Как я и думал, поездка в Щаповский овраг много времени не отняла.

Пакмана в разломе мы нашли быстро. Жрать тут было нечего, и восстановиться он так и не сумел. Поэтому мы без проблем разобрали его на части, и я забрал сердце этого осколка: очередной синий кристалл.

Щит Матвея тоже был хорош: под его защитой я спокойно открыл обратный портал. А сделать это, когда мир вокруг тебя разрушается, – ну такое себе. Энтропия мира сбивает плетения. Но щит мага-защитника создаёт непроницаемую для энтропии сферу. Поэтому внутри него плетения работают.

А вот потом мне в голову пришла одна крайне занимательная идея: я решил отдать кристалл силы, полученный с Пакмана, Лексу. Если я смог перекачать энергию кристалла в Шанка, то, возможно, получится сделать это и с Лексом. Тем более что кристалл опять неполный: всё же в нём недостаёт душ тех ста сорока восьми морфов, которых я умыкнул из разлома. Поэтому он гораздо слабее того, который я отдал Шанкару.

Но если у меня не получится и это негативно отразится на Лексе…

…то князь Львов откусит мне голову.

– Что это такое? – спрашивает Матвей, подкидывая в ладони кристалл силы, когда мы уже стоим около его тачки.

– Сердце осколка мира, – объясняю.

Заодно описываю систему разломов. Что когда-то это был целый мир, который разрушился и переродился. Сейчас, когда Матвей уверен, что в моём теле поселилась память инквизитора из другого мира, он намного спокойнее воспринимает такую инфу.

– И что с ним делать? – спрашивает Лекс.

– Вообще, можно попытаться его поглотить и за его счёт расширить систему каналов. – Я беру кристалл из рук своего мага-защитника и протягиваю его Лексу: – Согласен поэкспериментировать?

– Мог не спрашивать, – тут же отвечает он.

– Да вы охренели! – Матвей пытается выхватить кристалл, но я отдёргиваю руку. – Что за дебильные эксперименты! Я не подписывался смотреть на то, как сын главы госбезопасности пытается покончить с собой! – злится он.

– У меня есть нужные знания, – отвечаю ему. – И я уже делал это – с собой. Поэтому всё, что от тебя требуется, – подстраховка. Но можешь уйти, если хочешь.

– Ты прекрасно знаешь, что не хочу.

– Тогда едем в поместье Каменских. Там, по крайней мере, не будет лишних глаз.

Дракону в зад все эти наложенные иллюзии. Кажется, я и так уже перетаскал в поместье половину Москвы. Так что одним знающим больше… одним меньше…

Когда я снимаю иллюзию, мой маг-защитник становится тихим и задумчивым. Он ни о чём не спрашивает, но я понимаю, что ему в голову пришла та же мысль, что и всем остальным, кто знает историю моего родового поместья.

Пожар был всего лишь иллюзией.

А значит, Станислав Каменский может быть жив.

К моему удивлению, сегодня Сварожич намного любезнее, чем обычно. На столе появляется горячий кофе с бутербродами. Матвею Свар кивает как старому знакомому, а на Ольгу пялится просто даже неприлично.

– Князь, уважил! – радостно говорит он, хлопая от избытка чувств меня по спине. – Привёз-таки девицу красную!

– А?

И только тут вспоминаю, что Свар просил девицу «на попеть».

Без понятия, дружит ли княжна с вокалом. Надеюсь, что да. Всё же воспитание у неё, несмотря на боевой дух, вполне себе классическое.

* * *

Мы с Лексом садимся друг напротив друга. На самом деле я почти на сто процентов уверен в успехе. Если что-то пойдёт не так и Львов не сможет впитать силу кристалла – я просто разделю её на нас двоих, вот и всё.

– Что мы должны делать? – спрашивает Матвей.

– Взяться за руки и встать в круг, – отвечаю. Видя, что маг-защитник принял это за чистую монету и на самом деле пытается сжать ладонь Ольги в своей, добавляю: – И водить вокруг нас хоровод. С песнями.

– Тьфу ты! – фыркает Матвей. – Поганец. Не могла у твоего отца родиться милая дочь, Никита? За что мне вот это вот всё…

Объясняю Лексу, что главное в поглощении кристалла – контроль.

– Первая стадия – слияние твоего эфира и силы кристалла. Они должны смешаться и течь по твоим каналам. Когда поймёшь, что можешь удерживать этот поток стабильным, переходи ко второй стадии: зачерпни из кристалла больше энергии. И постепенно увеличивай объём тока силы. Он должен быть равномерным и в то же время должен создавать на стенки каналов давление, чтобы они растягивались. Если не сможешь удержать одинаковое давление – каналы начнут лопаться в местах перенапряжения силы.

– А то я сам не понял, – бурчит Лекс. – Не парь мне мозг, Каменский. Я не передумаю.

Отлично. Моя команда – парни, которых я отобрал лично. И я должен помочь им стать сильнее.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я помогаю Лексу контролировать силу кристалла. Мир вокруг будто исчезает. Мы оба сосредоточены на том, чтобы удерживать поток силы. Но судя по отсутствию всплесков – Лекс вполне справляется.

Это настолько медитативное занятие – мысленно держать перед глазами систему каналов и отслеживать ток энергии, – что я не сразу замечаю чужое воздействие. То есть сначала я расцениваю его просто как желание пожрать. Где-то на периферии мозга возникает удивление – неужели прошло уже столько времени, что я успел проголодаться?

Отодвигаю голод подальше, но вскоре он снова влезает в мозг. И я понимаю, кто это ломится в мою связь с Лексом.

Тьма.

Я так давно держал её под контролем, что успел забыть её адский голод. Пытаюсь разорвать связь, которую мы с Лексом поддерживаем через почти истаявший кристалл. И…

…тут же получаю сильнейший откат. Тьма не хочет возвращаться в небытие. Она хочет жрать, здесь и сейчас. И прямо перед ней – перед нами – сейчас сидит вкусный кусок силы. Его источник, поглотивший силу кристалла, горит так ярко…

Я тянусь к этому свету, выпускаю щупальца тьмы, опутываю его… И дёргаю на себя, пытаясь вырвать, забрать себе, выпить.

Он вкусный. Я так давно ничего не ел. Я ослаб, а мне надо становиться сильнее. Ведь только так я смогу стать цельным, смогу стать собой, избавиться от навязанного человеческой оболочкой контроля.

– Никита! Что ты делаешь?! Отпусти его! – слышу сквозь голод и тьму. Но не понимаю, чего от меня хотят. И кто это вообще вокруг. Дёргают, тащат…

Я сильнее вцепляюсь в чужой источник.

– Да мать твою, Каменский!

Удар… Ещё удар… Кто-то колотит по моей человеческой оболочке. Кто? Сейчас неважно. Р-р-р-р… Сожру то, что уже нашёл, уже добыл… а потом сожру остальных.

– А-а-аргх! – Жестокая жгучая волна пламени проходится по моим щупальцам, которые я уже вонзил в то, что хотел сожрать, поглотить. Что уже считал своим. И они опадают, обрезанные пламенем, словно гильотиной.

А потом – небытие.

* * *

Открываю глаза и моргаю, пытаясь понять, где я и что делаю на диване. Разве мы с Лексом не пытались поглотить кристалл силы?

Подскакиваю и сразу падаю обратно – в голове натуральный вертолёт, как после гномьего сброженного мёда. Зато понимаю, что под затылком – коленки Ольги.

– Чш-ш… – Она опускает прохладную ладонь мне на лоб.

– Лежи, парень, не дёргайся, – раздаётся голос Сварожича. – Что ж это за тварь-то такая в тебе засела? Бедняга…

Тварь? Какая такая тварь… В голове вместо мозга – желе, которое отказывается думать.

– Где… Лекс? – спрашиваю, снова пытаясь подняться.

– Пацан тот? С Матвейкой. В порядке он. Только как пыльным мешком по голове трахнутый. Неплохо ты его приложил.

Я приложил?..

– Никита, ты очнулся? – В комнату заглядывает Матвей и садится у меня в ногах на диван. – Рассказывай.

– Как Лекс? – повторяю.

– Жить будет. И даже кристалл, похоже, сумел впитать. Но что случилось потом?

– А что случилось?

– Из тебя внезапно полезли чёрные нити. Такие, как твоя удавка, но толще. Это же и есть та… – Матвей замолкает. Ну да, я же запретил ему рассказывать об этом. И он договаривает: – Та материализация иллюзий, про которую ты говорил?

Киваю. Она. Божественная тьма называется, но вслух я это не скажу.

– Что ещё за материализация иллюзий? – заинтересовывается Свар.

Мотаю головой. Все объяснения с хранителем – потом.

– И что ты пытался сделать? – продолжает допрос Матвей.

– А что я делал? Матвей, не томи. Ни черта не помню.

Немного кривлю душой, конечно. Но прежде чем объясняться, надо узнать, как оно выглядело со стороны. Хорошо хоть, у Ольги хватает ума не устраивать мне допрос. Впрочем, думаю, драконица Хаадис, разделяющая с ней тело, и так о многом догадывается.

– Из тебя внезапно полезли чёрные щупальца, которые ты вонзил Алексею в грудь.

И я вспоминаю тот адский, обуявший меня голод. И желание выпить источник Лекса.

– Жрать хотелось… – бурчу.

– Сложная техника, – невинным голосом оценивает Ольга. – Затратная, наверное…

– Ты… пытался его сожрать? – охреневает Матвей. – Ты вообще эту свою… материализацию контролируешь? И как часто она хочет… жрать? И…

Он опять замолкает, но я понимаю. Матвей очень хочет спросить, скольких людей я уже сожрал.

– Не трынди. – Выставляю вперёд ладонь, останавливая поток его вопросов. – Жрать она хочет практически всегда. Но всё под контролем, никого я пока не жрал.

Я умалчиваю о тех изменённых, которых пустил в расход в подземелье «Братства». Кроме Колдуна, об этом не знает никто. Всех остальных, кто видел моё «выступление», я уничтожил.

Добавляю:

– Просто чтобы впитать кристалл, я отвлёкся, и этот самый контроль малость… потерял. Слушай… Кто меня так приложил, что до сих пор в башке звенит?

– Мгм… Я. Прости, парень, – кается Свар. – Очень уж мне щупалки твои не понравились. Ещё бы чуть – и ты бы того парня как кот мышь затрепал. Так что пришлось немного огоньку плеснуть, чтобы ты в себя пришёл.

Драконьи бубенцы. Хорошо, что это случилось при своих. А то пошёл бы я на эксперименты Канцелярии. Или этот момент всё ещё под вопросом?

Осмотрю на хмурую рожу Матвея, пытаясь понять, что он намерен делать дальше.

– Ну чего пялишься, Никита? Не пойду я сдавать тебя князю Львову, – морщится он. – Но и просто так это дело не оставлю.

Спасибо, сам справлюсь.

– С Лексом точно всё в порядке? Пойду проверю. – Поднимаюсь, радуясь, что голова перестала идти кругом. Подхожу к дверям и торможу. Гоблины знают, как он меня сейчас примет…

В одного мне выйти всё равно не дают. Вся компания – княжна, Свар и Матвей – тянется следом. Явно переживают, что я опять что-нибудь сотворю.

Лекс валяется на диване в холле. И вид у него, мягко скажем, нерадостный. Но, увидев меня, он поднимается навстречу.

– Ты как?.. – начинаю я.

– Забыли. – Он машет рукой. – Я был готов к эксцессам. И к тому, что что-то может пойти не так. Не справился с контролем, бывает. Но всё хорошо, что хорошо кончается. Я чувствую, что каналы стали ровнее и шире. В итоге всё получилось, Никита! Пусть и не так идеально, как хотелось бы.

То есть он даже не понял, что произошло, и считает, что мы просто не удержали контроль? Клизма Шанкры, какое ж облегчение!

Незаметно оглядываю его. Вроде и правда всё в порядке.

– В общем, если мы найдём ещё один такой кристалл, я не против впитать и его тоже! – рапортует Лекс.

– Сначала разберись с изменениями в системе каналов, – притормаживаю его восторг. – Они стали шире, и распределение тока эфира будет другим. Когда привыкнешь, можно будет и подумать.

Матвей фыркает, явно намекая на своё отношение к дальнейшим экспериментам, но ничего не говорит.

* * *

Оказывается, что с момента впитывания кристалла прошло уже пять часов. Предлагаю свернуть посиделки и вернуться по домам.

– Сначала чаёчек, – суетится Свар, поглядывая на Ольгу. – Куда ж вы так быстро-то, красавица?

И самое странное, что ей это, кажется, нравится.

Но что касается меня – то лучше кофеёчек. А то в голове до сих пор штормит.

Быстро закидывая в себя кофе с бутербродами, внезапно кое-что вспоминаю. И неоформившаяся мысль, что уже несколько дней не давала мне покоя, наконец оформляется.

Я вспоминаю, что именно я забыл.

Я, мать его, забыл вернуть закинутого драконицей в портал Червя!

Да, я сказал ей, что место должно быть безопасным. Но, вполне возможно, у меня и у Хаадис несколько разные понятия о безопасности. А ещё… Даже если место безопасно, этого нельзя сказать о самом Черве, который потерял своих друзей и малость слетел с катушек. Так что надо сгонять туда не знаю куда, забрать его и проверить, всё ли с ним в порядке. И всё ли в порядке с окружающим его миром.

А то мало ли…

– Поговорить надо, – киваю княжне на выход. – Наедине.

Ольга кивает и, мило улыбаясь Свару, который провожает её ревнивым взглядом, идёт за мной. Выходим на улицу, и она ёжится. Да, уже начало апреля, но вечером всё ещё холодно. Снимаю своё худи и накидываю ей на плечи.

– Что, Никита? – интересуется она. – Если ты о случившемся, то я…

– Нет, – прерываю. – Понимаю, что ты никому ничего не расскажешь. Скажи, где сейчас Червь?

– Кто? – не понимает она.

– Червь. Который был с теми мужиками в разломе, где Мила.

– Это не ко мне. Сейчас…

Глаза Ольги из голубых становятся жёлтыми.

– Великий? Вам что-то от меня надо? – спрашивает драконица.

– Ага. Скажи, куда ты закинула того парня? Я хотел бы проверить, как он там, и забрать его.

– А… не знаю… – внезапно с удивлением отвечает Хаадис. – Вы сказали, что место должно быть безопасным. Но то, что безопасно для дракона, не всегда является безопасным для человека. К тому же для портала требуется картинка-якорь… Поэтому я обратилась к памяти Ольги и нашла в ней какое-то место. Но даже не знаю, где это вообще. Спросите княжну, великий!

И глаза девушки снова становятся голубыми.

Так. Вы бы определились, что ли, красавицы?

– Ну что? – спрашивает Ольга.

– Для переноса нужна была картинка. Хаадис говорит, что поэтому место для телепортации Червя она отыскала у тебя в памяти.

– Но я ничего такого не помню, – удивлённо отвечает княжна.

– Давай так: попытайся вспомнить самые безопасные, на твой взгляд, места. Потом обсудим те, что покажутся нам наиболее подходящими. Затем мне придётся сгонять и забрать его.

Какое-то время Ольга думает, затем неуверенно начинает перечислять. И чем больше пунктов появляется в её списке, тем больше я начинаю переживать за Червя.

– Карцер Императорского училища? – повторяю за ней. – Следственный изолятор Тайной канцелярии? Имперская тюрьма? Ты точно перечисляешь самые безопасные, на твой взгляд, места? Что ты в них вообще делала? Ну ладно ещё карцер училища… Но что насчёт остального?

Если Червь попал в одно из них… ну, это печально!

Ольга неопределённо передёргивает плечами.

– Ещё подвал нашего поместья, – смущённо добавляет она. – Там очень безопасно. Правда, если бы он туда попал, я бы об этом уже знала. Мне бы позвонили.

Её список пополняется ещё несколькими местами, включая, к моему удивлению, дом Марка Абрамовича Шварца – знаменитого столичного эксперта-оценщика.

– Ты даже не представляешь, какое у него хранилище! – с восторгом говорит Ольга. – Сплошной бетон и металл! Туда даже боссу из разлома не добраться!

– Вот не об этом ли ты думала, когда Хаадис отправляла Червя куда подальше? – задумчиво говорю я. – Боюсь, имперская тюрьма – это последнее место, которое я хотел бы проверять. Да и в следственный изолятор меня что-то не тянет.

А в хранилище Шварца Червь уже помер от жажды – дней десять прошло. Ну или Шварц его обнаружил и сдал в полицию.

Возвращаемся в дом и вскоре, несмотря на предложение Свара заночевать в поместье, отчаливаем. Хмурый Матвей развозит нас по домам. Точнее, Лекса и меня – к общаге училища, а Ольгу забирает уже вызванный на парковку училища личный водитель.

Когда княжна отбывает на длинном лимузине, Лекс машет нам с Матвеем рукой и торопится к входу в общагу. Понятно, что ему не терпится приступить к тренировкам и медитациям.

– Давай поговорим. – Матвей опирается на капот своей машины.

– Да щас, – хмыкаю. – Тут у каждого камня есть уши. И даже дверная ручка готова написать на тебя донос в Канцелярию. Так что как-нибудь потом. И вообще, Матвей… Я страшно устал. Будь человеком, езжай себе домой. Я в порядке, правда.

Матвей нехотя забирается в салон тачки и отчаливает. Я же мысленно выдыхаю и… тоже иду к дверям общаги. С моего мага-защитника станется пришвартовать где-нибудь свои четыре колеса и проследить за тем, не собираюсь ли я покинуть общагу.

Собираюсь!

Но Матвей тоже устал. И даже если он решит за мной следить, пары часов ему хватит, чтобы удостовериться в том, что я никуда не уехал. Поэтому я спокойно принимаю душ, переодеваюсь и, накинув плетение-иллюзию, спускаюсь в холл. Не так давно я купил вторую машину. Не такую приметную, как моя «Чайка». Банальный «Москвич», белый седан-трёхлетку. Про эту машину никто не знает.

На ней и поеду.

Уже на выходе в пояс вцепляется знакомая тяжесть – Шанк. Меня не было весь день. Для отрубленной руки бога даже временный разрыв связи – потеря сил. Так что пусть.

Тем более что Крайт давно уже внушил Шанку, что при посторонних он должен прикидываться неживым.