Утром разъезжаемся по делам. Не знаю, чем занят Палей, но Лекс должен вернуться в главное управление Тайной канцелярии. После недавнего покушения на императора князь Львов плотно готовит сына к командованию какой-то сверхсекретной группой быстрого реагирования. Егор же и так едва вырвался из дворцового заключения, и потому ему надо вернуться как можно раньше. Пока принцесса Анастасия прикрывает его светлейший зад от глаз охраны.

Я же делаю то, что задумал: еду к Ольге Назаровой.

– Никита! – улыбается она, увидев меня на пороге особняка. – Ты по какому-то вопросу или…

– Или. – Обнимаю её и притягиваю к себе. Утыкаюсь носом в душистые светлые волосы.

Она поднимается на цыпочки и обнимает меня за шею, прижимаясь всем телом. Вжимаю её в себя, чтобы почувствовала, что я готов для неё. И поняла, что если вопросы и есть – то решать мы их будем точно не сейчас. Наклоняюсь и целую в нежный, приоткрытый в ожидании рот.

На самом деле мне нужно поговорить с Хаадис. Но в присутствии княжны Назаровой думать я начинаю явно не головой. Иначе как объяснить то, что из кровати вы выползаем не меньше чем через три часа? Ну разве что гиперсексуальностью моего восемнадцатилетнего тела. Хотя я так-то ни разу не против.

В столовой Ольга движением руки отпускает прислугу и сама наливает мне кофе.

– Говори. – Она протягивает мне крохотную чашку.

– Как отец?

– Лучше. И всё ещё ждёт, когда мы поженимся, – фыркает она. – Не переживай, князь. Я вовсе не планирую связывать себя узами брака.

По глазам вижу – лжёт. Но я даже не уверен, что смогу остаться в этом мире и в этом теле. Хотя и Ольга теперь не совсем человек. Возможно, ей плевать, в каком мире жить. Там будет видно. Жениться я и сам не планирую, но как подруга княжна Назарова меня, пожалуй, устраивает.

– Я могу поговорить с Хаадис? – спрашиваю главное.

– Великий… О чём вы хотели спросить? – Глаза княжны из голубых становятся жёлтыми.

– Ты видела на своём осколке вот этого человека? – Я поворачиваю к ней смартфон с фотографией, которую раздобыл, когда приезжал в гости к матери. Фото моего отца, Станислава Каменского. Он запечатлён в своём кабинете, за рабочим столом.

– Нет, – не колеблясь, отвечает драконица. – Но…

Она берёт из моей ладони смартфон и вглядывается в фотографию.

– Но что?

– Вот это. – Она розовым ногтем стучит по экрану смартфона. – Но я видела это. Или что-то очень похожее. Это кусок эфирной жилы. Тёмной.

Беру у неё телефон. Палец девушки указывает на резную этажерку за плечами отца. На одной из полок которой и правда стоит хрень, похожая на разлапистый фиолетовый коралл. Как я сам этого не заметил? Когда я рыскал по его кабинету в поисках каких-то подсказок к его исчезновению, этой ерунды там точно не было. Я не пропустил бы вещь, которая фонила разломом.

– А что? – спрашивает Хаадис.

– Не бери в голову. – Я прячу смартфон.

Но это означает, что Станислав Каменский в разломе точно был. У него тёмный эфир. Воздух мира разломов для него не опасен. И я знаю, что там вполне можно выжить. Конечно, если знать – как. К тому же существуют симбионты типа химерингов или вот тех же морфов. К тому же существует кристалл силы – сердце ещё одного осколка, – который я нашёл в катакомбах родового поместья. Вряд ли кто-то просто подарил его моему отцу.

Впрочем, в то, что Станислав Каменский сам расправился со всеми монстрами какого-то осколка, я тоже не особо верю.

Родовой источник отказался признавать во мне хозяина. Значит ли это, что князь Каменский – настоящий князь, в отличие от меня, – всё ещё жив и просто не в этом мире? И если да, то на каком из осколков он находится? И как с этим связаны его друзья – князь Львов, граф Хатуров и мой маг-защитник Матвей Соболев?

Надо подумать, смогу ли я использовать ментальные способности химеринга, чтобы вытащить из их мозгов какую-нибудь информацию на эту тему. Скорее всего, у аристократов такого уровня стоят ментальные блоки. Слишком много в их головах государственных тайн. С лета их полно и у Матвея. А значит, и тренироваться надо на ком-то с ментальным даром. Например, на Лексе Львове. Надеюсь, он позволит Крайту залезть в его мозги.

* * *

Процентов на девяносто я был уверен в том, что куска эфирной жилы в кабинете отца не было. Но, как говорится, доверяй, но проверяй. Поэтому, попрощавшись с Ольгой, я еду в поместье Каменских.

На всякий случай останавливаю машину метров за пятьсот до ограды, на бровке шоссе, и иду пешком.

Ещё на подходе вижу, что знакомых мужиков у ворот нет, значит, князь Львов не посчитал нужным возвращать охранцов. То есть по какой-то причине вопрос слежки за поместьем (теперь-то я знаю, что это была не только охрана) стал для Тайной канцелярии неактуальным.

Оглядываюсь – нет ли лишних глаз – и использую плетение крыльев. В этом мире со светлым эфиром поддержка тёмного плетения расходует кучу сил, но после слияния с сердцем осколка мой запас расширился настолько, что я вполне могу позволить себе немного полетать.

Заодно и снег целее будет. Не стоит оповещать возможных соглядатаев о том, что кто-то наведывался на развалины поместья.

– Ну кто ещё там? – слышится хриплый бас хранителя, когда я открываю входную дверь и капаю кровью на пол, снимая с поместья иллюзию. – Опять ты… Давно не виделись.

– Всего-то восемь дней.

– Да? А мне показалось – год. С твоим «подарочком» час за день идёт. Признайся, поддельный князь, нарочно подарил, чтобы меня со свету сжить?

Вот же вредный какой. Предан исключительно Каменскому-старшему. А на остальных плевать хотел. И хорошо, если не ядом.

Из нагрудного кармана сюртука хранителя (который, к слову, опять принял облик Станислава Каменского) выпрыгивает знакомый шар и летит в мою сторону. На автомате ловлю пушистый снаряд, и меня обдаёт волной обожания.

Глажу морфа по чёрной шёрстке. Вообще-то, они все белые. Ну – почти все. Сто сорок шесть. А тот, на которого покусился Палей, и вот этот – почему-то единственные чёрного цвета. Значит ли это, что они как-то отличаются от остальных, я пока не понял.

– Весь извёлся, – ворчит хранитель, а я некстати опять вспоминаю, что не знаю его имени. – Ты сказал, что мне не будет скучно? Так вот – не было. Этот твой… всё время пытался смыться. А я, знаешь ли, староват для того, чтобы целыми днями бегать по поместью за этим… тараканом.

– Не обижай без нужды. И вообще… Есть логика обстоятельств, а есть логика намерений. Знаешь такое? Прости, но в этот раз обстоятельства оказались сильнее меня, – ухмыляюсь я, сажая морфа в карман.

Иду в кабинет, хранитель тащится за мной. А когда я оглядываюсь на него, смотрит на меня такими глазами… Он что, думает, я приехал, чтобы что-нибудь стянуть?

– Где вот эта вещь? – Включаю смартфон и сую под нос хранителю фото с куском эфирной жилы.

– Не твоё дело.

– Хочешь увидеть своего хозяина? Тогда говори.

На лице хранителя появляется такая отчаянная надежда, что мне становится даже неловко. Я не уверен, что князь Каменский жив. Но если он жив – я сделаю всё возможное, чтобы он вернулся в империю. Понять бы ещё, какую роль во всем этом играет тот кусок эфирной жилы. Я с таким не встречался, но, судя по всему, это что-то сродни тем светлым кристаллам, что мы с императором нашли в разломе. Только на этот раз дело в тёмном эфире. Вероятно, в разломе можно вести и его разработку. Да за подобное одарённые с тёмным эфиром друг другу глотки перегрызут!

– Я не знаю, где эта вещь, – неохотно говорит хранитель. – Но незадолго до исчезновения князь сказал мне, что за ней придут. И что я не должен мешать тому, кто придёт.

– И кто же пришёл?

– Не знаю! – рявкает хранитель. – Только в какой-то момент вещь будто испарилась.

– А что князь… тьфу ты. Что сказал отец?

Случившееся в тот момент явно выбило хранителя из колеи. Потому что я ещё с полчаса будто клещами вытягиваю из него информацию. Из которой следует, что тогда он по неизвестной причине отключился. А когда пришёл в себя, поместье уже было таким, как сейчас. Князь исчез, и кусок эфирной жилы – тоже. Зато появилась иллюзия страшного пожара.

Если я правильно понимаю, князь готовил пришельцу ловушку. Как бы поступил я сам? Показал бы наживку. А значит…

Я достаю смартфон и начинаю искать газеты почти трёхлетней давности, незадолго до того, как пропал мой отец. И да – действительно нахожу в одной уже знакомое мне фото в кабинете. Сама статья – обычное интервью. Что-то о планах и исследованиях. И дело не в ней. Дело в том, что фотография попала на главный разворот не случайно. Её должен был увидеть тот, на кого Станислав Каменский охотился. Должен был увидеть – и прийти за куском жилы. А значит…

…камера, которую я нашёл, была установлена не преступником, следящим за князем. Её установил сам Станислав Каменский, чтобы засечь того, кто придёт за жилой. Вот почему камеру никто не забрал. Хранитель не обратил на неё внимания, а отец просто исчез и не успел воспользоваться записью.

Для меня же она оказалась бесполезна: камера явно транслировала инфу через вай-фай сразу в серверное облако, а доступа к нему у меня не было. Да я в принципе без понятия, какими облачными хранилищами пользовался мой отец!

Наверняка в этом может помочь продвинутый хакер. Такой, как Ильин. Тьфу ты… его высочество Егор Романов. Но я не уверен, что стоит светить запись с этой камеры кому бы то ни было.

В общем, я бы поставил на Колдуна. Или его приспешников. Или на британцев? Или… Да клизма Шанкры! Кому в этом мире не нужен тёмный эфир?

– А ты правда его найдёшь? – внезапно спрашивает хранитель.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду Станислава Каменского. Отвечаю честно:

– Если он жив – найду. Но я думаю, что жив. Источник отказался признавать во мне хозяина. А значит, у князя или были незаконнорожденные дети…

– Да я тебя сейчас! – возмущается хранитель.

– …или он жив, – договариваю я. – Кстати… могу я узнать, как тебя зовут? Неуважительно как-то… без имени.

– Запамятовал? – ехидно интересуется хранитель, который с первой встречи распознал во мне подселенца.

– Могу звать тебя Семёном Феоктистовичем… как местного лешего, – пожимаю плечами.

– Неуч… Будто не знаешь, что в имени самое важное зашифровано, – бурчит хранитель. – Не нужно нам чужих имён, свои есть. Зови Сварожичем. Короче – Сваром.

Сварожич? Огненный бог? Неплохое имя у здешнего хранителя… Говорящее. Попав в этот мир, я первым делом изучил его мифологию. Никогда не знаешь, с какими богами столкнёшься. И если своих я знал, то и здешних предпочёл изучить, пусть их здесь давно и нет. На всякий случай.

– Чаем напоишь… Свар? – Я киваю в сторону кухни. – Мне ещё до машины по снегу овердофига пилить. А у тебя тут не юга, – намекаю на стоящий в поместье колотун. С тех пор, как император отсюда уехал, оно не отапливается.

– Можно и чаю, – соглашается Свар. – Но учти: всё это – лишь в долг. Если не найдёшь мне князя – стребую с процентами. Застрял я здесь без него. Да и устал сильно.

Застрял? Разве хранители не привязаны к месту?

Нельзя отобрать или переманить чужого хранителя, если у рода уже есть свой. Один род – один хранитель. Ну, если не считать парных, типа воронов, что служат Горчаковым. Но душа у них всё равно одна на двоих.

Я-то удивлялся, почему Ктулху принял меня как хозяина. Возможно, как раз потому, что Сварожич – не так чтобы хранитель.

Тогда кто он?

– Давай я всё же оставлю тебе морфа, – киваю на пушистый бубон, отпивая глоток обжигающего чая, который Свар вскипятил прямо в кружке.

– Не надо. Лучше девку приведи какую. Пусть песен попоёт, что ли…

Каким-то образом Свар умудряется напиться чаем до невменяемого состояния. А потом ещё два часа густым басом тянет русские народные песни. С него даже слетает облик князя Каменского, являя мне крепкого бородатого мужика в подпоясанной рубахе, шароварах и почему-то валенках.

Не то чтобы у меня было время развлекаться таким образом. Но с хранителем Каменских мне лучше дружить.

* * *

Следующие несколько дней я для разнообразия посещаю занятия сержанта Беляева. Жутко злого из-за того, что его забрали из патруля и обязали тренировать оставшихся в училище курсантов.

Мне надо передохнуть от проблем и, главное, хорошенько продумать то, что делать дальше. А что лучше военной муштры вытряхивает из мозгов всякую шелуху? Правильно: ни-че-го. Отдых необходим, иначе мозг не в состоянии верно анализировать ситуацию.

– Пять кругов вокруг всего ЖК! – командует Беляев, и курсанты вытягиваются в линию, трусцой огибая высотки.

Потом у нас обед.

Рядом со мной равняется Меньшиков. Палей и Львов бегут немного позади. Из моих, понятно, не видать Егора – он до сих пор под охраной во дворце и не вернётся в училище, пока в нём не начнутся занятия. Да и Токсина по-прежнему нет – домовой так и не выпускает его из квартиры. Не думаю, что он действительно имеет над своим «подопечным» такую власть. Просто Токсину есть о чём подумать.

«Братство свободных» уже связалось с ним, и этот «шпион» сделал вид, что смертельно обижен за своё похищение, а кроме того, очень болен. Пока что ему поверили. Но, видимо, придётся сказать, что из-за похищения он попал под наблюдение Тайной канцелярии и не может больше рисковать, помогая «братанам». Как и давать им деньги. Впрочем, этот вопрос следует очень тщательно обдумать…

Невдалеке от меня скачет Крайт – для него такая пробежка только в радость. В отличие от шарахающихся в стороны перед безумным кошаком прохожих.

– Слушай, Камень… надо… поговорить, – тяжело дыша, говорит мне Захар Меньшиков.

А-а-а! Вот только не новые проблемы, я старые ещё не разгрёб.

– Точно надо? – уточняю с надеждой на обратное.

– Точно. Загляни в нашу комнату после обеда. Не боись – надолго не задержу.

Кивнув, он ускоряется, и вскоре я вижу только его спину.

– Чего ему надо? – спрашивает догнавший меня Палей.

– Да без понятия. Поговорить. Надеюсь, без лишних приключений. Честно говоря, я надеялся тупо пожрать и отоспаться.

Шмяк!

– Да твою ж мать! – ругается подбежавший по правую руку Лекс Львов, когда ему на плечо приземляется тяжёлая тушка химеринга. – Хоть бы когти втянул! Через куртку проткнул!

Показываю Крайту картинку, на которой кот втягивает когти. И получаю возмущённый ментальный ответ в виде мыслевидео: втянувший когти кот не может удержаться на спине Лекса и падает в ноздреватый снег, поднимая колкие льдинки.

– Хитрец, – хмыкаю я.

И вспоминаю о том, что хотел выяснить, сможет ли Крайт читать мыслеобразы в голове Лекса и передавать их мне. Какое-то время борюсь с собой, чтобы не начать делать это прямо сейчас, не спрашивая Лекса. Ну, для чистоты эксперимента. Однажды он уже не пустил Крайта в свою голову. Хотя, думаю, только потому, что Крайт боялся раскрыть себя.

Уважение к другу заставляет меня передумать.

– Кстати, Лекс…

– Что?

– После обеда ты куда?

– Собирался к отцу. Или у тебя другие планы?

– Планы, ага… Давай встретимся у тебя. Там и объясню.

– Ок, – говорит он и ускоряется.

– Опять меня прокатили… – бурчит Палей. – Как секретничать – так без меня. А как морфов ваших тренировать – так «Серый, помоги, пожалуйста!» – передразнивает он Егора.

– Будет и на твоей улице праздник, – хлопаю его по плечу. – Ещё устанешь. От секретов-то.

* * *

В столовой наблюдаю интересную картину: Макс Горчаков гнобит какого-то незнакомого мне курсанта. Вокруг них столпилась группа из уже знакомых мне аристо, с которыми я сражался на арене: шестёрки Даниила Котова, кузена Макса. Самого разговора мне не слышно, зато видно взмокшего красного курсанта, который мямлит что-то в ответ на ржание компашки и на тычки в спину. Котов тоже стоит рядом и лыбится, глядя на эту картину.

Макс ловит мой взгляд и щерится в ответ. Мол, чего ты нам сделаешь?

Пожимаю плечами и прищёлкиваю пальцами. И прямо перед лицом Горчакова появляется уже знакомая многим по моему бою на арене голая эльфийка. Наклоняется к нему и плотоядно проводит язычком по пухлым губам. И только мне и Максу сейчас видно, что в глубине её глаз загорается алая точка – предупреждение.

От неожиданности он отскакивает, напарывается задом на стол и буквально садится в чью-то тарелку. Столовая разражается хохотом, глядя на то, как Горчаков чертыхается и отряхивает с форменных брюк куски капусты и картошку. Ситуация мигом разряжается. Парень, которого они гнобили, ретируется за дальний столик.

Те курсанты, кто видел мой бой с прихвостнями Котова и помнит мою эльфийку, поворачиваются ко мне. Кто-то показывает жестом «ок», кто-то улыбается. Какая-то девчонка, явно с аспектом воздуха, посылает в меня облако жасминовых лепестков. И это в марте.

Киваю народу и спокойно допиваю чай.

За драку в столовой – карцер. И на титулы не посмотрят, здесь все аристократы. А в активе Макса Горчакова – огненная магия. Огонь – всегда аспект нападения. Вариантов «на подразнить», как в случае с моими иллюзиями, у него нет. Так что придётся ему проглотить моё предупреждение.

– Круто ты его, – говорит Палей, жуя пирог с рыбой. – Ума не приложу, что с ним вообще случилось. Мы же дружили. Нормальный парень был. С закидонами, конечно, но у кого их нет? Сейчас – словно совсем другой человек. Ну, я тебе уже говорил, – вздыхает он.

– Парни, привет снова! – салютует Меньшиков, останавливаясь у нашего стола. – Ну что, Камень, не забыл?

– Погнали, – поднимаюсь. – Лекс, где-нибудь через час загляну к тебе, будь дома.

– Ок, – меланхолично отвечает он, делая аккуратный глоток кофе.