Гонец предстал перед царицей Хатшепсут, старшей сестрой Тутмоса III[27]. Высокая, полнотелая и волоокая, с доброжелательной внешностью и мстительным взором, она была ревнивой, властной и мстительной. Она не смотрела на человека, почерневшего от ветра пустыни, иссушенного голодом, загорелого, словно покрытого пылью, который бросился на землю. Она оставалась такой же неподвижной и дремлющей, как статуи в храмах, но, поскольку никто не мог говорить при ней без ее разрешения, наконец спросила:

– Тебя послал владыка Тутмос?

– Царь царей послал меня, – ответил человек, – с пятью другими гонцами по сирийской дороге. Трое моих спутников пали от болезней и усталости. Двое других погибли от мечей кочевников. Были также гонцы на других дорогах. Если кто-то из них прибыл раньше меня, дочь Яхмоса, я принес тебе только мертвые вести.

– Никто не опережал тебя, – холодно сказала царица. – Говори.

И гонец заговорил, все так же не отрывая лица от земли.

– Через три месяца после битвы при Хеннаре Тутмос снова столкнулся с врагом, на этот раз в большем количестве, на равнине Садес, недалеко от Евфрата. В итоге десять правителей ползали у его ног; тридцать других потеряли дыхание. Вечером был произведен подсчет двадцати тысяч рук, отрезанных от мертвых. Египет заполучил неисчислимую добычу из золота, серебра, драгоценных камней, амулетов, зверей и оружия. Вся Ассирия бежала от лица царя и его слуги Сетне.

– Кто этот человек? – спросила королева с холодным любопытством.

– Он – правая рука Тутмоса, воин, грозный в битве, исполненный коварства. Царь хочет, чтобы он следовал за ним в командовании и в совете.

– Его имя никогда не упоминалось при мне.

– Он родом из Таниса, – сказал гонец. – В начале войны командовал простой фалангой, но Тутмос, оценив его умение, отправил его с тысячей человек в ущелье Хеннар, где Сетне застал врасплох караван врага. Затем он командовал правым крылом в битве и опрокинул пять тысяч ниневийцев. Впоследствии, при Садесе, он окружил треть ассирийской армии. Вот почему наш господин возвысил его над другими военачальниками. – После паузы гонец добавил: – О, несравненная царица, фараон явится вослед за своими посланниками через четыре месяца.

– Ступай, – сказала царица. И добавила, поскольку не была скупой: – Ты хорошо послужил. Тебе дадут трех четырехлетних бычков; наше покровительство будет распространяться на тебя и твое племя.

Когда гонец вышел из комнаты, Хатшепсут позвала свою сестру и сообщила ей новость. Затем спросила:

– Ты когда-нибудь слышала об этом молодом танисском воине?

Аура покраснела.

– Да, – ответила она. – Разве я не говорила о нем? Я видела, как он учил твоего сына Аменхотепа владению луком. Говорят, что его семья была в союзе со старыми фараонами.

– Возможно, Тутмос наконец позволит тебе познакомиться с мужчиной, – сказала Хатшепсут с некоторой живостью, поскольку опасалась, что царь может оставить очаровательную сестру себе. – Тебе бы понравился этот вождь?

Угадав мысли сестры, Аура без колебаний ответила:

– Он бы мне понравился.

Черты лица Хатшепсут смягчились.

– Тогда я поддержу этот брак, – сказала она.

Она отпустила сестру. Аура радостно сбежала по ступенькам и отправилась на поиски кочевницы. Она передала слова царицы Гейле, которая выслушала их с удовольствием, а затем с сожалением, ибо увидела, что судьба царевны решена, но тень смерти, порождение ревности царицы, нависла над ней.