когтями. Такой же быстрый, как и его противник, через мгновение он снова оказался в опасной близости от смертоносных когтей.

Два или три неразличимых взглядом движения, которые способен уловить лишь моментальный фотографический снимок, яростная схватка, удар рукояткой пистолета… и после этого все увидели, что Алглав стоит на палубе, а ягуар распростерся у его ног. Выстрел из револьвера окончательно прикончил опасного зверя.

– Дело еще не закончено! – крикнул победитель.

С этими словами он жестом указал на остальных ягуаров, сгрудившихся на острове. Как и первый, они имели весьма угрожающий вид.

Один из путешественников повернул в их сторону большой электрический фонарь, светивший на носу корабля. Поток ослепительно белого света перепугал хищников.

– Выглядят ошарашенно, – заметил лысый мужчина.

– Так и есть, Фюгер, – ответил Алглав. – И вполне вероятно, что, если никто больше не станет стрелять и не ранит их, они не решатся напасть.

В этот момент послышались еще два выстрела. Это были те два члена экипажа, которые поднялись на палубу одновременно с путешественниками. Один из ягуаров, раненый, судя по всему, самка, прыгнула на палубу, сопровождаемая своим собратом. Алглав тут же остановил ее выстрелом в голову. Самец замер, издав грозное мяуканье, затем совершил новый прыжок. Поднялась стрельба, но пули даже не задели хищника. Он с изумительной быстротой перебрался на борт и один из путешественников тут же оказался лежащим на досках палубы, прижатый гигантскими лапами!

– Стреляйте в голову! – крикнул Алглав.

Подавая пример, он прицелился в хищника из своего револьвера, но затем заколебался. Распростертый на палубе, человек кричал от ужаса, в то время как чудовищное животное, увидев, что окружено врагами, замерло в полном изумлении. Стрелять было очень рискованно – из страха задеть человека.

В этот момент с немыслимой и несколько трогательной храбростью Фюгер шагнул вперед и выстрелил в зверя с близкого расстояния. Пуля насквозь прошила его шею. И тут же Фюгер пал на колени, и все увидели под его разодранной одеждой грудь, изрезанную острыми кинжалами когтей. Он не защищался, будто под гипнозом, чувствуя себя бесконечно слабым, таким слабым, что был не в силах даже испытывать ужас. Друзья поспешили к нему, и вдруг хищник, изрешеченный пулями, бросился на ученого и придавил его своим весом.

– Мертв! – вскричал Алглав, из предосторожности выпуская еще одну пулю в висок хищника.

Он быстро освободил Фюгера. Его рана была достаточно глубокой – оказались разорваны мышцы груди, – но вовсе не опасной.

– Я еще легко отделался! – улыбаясь, заявил Фюгер.

Исследователи и члены экипажа катера настороженно оглядывались, удивленные этой внезапно развернувшейся перед ними драмой. До сих пор катер представлялся им надежно защищенным местом, недоступным для зверей, обитающих в реке и по ее берегам.

– Четвертый ягуар исчез! – произнес Алглав, внимательно осмотрев рану своего друга.

– Действительно, исчез, – подтвердил третий спутник. – Но в целом мы избежали гораздо более серьезной опасности… Особенно если учесть, что никто сначала даже не подумал выстрелить. До сих пор света фонаря было достаточно, чтобы держать диких зверей на расстоянии.

– Это правильно, Верагез! – ответил Алглав. – Но что случилось с тем, кто втянул нас в это приключение?

– Да вот он! – заметил кто-то из экипажа.

Дикарь приблизился, поняв, что приглашающий жест предназначен ему. Путешественники увидели коренастого широколицего человека, глаза которого слегка напоминали кошачьи. Лицо его было сероватого цвета, лоб скошен под углом к громадному подбородку. Дикарь издал несколько горловых звуков, похожих на слоги.

– Какое-то местное наречие, – заметил Верагез, обладавший способностями полиглота.

– И выглядит соответственно, – добавил Фюгер. – Давайте-ка сравним…

– У меня возникла идея! – произнес Алглав с некоторой долей иронии в голосе. – По-моему, старый касик, продав нам эту историю, не ограничился индейской космогонией.

Несколько минут спустя на палубу вызвали индейца, предоставленного касиком в их распоряжение. Едва увидев неожиданного гостя, тот продемонстрировал сильнейшую радость, вызвавшую у дикаря те же самые чувства. Эти двое тут же завели на редкость эмоциональную беседу.

– Он из твоего народа, Вхамо? – спросил Верагез на диалекте акатл.

– Он из тех, что уходят в пещеры на время сезона дождей.

– Он из твоего племени?

– Нет… но родственного моему.

– Спроси его, далеко ли мы сейчас от его краев. И скажи, что ему не стоит нас бояться. Ни ему, ни его людям.

– Хорошо, мой господин!

Диалог возобновился, одинаково интересный обоим собеседникам. Они говорили на резком глуховатом наречии с удивительно жалобными интонациями.

Наконец Вхамо сообщил:

– Отсюда два дня пути на пироге до пещер, которые ведут в Страну-под-Землей. Племена сейчас рассеяны в лесах и не вернутся, пока листья на деревьях не сделаются старыми.

– Не хочет ли этот человек стать нашим проводником?

Вхамо спросил пришедшего; по жестам последнего, даже не понимая слов, можно было сделать безошибочный вывод о его согласии.

– Да, он сделает это для вас, господин! Его жизнь отныне принадлежит тому, кто спас его из когтей ягуара. Но надо будет обойти остров с другой стороны.