Мы все оглядываемся на обладательницу голоса, которая незаметно вошла в зал за нашими спинами.

Мила Новицкая собственной персоной. Та самая девушка, которая работала на Матвея Соболева, а потом попала в лапы «Братства свободных». Где её явно зомбировали. В конце июля она попыталась сдать меня Колдуну.

Я не видел её несколько месяцев и даже переживал, что девушку, любящую байки с аэрографией в виде розовых кроликов, превратили в итоге в одно из тех чудовищ, с которыми я сражался в подземелье «Братства». Но нет, Мила выглядит так же, как и в последнюю нашу встречу. Разве что стала ещё красивее.

Девушка почти обнажена, и я даже жалею, что на ней нет того обтягивающего розового комбеза, который всё же оставлял место для фантазии.

– Ты кто, деваха? – не въезжает Червь. – Какими гостями?

Я же сразу выпускаю удавку, пытаясь связать девушку. Что бы с ней ни случилось – разбираться я буду потом.

Но Мила легко уворачивается, взмахивает руками и…

…огромным прыжком, нарушающим все понятия физики и гравитации, влетает в разлом.

В пустом ангаре эхом проносятся её слова:

– Приходи в гости, Никита. Буду ждать!

Следом раздаётся заливистый девичий хохот.

– Стой! – придерживаю дёрнувшуюся было следом Ольгу.

От Матвея я знаю, что у Милы был светлый эфир. А в её нынешней одежде не то что разгрузку с антидотами – одного инъектора не спрячешь. Значит, «Братство» и правда сумело не просто создать чудовище, которому не страшен тёмный эфир, а изменить саму сущность одарённого, при этом оставив его человеком. Я уже видел изменённых. И тогда людей среди них не было.

Технологии Российской империи – да и не только её – серьёзно отстают от технологий «Братства свободных». Что, наверное, и понятно: братаны не стесняются использовать людей в своих экспериментах. Даже смертельно опасных.

Червь присаживается перед приятелями на корточки.

– Каменский, до чего ж у тебя противные техники, – морщится он, кивая на плевки тьмы, закрывающие мужикам рты. – Можешь убрать?

Пожимаю плечами и делаю пасс, отзывая тьму. И тут же ощущаю горячее желание покатать друзей Червя ногами по полу. Таких грязных слов я не слышал с момента общения с Шанкрой.

Шлёп! Заплатки опять встают на своё законное место, затыкая мужикам рты.

Червь больше не возникает по этому поводу.

Подхожу и шмонаю мужиков на предмет оружия. Не хватало ещё схватить в спину очередь из АК. Червь отпинывает в сторону сорванные мной с их шей стволы.

– Что будем делать? – интересуется он, когда я заканчиваю с обыском и отхожу к княжне. – Оставлять их тут опасно. В первую очередь – для них самих.

Не было печали – нашли гномы самоцвет…

Внезапно из разлома вылетает что-то вроде костяной сегментированной лапы. Она действует так стремительно, что мы просто не успеваем отреагировать. Лапа хватает всё ещё спелёнатых моей паутиной Гору, Егеря и Кощея и влетает с ними обратно в разлом. С такой лёгкостью, будто три мужика в зимней одежде и с оружием на ремнях ничего не весят. Обрывки паутины чёрными хлопьями осыпаются на пол ангара.

Что это за хрень? Неужели босс разлома?

Я едва успеваю когтями тьмы обрубить золотые нити, связывающие Червя и его команду, потому что за них его тоже резко дёргает к арке разлома. И, схватив его за шиворот, отбрасываю вбок от пульсирующей плёнки.

– Да пошёл ты, князь!

Он рвётся к разлому, но я удерживаю его своей паутиной.

– Сдохнешь следом, дебил!

– Тебе-то какое дело!

Подскакиваю к нему и даю по морде. Иногда помогает, если надо перебить истерику. Потом поднимаю за воротник куртки и оттаскиваю к лестнице. Нет, так не пойдёт. Связать его и бросить здесь – опасно. Вдруг вернётся многоножка. Не связывать: вдруг ему снесёт шифер и он опять рванёт к разлому.

Вдарить его очаровалкой химеринга тоже не получится – не к месту какой-то умелый менталист поставил Червю ментальный блок.

Да клизма Шанкры! Время уходит, а я застрял здесь из-за этого идиота.

Точно. Есть же драконица. А она дружит с порталами гораздо больше, чем я. У меня нет времени продумывать и вызывать в памяти место.

– Ольга, вызови Хаадис. Пусть откроет портал в… куда-нибудь, где этому парню будет безопасно, – киваю на потерявшего сознание после моего тычка Червя.

– Готово, великий, – отвечает драконица, руками княжны выплетая заклинание. Через несколько секунд открывается портал. За его плёнкой – какие-то неясные очертания.

Не глядя, зашвыриваю туда Червя, и Хаадис тут же схлопывает портал.

– Крайт! Вернись туда, где мы оставили морфов. И сторожи, – отдаю последний приказ. – А мы пошли.

Химерингу приказ не нравится, но ему всё равно нельзя в разлом. Я ещё не решил проблему с опасностью, которая связана с возвращением его истинного облика. Но чем больше времени он проводит в разломах, тем больше становится собой настоящим. Изменений уже не скрыть. А если он снова превратится в химеринга… то погибнет от солнечных лучей.

Не все монстры тёмного мира таковы. Но для химерингов опасен даже свет луны. Что уж говорить о солнце.

Значит, придётся справляться самим.

– Ольга! – зову княжну. – Обними меня.

– Сейчас? – В её синих глазах – недоумение.

Вместо ответа я призываю крылья. Поняв, княжна обхватывает меня за шею.

Только идиот полезет напрямую туда, где его ждут. Особенно вот такие сегментированные лапки, что схватили мужиков. Будь у меня время – открыл бы свой разлом, подальше отсюда. И понаблюдал бы за ситуацией уже откуда-нибудь со стороны. Составил бы план.

Но времени нет. У друзей Червя – всего час в ядовитом воздухе тёмного мира. Они же даже не одарённые. И пять минут из этого часа я уже потерял.

А с крыльями у нас появится возможность для манёвра.

* * *

Как только мы проходим в разлом, я взлетаю. Крылья хлопают за спиной, наливаясь здешней силой.

– Ой… – шепчет княжна и крепче вцепляется мне в шею.

Я прослеживаю за её взглядом.

Мы в месте, очень похожем на то, куда «Братство» затащило императора и князя Львова. И сейчас я вишу метрах в двадцати над такой же башней, на вершине которой был открыт разлом.

Здесь он тоже есть.

Оглядываю окрестности, но местного босса пока нет. Может, он удовольствовался приятелями Червя и свалил в туман?

Не хотелось бы.

Спускаюсь к разлому, из которого минуту назад вышел. И – да: поддерживает его такая же печать, как и та, что держала кремлёвский. А в качестве вишенки на торте в центре печати лежит… человек. И это не кто-то из знакомых мне мужиков.

Пикирую вниз. И когда ноги опускаются на каменный верх башни, наклоняюсь к незнакомцу. Он жив, но очень ослаблен.

Ольга приседает перед ним на корточки.

Я же провожу рукой вдоль его тела и понимаю, что лежит он здесь не просто так. Как я в своё время временно запирал проход на Шанка, так этот парень, наоборот, является одной из сторон формулы, что держит разлом открытым.

Точнее, его сила, потому что он – тёмный.

– Эгей? – легко толкаю его в бок. И убеждаюсь, что он пришпилен к этому месту силой, как бабочка на булавку.

Он открывает карие глаза и начинает что-то лопотать. Явно на французском.

Княжна наклоняется ниже и, вслушиваясь в его лопотание, начинает переводить.

– Говорит, что кто-то сейчас вернётся. Qui es-tu? – добавляет она. – Кто ты такой?

Даже не зная французского, я понимаю, что мужик не в себе. Но он то и дело сбивается на перечисление каких-то формул и ингредиентов. Выходит, это один из тех учёных, что работали в той лаборатории, откуда мы пришли. А значит, поделом ему.

И всё же – кто это с ним так жестоко поступил?

Жестоко – потому что на самом деле он не так чтобы жив. Я вижу нити силы, что тянутся сквозь стены и крышу башни внутрь, туда, где наверняка обитает местный босс. Если эта «пуповина» прервётся – жизнь покинет французика окончательно. Но это уже данность. Всё плохое, что с этим человеком могло произойти, свершилось ещё до меня. Его уже не спасти.

– Оставим его. Время, – говорю княжне.

Она кивает и выпрямляется.

Потом снова обнимает меня за шею, и я опять вызываю крылья. Надо срочно найти вход в башню, чтобы добраться до местного босса и отыскать моих людей. Неважно, что они – просто приятели Червя. Согласившись с ними работать, я уже взял их под свою ответственность.

Держа Ольгу за талию, медленно облетаю башню. Благо, как и предыдущая, она выстроена в виде пирамиды и наверху имеет пока небольшой диаметр.

Но, спустившись метров на пятьдесят, вынужденно признаю, что входа тут нет. Точнее – нет пробоин, которые были в предыдущей. Но там-то братаны обстреливали артой босса осколка и императора. Тут же, судя по всему, никаких военных действий не велось. И пробоин, через которые мы с княжной могли бы попасть внутрь, тоже нет.

– Держись крепче, – предупреждаю Ольгу и выжимаю из крыльев всю возможную скорость, несясь к… нет, не к подножью башни, а снова к её вершине.

Потому что если Высший не идёт к горе, то гора пойдёт к Высшему. То есть я заставлю босса появиться.

Внимательно осматриваю француза. Точнее, нити, что тянутся от его источника. Их восемь. Снова опускаюсь рядом и прикасаюсь рукой к одной из «пуповин». Она напряжена, словно леска удилища, на другой стороне которой – здоровенная рыба.

Начинаю вливать в неё тьму. И через пару минут не слышу – чувствую возмущение босса на другой стороне. Ему больно. Тьма – это же не привычный ему тёмный эфир. Это божественная сила, злая и вечно голодная.

– Кысь-кысь, – шепчу. – Иди-ка сюда…

Босс явно бесится, но пробивать стену и выползать на свет не решается. К тому же он довольно далеко внизу.

Ладно… У нас тут есть ещё «пуповинки»…

Через несколько минут тьма течёт уже по пяти из восьми нитей. И существо внутри башни наконец-то начинает ворочаться. Стены башни несильно дрожат. Раздаётся скрежет, словно босс пробует камень стен на зуб. Он уже совсем рядом, под нами – это я ощущаю по количеству тьмы. Она больше не течёт вниз по нитям, потому что с приближением босса «пуповины» становятся короче.

А потом наступает странная, будто ожидающая тишина.

– Осторожно! – ору Ольге, понимая, что это означает.

Успеваю подхватить княжну и взлететь, когда верх башни взрывается осколками, а из дыры вылетает целый лес чёрных тентаклей.

И, мать их за присоски, они ни разу не похожи на костяную сегментированную тварь, что умыкнула у нас Гору, Кощея и Егеря!

Драконьи бубенцы под маринадом… Это не та тварь, которая выдернула в разлом мужиков.

* * *

Крыша башни осыпается в чёрный провал, проделанный щупальцами. Разлом без подпитки тут же схлопывается. Отзываю тьму, которая ещё чувствуется где-то подо мной, внутри башни. Именно тьма раздражала босса этого осколка и заставила его вылезти на свет.

Так… Но раз это не та тварь, то где же та?

Оглядываюсь по сторонам. Под ногами – плотное марево тумана. В его разрывах едва угадывается земля. Всё же высота башни – несколько сотен метров.

Босс не торопится вылезать полностью. Тентакли хаотично хлещут по воздуху, цепляются за многотонные каменные блоки и брезгливо их откидывают, когда босс убеждается, что это не жратва.

Ну… посиди пока там. Будет время и необходимость – щупалки тебе придётся повыдирать. А пока нам некогда.

Прижимаю к себе княжну, которая явно собирается прыгнуть в лес тентаклей и навалять боссу.

– Потом, – шепчу ей на ухо.

– Почему?

– Это не тот монстр, который забрал мужиков, – объясняю. – Наш где-то там, – киваю вниз. – И времени у нас – минут сорок.

– Тридцать четыре. – Ольга смотрит на свои наручные часы.

Планирую на крыльях не к подножью башни, а на довольно высокий холм невдалеке. Хорошо, что бинокль до сих пор болтается на ремне у меня на шее. Попробую осмотреться.

Когда спускаемся, я наконец отпускаю Ольгу. Под ногами – каменистая земля. Вокруг – горы, похожие на те, в которых мы отыскали рудник светлых кристаллов в кремлёвском разломе.

Княжна осматривается, держа наготове какое-то плетение. Опускаю её руку.

– Вряд ли тут есть стандартные монстры. А если недалеко обнаружится та, которую мы ищем, то видно её будет издалека.

– Кстати… А что это была за девица, князь? – официально спрашивает княжна. – И что вас с ней связывает?

Рассказываю о своей первой встрече с Милой, попутно осматривая в бинокль окрестности. Естественно, умалчиваю о том розовом комбинезоне.

– Значит, она работала на твоего мага-защитника? – задумчиво повторяет Ольга. – А может быть, что ею управляли так же, как моим отцом?

– Не думаю. Зачем Колдуну девчонка, не имеющая власти? Скорее, держали на каких-то экспериментальных эликсирах, увеличивающих уровень дара. Всё же сила – то, от чего крайне сложно отказаться. Особенно таким людям, как Мила.

– Каким – таким? – не понимает Ольга.

– Амбициозным, но без перспектив в современном мире. Вспомни школу своего отца. Не зря он собирает лишь тех, у кого нет других способов пробиться наверх. Такие за силу землю будут грызть. Нашёл! Нам туда.

В бинокль внизу, за деревьями, отчётливо виден чёрный зев какой-то пещеры. И я совершенно уверен, что тварь, которую мы ищем, спряталась там.

Вблизи пещера оказывается огромной. Высота входа – метров десять. Ширина – все двадцать. Там легко можно спрятать целый посёлок гоблинов.

Вынимаю Шанка, который всё это время привычно болтался на поясе, и встряхиваю его. Рука бога тут же превращается в посох, который я разламываю на два жезла. По золотой части пробегают молнии, шар тёмного пламени в навершии второй пульсирует внутри красным.

– Как красиво… – выдыхает княжна, но предусмотрительно не прикасается к оружию.

Внезапно изнутри пещеры доносится странный скрежещущий звук. И нарастает он с такой скоростью, словно в нашу сторону как минимум несётся поезд. Успеваю сплести иллюзорный облик, накинуть на нас обоих и прижать княжну своим телом к стене.

Уже через несколько секунд существо вылетает нам навстречу. И… тормозит, явно принюхиваясь.

И это та самая многоножка, которая уничтожила моё поместье.

Ну что ж… С одной стороны, она хотя бы не шляется по московскому метрополитену, пытаясь проглотить поезда. С другой… я явственно понимаю, что мой посох перед ней бесполезен. Даже в своём улучшенном варианте.

Осторожно шевелю руками, возвращая Шанкара в облик длани бога. Пожалуй, так будет полезнее. Если что – пусть действует самостоятельно.

Ольгу начинает потряхивать. И понятно почему. Те куски, которые отваливались от сколопендры ещё во время нападения на моё поместье, на самом деле являются частями человеческих тел. И не только человеческих. Если присмотреться, можно увидеть клочья шерсти – то ли собак, то ли волков… оленьи рога, торчащие из этого сплетения тел, и даже, мне показалось, медвежью лапу. И всё это собрано в цельную тушу.

Шанк возвращается в свой прежний облик, и многоножка тут же настораживается. Видимо, чувствует моё лёгкое движение. Но я закрыл нас плетением невидимости – это плёнка иллюзии с добавкой тьмы, которую я назвал «Хамелеоном». Учуять нас невозможно.

И потому многоножка, отфыркиваясь, чихая и скрипя, снова втягивается вглубь пещеры. Сегментарные костяные лапы, которыми она выхватила из разлома мужиков, постукивают по каменной крошке пола.

Но если многоножка способна вернуться на свою промзону и даже пройти через разлом, она должна быть разумной. А разумны далеко не все тёмные монстры. Интересно, что является тем триггером, который заставляет их обрести разум?

– Возможно, это не разум. Возможно, ею управляет эта твоя Мила Новицкая, – отвечает княжна, и я понимаю, что высказал мысли вслух.