До двадцать четвёртого марта – встречи с Червенем – остаётся всего три дня. Раз ремонт в моём новом поместье уже закончен – можно поставить защиту от чужаков. На всякий случай. Поэтому утром я прохожу по комнатам, перекрывая окна артефактными сторожка́ми. Лекс предлагал поставить поместье на сигнализацию, но чего мне совсем не хочется – так это того, чтобы из-за визита Теи через тридцать минут сюда ворвались ребята из Тайной канцелярии. Как-нибудь обойдусь без этого.

Что касается моей сторожевой паутины – то её радиус по-прежнему всего около трёх десятков метров. Конечно, на особняк хватит. Но тьма не остаётся в одиночестве. Уеду я – исчезнет и поставленная защита. Тьма вернётся в моё тело. Так что и пользоваться ею можно лишь в полевых условиях.

Побродив по кухне, понимаю, что есть не хочу совсем. А вот размяться, пожалуй, не помешает. Поэтому надеваю спортивный костюм и выхожу на крыльцо. Несмотря на начавшийся март, весны пока не видать. Наверное, часа полтора мы с Крайтом, морфами и Шанком бодро носимся по раскисшей местами земле (а кое-кто и по веткам). Делаю разминку, пробежку и растяжку. За несколько месяцев, что я провёл в этом мире, тело заметно окрепло. Это приятно.

Также под ногами иногда путаются…

…мои некромыши.

Любопытно: когда я уехал, не-жизнь совершенно точно покинула их тельца. Но стоило вернуться, как тьма вновь подняла мышиное семейство. Причём без моих указаний. Спасибо ещё, что некромыши прячутся, когда в поместье есть кто-то кроме меня.

Надо быть осторожнее. А то вот так проснёшься однажды – а вокруг тебя целая некроармия костями гремит. При всем уважении Александра Третьего ко мне, думаю, подобного империя мне не спустит.

С другой стороны – где-то внутри меня подстёгивает азарт попробовать поднять кого-то покрупнее мышей. Люди – табу. Если бы какая-нибудь некромантская мразь попыталась поднять в виде некроармии моих погибших на поле боя товарищей – лично глотку бы перегрыз. Но давать тьме какие-то задачи просто необходимо. Так наша связь становится крепче, а кроме того, желание тьмы жрать чужие источники тоже распыляется из-за многозадачности. И сдерживать её становится проще.

На самом деле режим сдерживания давно перешёл в автопилотный. Я почти не замечаю постоянного напряжения внутри. Просто процентов тридцать ресурсов силы зарезервировано именно за сдерживанием тьмы. И проверять, что случится, если я опять растрачу весь резерв, как-то не хочется.

Знаем. Плавали.

Через час без всякого предупреждения во двор поместья заезжает тачка Лекса Львова. И из неё выпрыгивает вся моя команда. Даже Токсин и Егор Ильин снова с нами.

– Есть чё пожрать? – с порога спрашивает Токсин, поглаживая живот. – Даже позавтракать не успел.

И без приглашения тащится в дом. Оклемался уже от мук совести.

– Привет! – жму протянутую ладонь царевича. – Ты больше не под домашним арестом?

– Под ним… Но условия стали помягче, – кривовато улыбается он. – Отец уверен, что толчком к обороту стала стрессовая ситуация. Обдумал и решил, что, сидя дома, я в грифона не обернусь. Можно сказать, теперь у меня карт-бланш на стрессы.

– А я вот – без проблем! – Палей скидывает анорак, и уже через минуту Крайт и серый волк-оборотень гоняются друг за другом.

– Чем больше родовой зверь – тем сложнее оборот, – задумчиво замечает Львов, глядя на них. – Где волк – и где грифон.

– Зачем приехали-то? – интересуюсь.

– Так о Крыме поговорить. Вот, уже даже вещи собрали. – Лекс открывает багажник и показывает три здоровенных туристических рюкзака.

– А что по портальным артам?

– Хах, – хмыкает Лекс. – Марк Абрамович долго отнекивался, обещал поискать, поспрашивать и изрекал мудрости. Ну, ты его знаешь. Но как только услышал твоё имя, арты тут же нашлись. Даже с запасом. Целых три штуки. Стоят, правда, как половина твоего поместья…

– …но я оплачу, – заканчивает за него Егор.

– Эй! Вы жрать идёте или где? – высовывается из двери дома Токсин.

– Фьюить, волчара! Там еду раздают! – свистит Лекс Палею.

– А откуда будем порталиться? – уточняет Токсин, жуя бутерброд с колбасой. – Можно от меня.

– Давайте отсюда, – решаю я. – Во-первых, несколько наших тачек у твоего дома точно привлекут ненужное внимание.

– Так можно на метро.

– Там тоже светиться нежелательно, – говорит Лекс. – Зачем нам лишние проблемы с «Братством» и слежкой?

– К тому же как ты представляешь себе провоз на метро всей моей компании? – киваю на Крайта.

– Будешь брать с собой? А Золотко?

– У Крайта чутьё как у акулы. И Шанка… в смысле Золотко… возьмём для компании.

– А куда этих денешь? – Палей кивает на катающихся под ногами морфов.

– Ольгу Назарову приглашу. Попрошу присмотреть. Кстати, сегодня у них день первого знакомства, – вспоминаю, глядя на настенные часы. – Часа через полтора Ольга будет здесь.

– О! Тогда мы точно здесь лишние, – соображает Токсин и подхватывается со стула.

– Не дёргайся, – останавливаю его и надавливаю на плечо, чтобы снова сел. – Лекс, вот списки того, что понадобится. Прогляди, всё ли вы собрали. Судя по эпицентру землетрясения, нужная нам точка высадки – в районе ущелья Барут-Ханэ. Там и правда остались старые ПВО-бункеры, так что всё совпадает. Рядом река – Зуя. Так что с водой проблем не будет, надо только хлорных таблеток докупить. А вот еды надо взять дней на пять. И лучше что-то лёгкое. Посмотри сухпай или вообще сублимат.

– Да сублимат жрать нереал! – возмущается Токсин. – Будто картон во рту.

– Нереал – это тащить на спине рюкзак весом в тридцать кэгэ. И не просто тащить, а лезть с ним в горы, – замечаю я. – Но можешь, конечно, попробовать. Кто мы такие, чтобы мешать тебе совершать подвиги?

– Не, ну их на фиг, эти подвиги… лучше сублимат. Хотя… Буэ-э… – Токсина передёргивает.

– Кстати, ты точно решил с нами ехать? – подкалывает его Палей. – Как же бизнес и куча дел за границей?

– Точно, – отмахивается Токсин. – Надо же когда-то отдыхать…

– Ещё нужно альпинистское снаряжение, – продолжаю я. – Моя удавка, конечно, сильно поможет. Но кто знает – вдруг в какой-то момент меня не будет рядом. Возьмите одну нижнюю систему и одну полную.

– Понял, – кивает Лекс, делая пометку в смартфоне.

Какое-то время молча пьём чай и едим бутерброды.

– Слушай, а всё-таки… почему ты выбрал именно Крым? – спрашивает Егор. – Точно ж не из-за моря. А бункеров везде полно. Или там какой-то особенный?

– Помните, как меня портанули из следственного изолятора? – Дождавшись кивков от парней, добавляю: – Я вам рассказывал, что меня перенесло прямо в подземелья «Братства».

– Да-да… А ещё ты задвигал на допросе про подмосковный лес, – невинно уточняет Лекс, демонстрируя мне знание секретных полицейских протоколов. Ведь именно это я тогда рассказал капитану Антону Баканову.

– Вау! – Глаза Токсина загораются восторгом. – Я понял! Ты про те самые подземелья? Где братаны проводили всякие эксперименты? Я бы там пошарился!

Вот что с ним делать? Как только этот парень слышит про научные эксперименты – он сразу слетает с катушек. Впрочем, лучше эксперименты, чем неконтролируемая шпионская деятельность в «Братстве свободных». Вернёмся из Крыма – познакомлю его с принцессой…

Киваю:

– Вот я и хотел бы там… пошариться.

– Тогда зачем нам портальные арты? – спрашивает Ильин. – Ты же портальщик. И если один раз ты оттуда уже портанулся, то что мешает сделать это снова?

– Не хочу экспериментировать с переносом такого большого числа людей, – нахожу приемлемое объяснение.

Не рассказывать же им про явление Теи на розовом единороге и про то, как мне снесло тьмой крышу. Которая и притянула меня в подмосковный лес, к источнику рода Каменских.

– В общем, перед тем, как я сумел портануться, там началось землетрясение. По датам всё совпадает. Я давно хотел вернуться в то место, просто не знал – где оно. А тут вдруг осенило. Сопоставил факты – и думаю, что не ошибся с местом.

– А ты не думаешь, что братаны нас там примут прям под белы рученьки? – спрашивает Токсин. – Не, ну не то чтобы я боялся…

– Не думаю. Я там… В общем, во время землетрясения там всё довольно качественно разрушилось, уж поверь.

Очень-очень качественно. И во многом благодаря мне и тьме.

– А что тогда ты хочешь там найти?

– Не думаю, что после случившегося «Братство» туда возвращалось. Поэтому если там было что-то интересное – оно наверняка осталось. Уверен, корона будет не против получить информацию по экспериментам и изменённым.

– А, пока не забыл, – хмуро говорит Ильин. – Сегодня вокруг столицы наконец-то запустят все маг-кристаллы.

– А чего так уныло? – не понимает Палей. – Это же отлично! Разломов больше не будет! Разве это не хорошо?

А вот до меня причина уныния доходит. Киваю:

– Как и того разлома, что был в Главном зале Кремля. Значит, связь с рудниками на данный момент утрачена. Император, небось, в печали?

– Ну да, – отвечает Егор. – Почему-то никто не подумал о том, что это ж взаимосвязано. Отец в крайнем расстройстве. Ведь теперь, чтобы открыть его снова, надо отключить несколько маг-кристаллов. А это опасно. В общем, у него дилемма: хочется и руду добывать, и не подвергать жителей столицы опасности.

– Возможно, я смогу решить эту проблему, – улыбаюсь ему. – Но пока не говори об этом его величеству.

– Правда? Как?

– Выяснил недавно, что есть не только светлая руда. Есть и тёмные эфирные жилы. Если собрать из них периметр внутри того, что создан светлыми маг-кристаллами, уверен: мы получим свободное от давления светлого эфира пространство. Допустим, с диаметром метров в десять. И там можно будет открыть разлом.

– Слушай, Каменский… Откуда ты вообще столько знаешь? – Лекс с подозрением глядит на меня.

– Конкретно про тёмную руду – из инфы, что собирал мой отец. Так что не надо смотреть на меня так, словно я инопланетянин, – ухмыляюсь. – Нет у меня в гараже звездолёта – можешь проверить.

«Би-и-и-ип!» – раздаётся со двора автомобильный гудок.

– О, зато княжна Назарова есть, – говорит Егор, поднимаясь. – Ну, мы тогда погнали. И помни, Каменский, – официальным тоном добавляет царевич, – я о том, что ты нам сейчас рассказал, не забуду.

– Да и я пока на память не жалуюсь, ваше высочество, – хмыкаю.

– Слышь, Камень… А это ещё чё такое?

Прослеживаю за указующим перстом Токсина и замечаю трёх некромышей. Я отвлёкся на разговор, и, лишённые моих приказов, они просто застыли у входной двери. Конечно, сейчас холодно, и, пока меня не было, разложиться тушки не успели. Но принять их за живых можно лишь обладая о-о-о-очень большим воображением. У Токсина такого явно нет.

– Эксперимент, – пожимаю плечами. – Типа заколдунской техники марионеток.

И…

…едва успеваю сдержать тьму, которая ответила на мелькнувшую в голове мысль и попыталась воплотить задуманное. Мысль же была такой: «А что, если попытаться оставить клочок своей тьмы в живом существе?»

И правда: я заполнял тьмой созданные иллюзии. Поднял с её помощью мёртвого дракона. Но ни разу не подумал, что случится, если «подселить» клочок тьмы в живое существо. Можно ли вообще совершить подобное. Или тьма просто убьёт и сожрёт объект эксперимента?

Но это же просто имба! Если получится, конечно. Не надо будет никого убивать. Просто подселил «братанам» по клочку тьмы – и пошли они стройными рядами сдаваться в Тайную канцелярию.

Ага… И я следом, чтобы контролировать их на расстоянии моих тридцати метров. Это всё равно что повесить на лоб бумажку, где будет написано о моей «особенности» в виде тьмы. Но мысль хорошая. Особенно если научиться контролировать тьму на большом расстоянии. И не позволять ей возвращаться в моё тело без приказа.

Пока я размышляю об этом, мы вываливаемся из дома, и парни загружаются в машину.

Попрощавшись с ними, подхожу к Ольге, которая уже выбралась из своего очередного мини-вездехода, и целую в губы.

«Би-ип!» – раздаётся сигнал отъезжающей тачки: парни выражают полное одобрение.

– Пойдём. – Обнимаю девушку за плечи и киваю на распахнутую дверь особняка.

Поднимаемся по ступеням и входим в холл.

– Где ты взял морфов?! – восклицает Ольга, когда я открываю дверь в свой кабинет. Поскольку шкафа больше нет, бубоны сидят где придётся – на всех плоских поверхностях.

Удивила!

– Знаешь, кто это?

– Хаадис знает, – отмахивается княжна. – А значит, и я. Кстати, ты знал, что вон тот, который чёрный, – потенциально девочка?

– Как это – потенциально? Ты или девочка, или нет. – Прижимаю её к себе, ощущая под ладонью приятные изгибы.

Ольга хохочет. И добавляет, обнимая меня за шею:

– Ну, я тебе не специалист по анатомии морфов. Можешь поговорить с Хаадис.

– Не сейчас, – отказываюсь, увлекая её из кабинета в спальню – подальше от лупоглазых морфов. Кто знает, что в голове у этих шаров. Выглядят крайне заинтересованными. Надеюсь, этим «потенциальным» не надо показывать, как обезьянкам в зоопарке, кино о том, что мальчик должен делать с девочкой. Сами разберутся.

* * *

С Хаадис я всё-таки разговариваю, но уже потом. Когда мы вылезаем из кровати, чтобы восполнить потерянные калории.

– Если можно, горячего молока, великий, – говорит девушка с жёлтыми глазами, брезгливо отодвигая Ольгину кружку с чёрным кофе. Другой княжна не пьёт.

И нет, говорим мы не о морфах, а о золотом драконе.

Хаадис намного моложе Шанкар-ал-Тара и помнит лишь легенды о нём. Плюс то, что в какой-то момент Шанкар пропал. И больше о нём никто не слышал.

– Вы говорите, его убили? – переспрашивает она.

Киваю в ответ. И едва успеваю подхватить тело Ольги, потому что дух драконицы вырывается на свободу. Дверь особняка распахивается, и Хаадис вылетает наружу. За ней высыпаются морфы. Крайт и Шанк, кажется, даже не возвращались домой – так и таскаются по лесу в дозоре.

Уложив княжну на диван в холле, я какое-то время наблюдаю за выписывающей в небе мёртвые петли призрачной драконицей. Время от времени она издаёт яростный печальный рёв. Потом дух начинает истончаться, бледнеть, и Хаадис возвращается в тело княжны.

Ольга открывает жёлтые глаза.

– Простите, великий. – Драконица явно смущена. – Но я так хочу уничтожить этого Шанкру!

– Придёт время – сочтёмся.

– Буду ждать, великий.

Кстати, я хотя и сказал Дориану о своём желании покрошить божков в капусту, но понятия не имею, можно ли убить бога. Не в плане возможности самого уничтожения. А в плане баланса мира. Убери из пищевой цепи простого комара – и мир уже покатится дракону под хвост. А тут – целый бог.

– Никита… ты чувствуешь это? – Глаза девушки напротив снова становятся голубыми. И сейчас в них – недоумение.

– Что именно?

И тут же понимаю: дрожь. Пол под ногами мелко трясётся.

Пока мы с Ольгой непонимающе переглядываемся, вдалеке раздаётся рев двигателя. Бокалы, подвешенные Теей в золочёные держатели, начинают мерно раскачиваться и с хрустальным звуком стукаться друг о друга, пока наконец не трескаются, разлетаясь стеклянной крошкой.

– Из дома! Быстро! – командую я, подхватывая покачнувшуюся княжну. – Осторожно! – Отбрасываю поехавший по накренившемуся полу кухонный стол.

За несколько секунд, которые требуются нам, чтобы выскочить из кухни, на стенах холла уже зазмеились трещины. Поместье скрипит, качаясь и дребезжа. Выбиваю ногой покосившуюся в косяке дверь, радуясь, что заказал дерево, а не металл.

* * *

Когда мы выбегаем из дома, во двор с рёвом влетает уже знакомый мне УАЗ команды Червя. А дом за плечами начинает складываться кусками, словно картонный, и фронтон с колоннами ухает в образовавшуюся под ним пропасть.

– Какого хрена вы тут устроили?! – ору сидящему за баранкой Горе.

– Ходу, князь! Ходу! – орёт в ответ Червь, распахивая дверцу машины. – Запрыгивайте скорее!

Оглядываюсь на свою «Чайку» и вездеход княжны. Но, скорее всего, двигатель придётся прогревать, а времени на это нет. Как и на то, чтобы забрать что-то из багажника.

Поэтому буквально забрасываю в салон княжну и влетаю внутрь сам. Закрываю глаза, нахожу мыслеотклик своего кота. Он сейчас далеко – километрах в пяти. И это хорошо.

«Морфы! Забери морфов и Шанка и найди меня!» – транслирую ему.

Он в явном недоумении и пытается рассказать мне о том, что под ногами трясётся земля. Чутьё у химеринга не в пример моему.

«Знаю, – отвечаю. – Потом расскажу».

УАЗ с рёвом разворачивается на трясущемся пятаке двора и несётся прочь. Ольга сидит у меня на коленях, и на ней – только кружевной халат. Кажется, здесь это называется «пеньюар». Но ей явно плевать. Мужики старательно отводят глаза, стараясь не коситься на гладкие женские бёдра, выглядывающие из-под кружевной ткани.

– Парни, что вообще тут происходит? – подаёт она голос, оглядываясь на разрушенное поместье.

Тоже поворачиваюсь и вижу…

…вылетевший из-под земли огромный столб чего-то непонятного. Потом он растопыривается кучей лап и лапок, изгибается и жутким скрежещущим голосом вопит.

Вой ударяет по барабанным перепонкам, словно хорошая кувалда.

– Твою ж! – хватается за виски Егерь. Из уголков его глаз начинает сочиться кровь.

Так… Кажется, надо брать дело в свои руки.