Матвей внезапно съезжает на обочину. Тормозит и смотрит на меня с большим интересом.

– Ты мазохист?

– С чего это?

– Да с того, что у тебя от ментального воздействия сильные головные боли! – рявкает Матвей.

Вот теперь и мне интересно.

– Откуда ты знаешь?

– Никита, – вздыхает он. – Ты иногда таких элементарных вещей не знаешь… У меня договор с родом Каменских. Я твой защитник, помнишь? Так что я всегда чувствую твою физическую боль. Ну, тоже на определённом расстоянии, конечно. И серьёзную боль, а не порез пальца.

Клизма Шанкры! Угораздило же мужика…

– Разумеется, когда я такое ощущаю, сразу же начинаю выяснять, где ты и что с тобой.

– Я не знал…

– И вот когда ты согласился летом на допрос менталиста по требованию Горчакова…

– Ясно.

Тот менталист был из Тайной канцелярии. Осипов, кажется. Вообще, я был уверен, что именно к нему Матвей меня и потащит. Тем более что мои мозги Осипову уже знакомы, а повторное проникновение всегда легче, чем первое.

– То есть тогда ты ощутил мою боль и выяснил, что в этот момент со мной работал менталист.

– Да. И нет никакого желания ощущать это снова, на самом деле.

– Тебе прям тоже было больно? – с любопытством спрашиваю я.

– Нет, это совсем по-другому работает, – отвечает Матвей. – Но на хрена причинять тебе боль, если есть другой вариант.

– Отъехать подальше от Москвы? Этот вариант не сработает, если моим телом действительно управляет Колдун.

– Почему? – не понимает Матвей.

– Потому что Колдун управлял Меньшиковым даже в разломе и в мире Теи.

Вот всё-таки приятно, что есть человек, с которым можно поговорить о чём угодно, не задумываясь над своими словами. Ну почти.

– Да, действительно… – растерянно говорит Матвей. – Твою ж мать… Но ведь это значит, что мы имеем дело не с техникой «Марионетка».

Пожимаю плечами:

– Видимо, не с ней.

– Это надо сказать князю Львову. Странно, что никто об этом не подумал. Ведь Львов знает, что вы тогда были в каком-то другом мире. Где Меньшикова ранили зеленокожие люди, как ты ему рассказал.

– Ну, видимо, Львов не в курсе, как далеко работает техника «Марионетка». Это ты узнавал про неё подробности, а ему не надо было. И поехали уже, а? – требую я. – У меня ещё дел сегодня по горло!

– Тогда получается, что это какая-то другая техника… – задумчиво бормочет Матвей, выруливая на дорогу. – Но это же какую силищу надо иметь…

– Ты куда едешь? – перебиваю я его размышлялки. – В Москву гони!

– Не, – хмыкает Матвей. – Нам не туда.

И через полчаса мы подъезжаем…

…к поместью графа Хатурова.

Недоумения я не скрываю, и Матвей хлопает меня по плечу:

– Чего моргаешь? Дело-то семейное, можно сказать.

Нас никто не встречает, но маг-защитник уверенно тащит меня в кабинет графа.

И там до меня наконец доходит.

Семейное дело, ну да.

Потому при ментальной экспертизе на предмет выяснения моей личности будут присутствовать только те, кто считает своей обязанностью меня опекать.

Друзья моего отца, Станислава Каменского, которые обязаны ему жизнью. То есть – сам Матвей, мой официальный опекун граф Хатуров и глава Тайной канцелярии собственной персоной.

Кстати, Львов-то – менталист. И, надо отдать ему должное, ни разу не пытался влезть мне в голову. Видимо, попытается сейчас.

* * *

Ментальная экспертиза проводится не отходя от кассы. В смысле, прямо в кабинете. И его хозяин очень недоволен происходящим. Хатуров кривится ещё сильнее, чем Матвей, пока Львов занимается…

Хренью, на самом деле, он занимается. Мне даже становится неловко перед ним, потому что блок, поставленный на меня Высшим, позволяет увидеть только то, что я хочу показать. Такое впечатление, что я не прохожу тяжёлое испытание в обществе троих взрослых мужиков, а играю в глупую игру с дошколятами. Которые уверены, что всё абсолютно всерьёз.

Конечно, я позволяю Львову увидеть многое – иначе у него возникли бы подозрения, а этого мне совсем не нужно. Детство, военный лагерь, пары в училище… Для достоверности я показываю ему и более интересные вещи: картинки разлома, тех самых зеленокожих, якобы ранивших Захара, кусочек боя с монстрами в Щаповском овраге, каменные плиты мира Дориана…

Наконец он прекращает экспертизу. Хотя я назвал бы это допросом. Львов-старший – очень сильный менталист. Даже круче Осипова. И он выкладывается на полную. Когда наконец откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, я вижу, что у него по лицу течёт пот.

И ведь совершенно бессмысленно выложился. Ну что такое самый сильный менталист в сравнении с Высшим? Ноль…

Но мне его не жалко, потому что моя голова буквально раскалывается. И раскалывается она уже сорок минут – ровно столько, сколько в ней шарился Львов.

– Садист! – злобно говорит ему Матвей, который, видно, за эти сорок минут извёлся. Он же чувствует мою сильную боль.

– Бесспорно, садист, – соглашается Хатуров. – Можно было вообще этого не делать. Залез, копнул – и тут же вылез. Кукловод-то сразу бы ушёл.

– Вы хотели знать точно, – разводит руками Львов. – Вот я и искал следы возможного пребывания кукловода. Они всё равно остаются, даже после поспешного ухода.

– Нашёл? – резко спрашивает Хатуров.

– Нет. Никита, что ты делал в новогоднюю ночь?

– Думал, что на дворе октябрь, в присутствии вашего сына! – огрызаюсь я, растирая виски.

Я умею терпеть боль. Но это не значит, что она приятна.

– А на чём мы добирались из леса в Москву? – Это Матвей.

– Это двадцатого февраля? На зелёной тачке. Ты вызывал.

Хатуров и Львов переглядываются. Ну да, эту историю они не знают.

Отвечаю ещё на несколько вопросов, чтобы доказать, что всё помню. И вдруг получаю ментальный удар такой силы, что перед глазами плывут красные пятна.

– А вы мастер, Николай Михайлович, – хрипло оцениваю Львова, который растекается по креслу, бледный как мел. – Это зачем сейчас было?

– Контрольный выстрел, – слабо улыбается в ответ глава Тайной канцелярии.

– Будете проводить ментальную экспертизу раз в неделю? – ехидно интересуется Хатуров. – Или уже оставите Никиту в покое?

Кажется, он единственный из этой троицы, кто верит мне абсолютно, несмотря на кучу перемен и странностей.

– Оставим в покое, – рубит Матвей. – Обезболивающее ему дайте уже! Кстати, Николай, а ты в курсе, на каком расстоянии работает техника «Марионетка»?

– Ну… – растерянно отвечает главный безопасник империи.

Даже выпрямляется. А потом до него доходит, и кабинет графа Хатурова оглашается отборным матом.

Да, вот так вот. А что делать… И на старуху бывает проруха, как говорят в Российской империи. А в моём мире это звучало: «Иногда и Высший дремлет».

* * *

После проведённой ментальной экспертизы друзья Станислава Каменского, которые искренне считают себя моими опекунами, выглядят…

…виноватыми.

Все трое. Матвей Соболев – потому что вынудил меня на это согласиться, граф Хатуров – потому что позволил лезть в мою голову, а князь Львов – потому что исполнял роль «палача и садиста», как теперь называет его Хатуров.

Видеть этих людей откровенно смущёнными лично мне пока не доводилось. То ещё зрелище. Я даже испытываю некоторые угрызения совести. А учитывая, что на их месте я поступил бы точно так же…

В общем, со скрипом соглашаюсь и остаться на ужин, и даже переночевать.

Ужин проходит в тесной дружеской атмосфере. Почти. Потому что Мария Александровна считает своим долгом сделать мне выговор:

– Никита, я понимаю всю твою занятость, но так нельзя. Ты хотя бы звони матери почаще! И неужели трудно хотя бы раз в неделю её навестить? Ведь вы…

Слово «помирились» она недоговаривает.

– Насколько знаю, Полина Даниловна тоже прекрасно понимает всю занятость Никиты, – заступается за меня Хатуров.

Но на самом деле его жена совершенно права. Мать есть мать.

– Я съезжу, – обещаю графине.

– А я ему напомню, – обещает Матвей.

Князь Львов никому ничего не обещает, но задумчиво говорит:

– После возвращения я почти всё время ночую в кабинете Тайной канцелярии… Совершенно нет возможности уделять время семье.

– Так вы, кажется, глава российской безопасности, Николай? – ядовито уточняет Мария Александровна. – Или Никита уже служит вашим заместителем?

– Лет через десять – почему бы и нет, – усмехается Львов.

Вот только этого мне и не хватает! Обращаюсь к графине:

– А вы, Мария Александровна, не могли бы убедить мою маму в том, что она не должна переводить мне деньги, которые получает с доходов клуба «Золотой гранат»?

Потому что меня это уже достало! Мать, конечно, есть мать, но я вот ни разу не нуждаюсь в этих деньгах. Кстати, ещё в октябре я поговорил с Хатуровым о том, что должен ему за содержание Ника Каменского в течение полутора лет.

Даже вспоминать не хочу, что он мне тогда ответил!

Но непременно решу этот вопрос. Когда разделаюсь с текущими проблемами.

Сыновья Хатурова на ужине тоже присутствуют и ведут себя как зайчики. В том числе со мной. Ни одного косого взгляда я не вижу даже от Толика.

– Расскажешь, как там в Москве? – наклоняясь ко мне, шепчет сидящий рядом Ярик, младший. – Вы же в патрули ходите, я знаю. Отец почти ничего не рассказывает…

– Ладно, – усмехаюсь я.

– А Петька в Императорское училище не хочет, – делится Ярик по-прежнему шёпотом. – Собрался в школу Назарова. У него там друг какой-то завёлся. Правда, что там лучше?

– Не знаю, не пробовал.

– А говорят, имперцы всё время с назаровцами дерутся, и ты со своими друзьями тоже им навалял, правда? А правда, что ты дружишь с младшим царевичем? Говорят, он вернулся из Британии, чтобы тоже в патрули ходить…

– Всё правда, – подтверждаю, посмеиваясь. – Только он уже опять уехал в Британию.

А вместо его высочества Георгия в свите принцессы появился ещё один курсант Императорского училища – продвинутый хакер Егор Ильин.

Однако, какими интересными слухами полнится столица… В том числе, оказывается, обо мне.

Пацаны Хатурова учатся в одной из московских гимназий. Правда, все учебные заведения закрыты с Нового года из-за чрезвычайной ситуации. Но в этом мире есть интернет! Потому новогодние каникулы закончились в положенное время – просто всех перевели на удалёнку. Но никто не мешает общаться…

– Ник, а правда, что княжна Назарова вернулась живой из разлома? – продолжает допрашивать Ярик.

Ни хрена себе!

– Неправда. В смысле, она живая, конечно, но в разломе не была. Болела просто долго.

Тут Ярик хмыкает и задаёт очередной вопрос, глядя на меня невинными глазами:

– А правда, что ты собираешься на ней жениться?

Как назло, этот его вопрос приходится на паузу в общем разговоре.

– Ярослав, не мешай Никите ужинать, – холодно осаживает сына графиня.

Ярик утыкается в тарелку, а на меня…

…все смотрят.

И не считают нужным сделать вид, что не слышали нахального вопроса младшего графёнка. Ну да. Мы же тут все типа семья!

– Между прочим, княжна Назарова – это очень хорошая партия… – говорит в потолок князь Львов. – Особенно для Никиты.

– Я так не считаю, – ещё холоднее отзывается графиня. – Сложная девушка.

– Да, но тёмный эфир… – подхватывает тему Хатуров.

Так.

– Я непременно подумаю об этом, – прерываю их тем самым тоном, каким отдавал приказы своим подчинённым.

– Скажи ещё – о вашем предложении! – фыркает Матвей.

– Княжна Назарова такая красивая… – мечтательно говорит Петька Хатуров.

– Подрасти! – советует ему Ярик.

– Да я чисто эстетически, – смущается Петька.

После ужина я посвящаю пацанам ровно час: красочно вру о московских разломах и даже придумываю парочку новых монстров. На этот раз Толик не подслушивает за дверью, а тихо сидит в той же гостиной. Кстати, он похудел. И даже накачал мышцы. Так что уже не кабанчик, а вполне себе… лось.

Уже укладываясь спать, я вспоминаю про местную горничную Татьяну, которая скрасила мне вторую ночь после того, как я попал в этот мир. А потом ещё несколько ночей в конце августа.

Странно, но на этот раз девчонку я даже не видел… А ведь раньше она постоянно попадалась мне на глаза. Не то чтобы я соскучился, но вдруг что-то случилось?

– Никит, можно к тебе? – В дверь просовывается голова младшего графёнка. – Разговор есть.

– Ну заходи.

Соскакиваю с кровати, указываю пацану на стул.

– Слушай, Ник… В общем, такое дело. Толька… Ты не злись только, дослушай. В общем, он копался в твоих вещах.

– И?

– И нашёл кое-что. Он думает, что ты это забыл. Наверное, прав, но такое вряд ли можно забыть. И вот я бы не оставил такое здесь… Понимаешь?

Пока ни черта не понимаю.

Останавливаю несвязную речь Ярика жестом.

– Так. Давай конкретно. Что именно нашёл Толик?

– Вот. – Он протягивает мне обычный пластиковый контейнер и тут же объясняет: – Это мы в коробку сложили. А так оно лежало у тебя в потайном ящике стола.

Открываю контейнер. В нём три вещи. Фотография совершенно незнакомого мне мужика. Лет сорока на вид. Мужские часы – очень старые, механические, на простом кожаном ремешке. И клок шерсти в крохотном мешочке, завязанном обычным шнурком. Вытаскиваю и убеждаюсь, что это шерсть…

…морфа.

Ни хрена себе находка!

Спокойно киваю:

– Спасибо, Ярослав. Я действительно забыл это забрать. Память о детстве.

– Ага… Вот Толик и попросил тебе отдать. Сам он… Ну, стесняется вроде как. Вы ж с ним на ножах.

Что ж. Ещё прошлым летом старший сын Хатурова, обшарив мои ящики, выкинул бы то, что нашёл. Просто так, чтобы нагадить. Сейчас – отдал. Может, у Хатурова ещё и есть шанс получить нормального наследника.

Но это проблемы самого Хатурова.

А вот то, что отдал мне Ярик, – моя очередная проблема.

Потому что в памяти Никиты Каменского я не нахожу ничего об отданных мне вещах. Только сам факт: да, это важные вещи. Никита хранил их в потайном ящике, но ничего о них не помнил. Откуда взялись, что значат. Просто знал, что они важные.

Я был уверен, что провалы в памяти Никиты касаются только родового источника. То, что он знал об источнике, было блокировано.

Выходит, не только это.

* * *

Той же ночью

В поместье графа Хатурова

– Тань, ты если хочешь к нему, то ты иди… Я всё понимаю. – Толик Хатуров усмехнулся. – Не, серьёзно.

Горничная Хатуровых взъерошила ему волосы и тоже усмехнулась:

– Вот ты дурачок… Ну чего я пойду? Оно ему надо? Он про меня и не помнит уже, Толь. Да и не было же у нас ничего, – соврала она, даже не покраснев. – Просто он мне нравился, это вот да.

– А я не нравился, – добавил Толик.

– Ну ты был глупый ещё, – снисходительно сказала Татьяна. – И мелкий.

– А теперь подрос… – протянул Толик.

– Ну да, – хихикнула она. – И я тоже была глупая. Я же думала, ты меня просто трахнуть хочешь. А это было другое совсем. Ну вот как в школе, когда девчонка нравится, её рюкзаком по голове лупят и за косы дёргают. Да, мой хороший?

– Ага… – Толик глупо улыбнулся и притянул девушку к себе. – Я же не мог тебе сказать, что из-за тебя ночей не сплю. Ну и ты тоже… ты ж всё время крутилась около Ника.

– Ну а как не крутиться? Красавчик же, – хихикнула Татьяна. – Но ты мне теперь правда больше нравишься.

Толик ещё летом поставил себе чёткую цель: соблазнить Татьяну сразу после того, как ему стукнет восемнадцать, – в январе. А готовясь к этому, начал ухаживать за ней. Всерьёз и с умом, а не по углам зажимать. И всё удалось – девчонка растаяла и в него влюбилась!

– Ты классный, Толь… – прошептала она, усаживаясь к нему на колени.

Не то чтобы Толик ей верил. Но… ведь она так стонет с ним в постели! А если б и правда любила Ника Каменского – так вовсе бы не дала, верно?

Он уснул под утро там же, в Татьяниной комнатке, насмерть измотанный горячей девчонкой и абсолютно счастливый.

А вот Татьяна уснуть не смогла.

К Никите она не пошла целенаправленно, хотя очень хотела. Но какой смысл ловить редкие моменты встреч, страдать, звонить? Ясно же, что она ему не нужна. Так, удовольствие получить. Но удовольствие – вообще ни разу не любовь.

Матвей Соболев и Никита Каменский уезжали из имения около семи утра, наскоро позавтракав. У ворот задержались, разговаривая с провожавшим их хозяином поместья.

А Татьяна пряталась в зарослях сирени неподалёку и смотрела, смотрела…

Ей было плевать, кто такой Никита Каменский – граф, князь, дворник, инженер. Вот вообще наплевать. Но ни князем, ни дворником он её не полюбит, это уж точно.

Потому, сидя в кустах, горничная Хатуровых глотала слёзы, не отрывая от парня глаз.

Надо было давно уволиться и найти себе хорошее место в столице. Мария Александровна точно дала бы ей отличные рекомендации.

Но нет. Татьяна не собиралась увольняться. Она собиралась выйти замуж за Толика – чтобы иметь возможность хоть пару раз в год видеть Никиту Каменского.