– Ваш друг стал моим адептом, – начинает Дориан. – А мои адепты обретают не только успех в торговых делах. Они имеют и другие бонусы. Например, удачу в дороге: никогда не опаздывают, не попадают в неприятности, которые могут их задержать. Но…

– И в пробках не стоят? – неожиданно перебивает его Шах.

Дориан усмехается:

– И в пробках не стоят. Простите, я не знаю вашего имени, уважаемый незнакомец.

Он вопросительно смотрит на Шаха, но тот и не думает представляться. Недолгая пауза, и Дориан продолжает:

– Но главное – я всегда оберегаю их. Не нужно так смотреть на меня, Ник… князь. Это правда. Принято называть такую заботу пеленой незаметности. Работает она следующим образом: если кто-либо питает к моему адепту вражду, замышляет против него дурное…

– То перестаёт замышлять и начинает его любить? – не выдерживает Палей. – Круто!

Дориан качает головой:

– Нет-нет. Не настолько, как вы изволили выразиться, Сергей Викторович, круто.

Палей подаётся вперёд, явно удивившись, что бог знает его имя, но осекается.

Правильно. Вопрос был бы глупым. Понятно, что, попав сюда, Дориан первым делом выяснил всё о своих первых знакомцах – моей команде, побывавшей в его мире. И логично выбрал для охмурения бизнесмена Токсина…

Бог продолжает:

– Враг моего адепта всего лишь откладывает свои дурные намерения на будущее. Неопределённое и отдалённое. Постоянно забывает, что и зачем хотел сделать. Практически он помнит о существовании моего адепта, лишь когда его видит.

– Вы говорите о личной вражде? – уточняет Лекс. – Или это относится и к государственным преступникам, например?

– Хороший вопрос, Алексей Николаевич, – кивает Дориан. – Вполне логичный от сына главы службы государственной безопасности. Стандартная пелена незаметности подразумевает только личных врагов. Но если адепт искренне стремится к возвышению в глазах бога, проводит через свою жизнь принципы и волю божества, которому поклоняется, то пелена затрагивает все сферы его жизни.

– Интересно, – задумчиво говорит Палей.

– Что же касается тех, кто не просто проявил желание возвыситься, но исполняет все необходимые обряды и обращает в веру других людей… О, такие адепты становятся жрецами! – заливается Дориан. – И тогда бонусы умножаются многократно, ведь пелена незаметности – лишь малая часть того, что…

Твою ж мать, да он мне тут сейчас всех обратит. В свою веру. Вон у Шаха уже глаза загорелись.

– Достаточно, мы поняли, – обрываю наглую божественную вербовку. – Продолжай о деле, будь любезен.

И скажи спасибо, что я с тобой так вежлив. Это только потому, что не хочу никого посвящать в некоторые подробности наших отношений.

– Оу, господа! Прошу простить, я увлёкся, – благостно улыбается хитрозадый бог. – Просто увидел интерес и решил подробно объяснить суть дела.

Угу. Просто.

– А теперь, значит, ты с моим Димой связь разорвал и пелену незаметности снял, так, что ли? – гудит сверху домовой, которого с момента появления Дориана не видно.

– Я не снимал, господин хранитель, – отказывается Дориан. – Она развеялась при разрыве связи. – Он разводит руками. – Увы, это неизбежно. И я вас предупреждал.

– Только не сказал, о чём именно предупреждаешь, – хмыкаю я. – Ладно, с этим позже. То есть после того, как Дмитрий от тебя отделался, все его накопившиеся враги сразу решили с ним разделаться. Правильно я понял?

Дориан медлит с ответом. Явно что-то обдумывает. Постукивает пальцами о подлокотник кресла. И наконец рожает:

– Не разделаться, я полагаю. Такой человек полезнее живым. Да и нет у вашего товарища врагов.

Такой человек полезнее живым…

Очень интересная фраза.

– Как же нет врагов, если заперли его? – возмущается домовой. – Точно вам говорю: заперли в неведомом месте!

Дориан напоминает:

– Не только на врагов работала пелена незаметности. Ещё на тех, кто замышлял дурное.

– Друзья и не замышляют! Ты кота-то за яйца не тяни! – психует домовой. – Говори, что знаешь, раз уж начал. Так и знал я, что добра от тебя не будет! И воспитан вон хреново…

Шах начинает ржать – тихонько так, в кулак. Не иначе представил, как бог торговли кладёт плитку в Токсиновом туалете… Кстати, а вот кто кого заломает – местная нечисть слабенького божка или наоборот, было бы интересно выяснить.

Ладно, проверять не будем. Хотя любопытно.

– Все успокоились, – командую я. – Господин хранитель, ваш гость просто привык изъясняться витиевато и метафорично. Простите его. Дориан, давай конкретнее. Что ты знаешь о врагах Токсина… то есть Дмитрия. Ну или о тех, кто против него замышлял.

– Поскольку я занимался делами Дмитрия как своего адепта, – спокойно отвечает Дориан, – то могу с уверенностью предполагать, что это некий господин, не являющийся подданным Российской империи. Причём сам господин, а не организация, в которой он состоит.

Видимо, нехорошая мысль посещает всех одновременно, потому что Палей вскидывается со словами:

– Организация? А не «Братство свободных»?

– Простите, господин Дориан, а о какой организации речь? – спрашивает Лекс.

И одновременно с ними говорит Шах:

– Его что, свободные братаны изловили?

Дориан, хохотнув, отвечает только Шаху:

– Неплохой термин, господин незнакомец!

– Константин Васильевич, – неохотно говорит Шах, вспомнив наконец о правилах приличия. Ну или сообразив, что бог по-любому выяснит его имя, если захочет. С этикетом, на самом деле, у Шаха всё отлично.

– Очень приятно, – склоняет голову Дориан.

– Взаимно… – задумчиво кивает Шах.

– Ты мне тут не вербуй никого! – требует домовой. – Навербовал уже, не разгребёшь теперь!

– Заткнитесь все уже! – не выдерживаю я.

– В том числе ментально, если не затруднит, – безмятежно произносит Дориан. И улыбается Лексу: – К тому же ваши попытки прочесть мои мысли, Алексей Николаевич, совершенно бессмысленны. Я ведь всё-таки бог.

Лекс слегка краснеет. Ну… я бы на его месте тоже, пожалуй, попытался залезть к божку в голову. Мало ли, вдруг прокатит.

А вот на своём месте – не стал бы и пытаться. Это на меня Высшему пришлось ставить печать, защищающую от воздействия ментала. А на мозгах богов такая защита есть по определению.

– Может, мы всё-таки поговорим о деле? – разумно предлагает Палей. – Господин Дориан, вы нам просто расскажите, что за организация и какой господин. Дмитрий работал с иностранцем из какой-то зарубежной фирмы, да? И кто это?

– Вы догадались верно, Сергей Викторович. Дмитрий работал с организацией «Братство свободных».

В комнате повисает тишина.

– И господин, замышлявший против него дурное, состоит именно в ней.

Токсин работал на «Братство свободных»?!

Я не верю.

С потолка льётся отборный мат истинно русского домового. Люди реагируют сдержаннее.

– Придурок! – высказывается Шах.

– Блин, да не может быть! – Палей вскакивает с дивана. – Чтоб Димон – на этих гадов?!

– Вы уверены в этом, господин Дориан? – спрашивает Лекс.

– Разумеется, уверен, – усмехается Дориан. – Но Дмитрий работал далеко не по душевной склонности к их идеям. Ровно наоборот. Скажу вам больше – если бы не моё благоволение к Дмитрию, его игру раскусили бы с первых дней. Ваш друг – неплохой актёр, но, на мой взгляд, часто переигрывает. Он так горячо ненавидел аристократию в разговорах с… мм… «свободными братанами». Чудесно сказано, Константин Васильевич, право слово, мне нравится!

Я выхватываю из его многословной тирады главное:

– То есть он типа шпионил в «Братстве»?

– Как я понял, решил войти в доверие и выяснить, кто стоит во главе организации. По крайней мере все его действия были направлены на это, как мне показалось.

– Какие именно действия?

Дориан пожимает плечами и делает вид, что припоминает.

– Ну-у… вливание денег, изготовление зелий, поставка ингредиентов. Это физические действия. Что же до моральных – как я уже сказал, Дмитрий не слишком успешно изображал, что полностью разделяет идеи и устремления организации. Свободных братанов! – с удовольствием добавляет божок.

– Понятно, – хмыкаю я. – Значит, втирался в доверие.

Ну, Токсин… Найду – закопаю на хрен! Поставлю морфам обычный лоток и заставлю чистить! Уши на задницу натяну! Гоблинихам в услужение отдам!

Клизма Шанкры!..

– И втёрся, – уверяет Дориан. – Потому что моя пелена незаметности не позволяла этим господам подозревать что-либо нехорошее. Именно поэтому, князь, я предупреждал, что обрывать нашу связь не стоит.

– Дальше-то что? – обрывает его Шах. – Раз они ему верили, теперь верить сразу перестали? С какого хрена им парня где-то запирать? Его сестрица им платила – теперь он платит. Запрут – лишатся денег. Что-то тут не так, господин бог! Им невыгодно.

Точно. Токсин – как преемник своей сестры – это источник постоянного дохода. Какой дурак будет его трогать?

– Так я же сразу сказал: вред Дмитрию причинила не организация. Один её член, замышлявший дурное.

– Да там никто добра не замышляет, – хмыкает Шах.

Я смотрю на Дориана в упор, и тот быстро говорит:

– Этот человек, иностранец, постоянно думал, что такой зельевар очень пригодился бы лично ему. Для собственных целей. Думал… но забывал. А теперь он, конечно же, вспомнил. И, видимо, похитил Дмитрия. Однако это всего лишь моё предположение, – заканчивает Дориан.

Будь я бабой – облился бы сейчас холодным потом. Потому что одного такого человека я точно знаю. Это Колдун. Скорее всего, некоторых своих гениальных учёных он потерял, когда в России громили «Братство свободных». Образовались вакантные места.

А Токсин стоит едва ли не десятка академиков. Ну ладно – пусть двоих-троих. Но точно стоит.

– Имя знаешь? – спрашиваю Дориана.

Он кивает.

– Немецкий подданный. Проживает сейчас в России. Имя… Барон Франц Альцгеймер. Занимает должность координатора организации по вашей стране.

– Ы-ы-ы-ы… – выдаёт Палей.

Дориан непонимающе смотрит на него.

– Извините, – кается Палей сквозь смех. – Просто фамилия такая… говорящая…

Не знаю уж, о чём эта фамилия ему говорит, но я ведь и имени Колдуна не знаю. Однако всё-таки, может, и не он.

– Немец, значит, – задумчиво говорит Шах. И тоже улыбается.

– Где он живёт, можешь сказать? – спрашиваю Дориана.

– Не интересовался, – фыркает бог. – Но, если нужно…

– Не нужно, – отказываюсь я. Не хватает просить божка об услуге. Правда, он сам мне должен пять услуг, но это не тот случай.

Вряд ли сложно выяснить, где живёт этот Альц-как-его-там.

Чуть позже, когда бог уходит, я соображаю, что мог бы попросить его найти Токсина. Своего адепта, пусть и бывшего, Дориан отыскал бы его без труда.

Но… ни к чему и это.

Вряд ли Токсина будут бить. Кому нужен изувеченный зельевар? Его будут кормить от пуза, укладывать на ортопедический матрас и вообще создавать все условия для продуктивной работы.

Так что найдём сами. А он пока пусть посидит взаперти и подумает о своём идиотском поведении. Нашёлся великий шпион, твою мать!

* * *

Шариться по интернету или адресным бюро? Обращаться в полицию? Или, того круче, в Тайную канцелярию? Напрягать Матвея Соболева, который, конечно, тут же кинется исполнять мою просьбу?

Всё это – совершенно лишнее, если у вас есть беспрепятственный доступ в императорскую резиденцию и великолепный хакер в лице младшего царевича.

Узнав о пропаже Токсина, его высочество Георгий меняется в лице.

– Да ничего с ним не будет, – утешаю я. – Ты мне только одного мужика найди. Адрес и инфу, какую нароешь. Чем занимается, где бывает и так далее.

Сбрасываю ему на смартфон имя немца.

– Сделаю, не вопрос, – кивает Егор. – Прямо сейчас и сделаю.

Я и не сомневался.

– Он замешан, да?

– Скорее всего. – Хлопаю царевича по плечу. – Работай! Я пока Анастасию навещу, если не занята.

Звоню принцессе. Почему не повидать подружку, если уж я в Кремле.

– Ни-ик! – радуется она. – Привет! Ты по делу? Говори!

– Я просто так, – смеюсь в ответ. – Повидаться не хочешь, ваше высочество?

– Это свидание? – чопорно спрашивает принцесса. – Возможно, я смогу уделить вам немного времени, князь. – И тут же хихикает. – Хочу, конечно.

– Тогда я к тебе зайду? Я в Кремле.

– А ты мне что-нибудь принёс? – тут же спрашивает эта меркантильная девчонка.

– А когда я к тебе приходил с пустыми руками?

* * *

Выкладываю перед Анастасией мешочек с шерстью морфов. Она мгновенно суёт туда нос, выхватывает клочок, смотрит сквозь него на свет. Задумчиво бормочет:

– Интересно…

И делает шаг к неприметной двери в своей гостиной. Я уже знаю, что она ведёт в личную лабораторию принцессы, и останавливаю её:

– Э-эй, успеешь ещё. Кстати, экспериментируй сколько хочешь, у меня этого добра много.

– Ла-адно, – неохотно говорит она. – Кстати, Ник! Я и сама хотела тебя увидеть. Я выпросила у Ярослава ещё антидотов и один вскрыла. Хотела определить состав.

– И как? – спрашиваю я с глубоким интересом.

Её высочество не зельевар. Она артефактор. Но эти специальности тесно связаны, и вполне возможно, что принцессе удастся вычислить, из чего и как делают антидоты, позволяющие светлому одарённому выживать в мире с тёмным эфиром.

– Кое-что удалось, – отвечает Анастасия. – И я думаю, что это очень неприятная удача. В общем, в составе антидота есть кровь одарённого с тёмным эфиром.

Ни хрена себе известие…

– Ася, ты точно не ошиблась? Ты же сама говорила, что антидот уже разложили на компоненты, только вот несколько из них просто не смогли пока определить…

Информация точная: отчёты об исследованиях антидотов каждый день ложатся на стол к наследнику престола. Понятно, что Ярослав не выкладывает их в интернет, но делится с умненькой сестрой.

Получается, учёные, бьющиеся над этой проблемой, компонент не определили, а её высочество – смогла?

Анастасия понимает моё недоверие и снисходительно улыбается.

– Пару лет назад, князь, я поняла, что меня не устраивают некоторые приборы. Пришлось вплотную заняться физикой. Так что у меня есть аппаратура, которой нет больше нигде.

Я смотрю на неё с восторгом и даже не думаю это скрывать. То есть она не только артефактор, но и инженер.

– Тебе не пора уже всё это патентовать, Анастасия? Продвинешь российскую науку!

И вижу на её лице недоумение.

– Даже в голову не приходило…

В общем-то, и хорошо, что не приходило. А то вон у Колдуна теперь много вакантных мест в лабораториях. И не сомневаюсь, что ему пофиг, кого на них сажать. Конечно, купить императорскую дочку ему не удастся, но киднэппинг никто не отменял. Одного гения вон уже спёрли. А не будь меня – спёрли бы и императора… Правда, не для науки.

– Кроме того, Ник, их же никто не проверял, мои изобретения, – пожимает плечами принцесса. – Они же так, для личного пользования.

– Ясно. Значит, у тебя есть какой-то особый прибор, и ты сумела вычислить с его помощью, что в состав антидотов входит кровь тёмного одарённого. Правильно я понял?

– Да, – кивает она. – Только не знаю, стоит ли об этом сообщать даже Ярославу. Ну, то есть это бессмысленно, мне кажется. Сам посуди – пока проверят мою аппаратуру, пока подтвердят моё открытие… Это ж года три пройдёт, не меньше!

Она надувает губы и изрекает:

– Бюрократия – враг прогресса!

Ухмыляюсь. В моём мире практически нет технологий – потому что там эфира хоть завались, и магия используется во всех сферах: от связи до транспорта, от быта до войны.

Зато бюрократов везде хватает…

– Значит, работай пока сама. Только вот… Кровь тёмных – редкость же, – прикидываю я. – Ась, где её столько взять? Всего пять родов, и то один на Урале, что ли. Так что по-любому, видимо, в промышленных масштабах производить антидоты не выйдет.

Что очень печально для этого мира. С изобилием антидотов можно не только разрабатывать месторождение кристаллов концентрированного эфира. Можно совершать вылазки в разломы – и в итоге избавиться от них!

Но вот вопрос: а где Колдун брал столько крови тёмных?

Её высочество смотрит на меня со снисхождением.

– Во-первых, – начинает она, – пять родов – это высшие аристократы. А так-то по стране можно найти, конечно, и не высших. Нам же не сильный дар нужен, а чисто кровь.

Ну да. Например, Константин Шаховский. Вряд ли он один такой даже в столице. В школе Назарова, например, можно тёмных поискать. И сто пудов – они там найдутся. Потомки уничтоженных родов, захудалых ветвей, бастардов… Это среди высшей аристократии – родов с тёмным эфиром всего пять. А кто считал остальные?

– А во-вторых, – мечтательно продолжает Анастасия, – этот компонент реально сделать искусственно или… подобрать ему замену.

Логично!

– Например, артефакт для мгновенной прочистки каналов, который я тебе дарила, – это тоже моё изобретение. То есть я придумала, как сделать его проще и мощнее. Заменила одну схему двумя другими, кстати простенькими, и… Долго объяснять! Но ведь то же самое делается и с зельями.

Я немедленно закидываю удочку:

– Ты права. Давай я познакомлю тебя с одним зельеваром. Тоже гений.

– Давай! – радостно соглашается она. – Когда?

Когда-когда…

Рассчитываю, что очень скоро!