В декабре 1980 года я был приглашен к начальнику 5 Управления КГБ Ф.Д. Бобкову, который обстоятельно рассказал о решении образовать постоянный советнический аппарат, состоящий из опытных оперативных работников 5 Управления, которые должны были оказать помощь в создании национальных органов безопасности. Штат советнического отдела определили не менее чем в 26 человек. Я попросил разрешения обстоятельно ознакомиться с материалами по оперативной обстановке в Афганистане, которые имелись в ПГУ (внешняя разведка), и приступить к подбору кадров. Начальником отдела назначили меня, а заместителем — бывшего председателя КГБ Киргизии генерал-майора Д.А. Асанкулова.

В течение трех месяцев я знакомился с материалами по Афганистану — в ПГУ были собраны объемные аналитические материалы; мне предоставили также возможность ознакомиться и с подборками сведений на руководителей страны. Все это дало возможность в будущем правильно разработать структуру служб и определить стоящие перед ними задачи. Особенно пригодились знания о руководителях ХАД (афганская госбезопасность).

По прибытии в Афганистан я был представлен министру госбезопасности Наджибулле и его заместителю Якуби. По тем линям работы, аналогичной работе нашего 5 Управления, по которым предстояло создать новые структуры, работали тогда всего 11 афганских оперативных работников 66-го отдела. Руководителем его был Ермомат, молодой человек с высшим образованием, но не имеющий оперативной подготовки. Из предложенных на роль начальника Управления кандидатур после знакомства я выбрал инженера Наджибуллу (однофамилец министра и будущего президента страны), который к тому же говорил по-русски, так как окончил в СССР инженерный институт. Как показало будущее, в нем я не ошибся.

Изложив на бумаге структуру планируемого органа, какие задачи он должен решать и кратко перспективы работы, я доложил все это Якуби. Чувствовалось, что о многом он слышит впервые. Якуби не скрывал того, что считает нецелесообразным создавать самостоятельный орган с такими задачами, но попросил изложить ему все более подробно и для будущего доклада выделил 4 часа своего времени. Распределили их по одному часу ежедневно. В течение нескольких дней я подробно рассказывал афганскому коллеге о борьбе с террористами, работе по националистическим и мусульманским враждебным центрам, по интеллигенции, мусульманскому реакционному духовенству, по срыву враждебных пропагандистских акций, о работе с племенами и т. д. Выслушав все, Якуби заявил, что это то, что им сейчас необходимо, но советники критически относятся к созданию самостоятельного органа такого рода. Он также сказал, что нужно доложить вопрос министру Наджибулле, которому он уже пересказывал содержание наших бесед, и тот просил лично послушать меня. Наджибулла был внимательным слушателем и задавал много вопросов. Он принял решение о создании нового подразделения и дал задание подготовить приказ, в котором бы отразились его структура и задачи. Я выбрал для Управления цифру 7, в структуру заложил наличие 14 отделов со штатом в 640 сотрудников. Предстояла большая работа по комплектованию и учебе кадров. Практически начинали с нуля. Назначенный ко мне заместителем генерал-майор Асанкулов в Афганистан не прибыл, вместо него назначили полковника В.А. Рябина. Старшими советниками стали опытные работники. Афганистан — многонациональная страна, с учетом этого отдел укомплектовывался оперсоставом разных национальностей: С.К. Мамедов был лезгин, Г. Ганиев — узбек, Б. Кадыров — туркмен, Р. Ненужен — башкир, Т. Бабаев — азербайджанец, А. Нигматов — таджик и т. д. Это позволяло советникам в дальнейшем устанавливать доверительные отношения с представителями афганских спецслужб и довольно успешно решать стоящие задачи.

С большими трудностями мы встретились при комплектовании национальных афганских кадров: не было не только профессионалов, но и лиц с высшим образованием. Ставку делали на членов НДПА, имеющих опыт нелегальной работы, и это себя оправдало. Руководство ХАД, Наджибулла и Якуби, разрешило брать кадры из других подразделений спецслужб. Обучение сотрудников-афганцев шло в ходе работы и на специальных курсах. Руководитель подсоветного 7 Управления инженер Наджибулла, его заместитель Ермомат быстро набирались опыта и становились настоящими профессионалами. Многие из сотрудников прошли подготовку в Ташкенте и на курсах, организованных нами в самом Кабуле при ХАД. Спустя три года, перед моим отъездом из Афганистана, Управление было полностью укомплектовано.

В самом начале работы, временно сформировав группы по всем новым линиям, мы столкнулись с проблемой приобретения источников информации. Опасаясь за свою жизнь, афганцы отказывались от сотрудничества, боялись, что новая власть не сможет обеспечить им безопасность. Тогда решили, что надо подготовить и провести мероприятия, которые бы доказали обратное: что власть способна обеспечить защиту своих сторонников.

Изучая окружение главарей бандформирований, мы вышли на личного шофера руководителя Исламской партии Хек-матияра (Гульбеддина), банды которого отличались особой жестокостью и коварством. Сам Гульбеддин являлся агентом ЦРУ, в 1973 году он перебрался в Пакистан, где обосновал центр своей Исламской партии Афганистана (это самая многочисленная партия Афганистана), советниками у него работали сотрудники ЦРУ. Всего же в Афганистане действовало более 20 подобных партий, находившихся под контролем иностранных спецслужб. Цель их — свержение существующего в стране дружественного СССР режима и проведение подрывной работы против СССР. Информация, что главарям бандформирований дана установка вербовать советских граждан и вести работу по созданию басмаческого движения в Средней Азии, поступала к нам постоянно. Важно было начать разоблачать лидеров этих формирований, показать, что они не все сильные.

Шофер Хекматияра, на которого мы вышли, постоянно бывал в Кабуле, где посещал своих близких. Собрав материалы, достаточные для ареста, при очередном посещении родных мы его задержали. В результате работы с шофером тот согласился выступить в средствах массовой информации с отрицательной оценкой деятельности Хекматияра. Впервые по афганскому телевидению выступал человек, который осуждал деятельность Хекматияра и подробно рассказывал о нем как о морально разложившемся человеке. Мы знали, что у Хекматияра была самая разветвленная и многочисленная сеть информаторов, которые даже проникли в ХАД. Поэтому организовали своему подопечному надежную охрану, разместив его на отдельной вилле, и несколько раз показывали по телевизору, как он на этой вилле спокойно живет. Мероприятие с шофером и другие проведенные нами убеждали население, что власть крепкая и ей можно доверять. Это позволило приступить к большой работе по созданию агентурного аппарата.

Значительную сложность для нас представляла проводимая нами разнообразная работа с мусульманским духовенством, в том числе и агентурная. В Афганистане, где господствовали феодальные отношения, нищета и безграмотность, естественной была фанатичная религиозность населения. В стране насчитывалось до 40 тысяч мечетей и было около 300 тысяч мулл, которые фактически правили страной. Мы настойчиво искали пути, как наладить контакты с этим многочисленным отрядом мусульманского духовенства, ведь 90 % территории страны контролировались бандформированиями, а мечети, как правило, являлись бандитскими штабами.

Правильные и нужные нам шаги тогда сделало руководство Афганистана. Оно приняло на себя обязанности ежемесячно выплачивать муллам зарплату (в виде финансовой помощи). Это склоняло мусульманское духовенство к лояльности по отношению к народной власти, а для нас расширило возможности проведения агентурной работы среди мулл.

В отделе по вопросам мусдуховенства у меня работали опытные оперативные работники, советником был глубокий знаток ислама и опытнейший специалист по этой линии С.К. Мамедов. Достигнутые успехи на данном направлении — это прежде всего его заслуга.

Успешному решению стоящих задач способствовало создание агентурных позиций среди других слоев общества — торговцев, интеллигенции, учащихся и преподавателей учебных заведений, откуда в основном пополняли свои ряды душманы.

Итогом наших усилий стало создание разветвленного агентурного аппарата, что позволило не только получать ценную информацию, но и проводить оперативные мероприятия.

Работа нашего отдела, что следовало уже из его разветвленной структуры, сразу велась по нескольким направлениям. К числу проводимых нами оперативных мероприятий относились, например, такие, как внесение раскола в бандформирования. Одним из приемов, используемых для этого, было распространение от имени главаря одной банды специально изготовленных листовок с осуждением главаря ДРУГОЙ.

Проводились специальные мероприятия по выявлению и пресечению каналов связи исламских фундаменталистов, пытающихся создать свои центры в советских республиках Средней Азии. В 1982 году в Ташкенте было проведено Всесоюзное совещание КГБ, направленное на активизацию работы по реакционному мусульманскому духовенству. Я был приглашен на этот форум, где выступил с докладом об обстановке в Афганистане, сообщил о материалах, касающихся настойчивых попыток проникновения исламских фундаменталистов в наш Средне-Азиатский регион. В результате были выработаны меры, которые позволили своевременно нейтрализовать попытки установления преступных связей зарубежных исламских бандформирований с мусульманскими организациями Средней Азии, то есть пресечь создание в наших республиках узбекских и таджикских террористических организаций с дальней целью образования исламского Халифата. Кстати, сейчас в Узбекистане уже активно действует «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ).

В Афганистане мы впервые столкнулись с открытым международным терроризмом, финансируемым США и Саудовской Аравией. Террористов готовили в школах, находящихся на базах (лагерях) в Пакистане, под руководством американских инструкторов. После окончания войны подготовленный американскими спецслужбами многочисленный отряд террористов расползся по всему миру. Большинство из них объединилось под руководством бен Ладена. В общем, американцы выпустили джинна из бутылки… Теперь они сами ведут борьбу со своими обученными кадрами. Практически все исламские фундаменталистские организации, такие как «Братья мусульмане», поддерживались американцами и направлялись ими на борьбу с Советским Союзом. Время изменилось, и все эти организации теперь ведут борьбу против США.

Тогда же в народном Афганистане методами расшатывания политической ситуации и создания нестабильности широко использовали взрывы и убийства. Количество проводимых взрывов и террористических актов в Кабуле стало возрастать, и они становились все более разрушительными и коварными. Так, на рынках и в местах детских игр стали разбрасывать игрушки с вмонтированными взрывными устройствами — в результате появились многочисленные дети-инвалиды.

Чтобы предупредить диверсии, необходимо было иметь информацию о террористических центрах, знать, когда и куда направлялись террористы. Задачи эти могла решить только агентура. Поэтому в Кабуле мы стали внедрять агентуру в группы бандформирований, которые направлялись в Пакистан для учебы в существующих террористических школах. За лето 1981 года нам удалось подготовить и внедрить ряд агентов и уже осенью направить их в Пакистан. Пришла весна 1982 года, и мы ощутили плоды своей работы. Направляемые из Пакистана террористические группы, в составе которых находилась наша агентура, по прибытии в Кабул арестовывались. Всего за год было изолировано 640 террористов, а в следующем 1983 году — 720. Это было огромное достижение. Сколько жертв среди мирного населения удалось избежать благодаря этому!

Серьезным успехом было то, что у нас появлялись постоянные источники-информаторы в террористических учебных центрах. В Кабуле мы даже создали подставное «представительство» этих центров, через которое выявляли преступные замыслы противника, т. е. стали проводить так называемые оперативные игры.

Находившимся в Афганистане чекистам и другим советникам строго запрещалось участвовать в боевых операциях, но суровая боевая обстановка заставляла нарушать этот приказ. Я, как руководитель, сам неоднократно это делал, когда в Кабуле проводились мероприятия по ликвидации террористов. Встречались и другие ситуации. Так, осенью, точнее в ноябре, банды обычно уходили в Пакистан на два-три месяца для отдыха и обучения, а в марте вновь возвращались в Афганистан. Однажды в один из ноябрьских дней 1982 года, в 10 часов вечера, я получил сообщение, что завтра, в 6 часов утра, в 25 километрах от Кабула, чтобы отправиться в Пакистан, соберется одна из многочисленных банд. Для подготовки оставалась только ночь. Я связался по телефону с маршалом С.Ф. Ахроме-евым и попросил в такой поздний час принять меня. Сергей Федорович коротко и четко ответил: «Приезжай». Я взял с собой афганца, который знал место сбора бандитов, в качестве переводчика (афганец не знал русского языка) оперработника грузина Пахадзе, владеющего языком дари, и с ними в 23 часа прибыл в штаб.

С.Ф. Ахромеев, выслушав информацию о банде, задал несколько уточняющих вопросов и дал указание командиру вертолетного полка выделить три машины. Рано утром военные, забрав с собой оперуполномоченного с афганцем, вылетели на место сбора, и банда была уничтожена. Пахадзе за эту операцию получил орден Красной Звезды.

Чтобы провести это и другие мероприятия, необходимо было несколько раз ночью в условиях «дриш» — строгого комендантского часа — пересекать Кабул из одной стороны города в другую. Это само по себе было опасно. Афганские патрули зачастую сначала открывали огонь и только потом проверяли разрешение на проезд. Чтобы не рисковать, ночью никто по городу не ездил. В таких условиях работали наши советские советники.

В Афганистане спецслужбы вплотную столкнулись с проблемой наркотиков. Их продажа приносила душманам огромные доходы. Районы, где выращивались мак и конопля, охранялись ими очень строго. Поэтому мы задерживали тонны наркотиков в основном при их перевозке на границах. Особенно часто это происходило на границе с Ираном. Затем наркотики демонстративно уничтожались. Сейчас этот огромный поток смертоносной контрабанды направлен в Россию. Специальный корреспондент «Российской газеты» В. Снегирев, посетивший Афганистан в июне 2003 года, сообщает, что в 2002 году здесь было произведено 3400 тонн опиума, а общий оборот торговли афганскими наркотиками составляет 25 миллиардов долларов в год. Очевидно, что, в отличие от нас, американцы в Афганистане предоставили полную свободу наркобизнесу.

Специального нашего внимания требовала информационная ситуация в самом Афганистане и вне его. Афганистан отличался от других стран тем, что был всегда переполнен слухами и домыслами. Поэтому мы учили сотрудников ХАД относиться осторожно к поступающим сведениям, проверять их и отсеивать ненужное.

Другого рода искаженная информация шла от западных средств массовой информации. По поводу обстановки в Афганистане они обрушили на нас поток лжи. В целях срыва их пропагандистских актов в структуре 7 Управления ХАД мы создали специальное подразделение. В его задачи входили работа с иностранными и советскими корреспондентами, представление им необходимых материалов.

Многочисленные провокации, устраиваемые спецслужбами Запада в Афганистане, были аналогичны тем, что сейчас осуществляются в Чечне. Моджахеды вместе с зарубежными советниками, переодетые в форму советских военнослужащих, грабили дуканы (магазины), убивали мирных жителей. Все это снималось на пленку, а затем преподносилось в средствах массовой информации Запада. Одно за другим следовали различные международные «слушания» и «конференции» вокруг Афганистана.

Одним из примеров тщательно муссируемых афганских слухов, поддерживаемых Западом, стало утверждение, что наш журналист Каверзыев умер в результате отравления. Мы же во время его командировки в Афганистан сопровождали его в поездке по стране и здоровым проводили в Москву. Все слухи о том, что он умер в результате отравления, несостоятельны.

Иностранные средства массовой информации распространяли измышления о применении нами запрещенных видов оружия массового уничтожения, таких как химические, вакуумные бомбы и т. д. В Кабул с целью расследования этих фактов приезжали специализированные иностранные делегации, но подтверждения слухов не находили. С ними организовывали интервью, однако Запад результаты проверок замалчивал. Интересно, что американцы использовали вакуумные бомбы в Афганистане в ходе антитеррористической операции в 2001 году и варварски разбомбили жилые кварталы Кабула. Но никто не счел нужным обратить на это внимание.

Защищая новую власть, сотрудники афганских спецслужб проявляли героизм, гибли и становились калеками. Думая о будущем, необходимо было запечатлеть для истории становление ХАД, проведенные им интересные операции, оставить память о героических делах погибших. Так возникло еще одно направление нашей деятельности — музейное. Мое предложение открыть Музей славы 7 Управления ХАД было встречено руководством с пониманием. Мы провели большую работу по сбору материалов и в 1982 году создали экспозицию. Открывал музей руководитель XАД Наджибулла, поблагодаривший нас за инициативу и проделанную работу.

По-видимому, то, что у нас получилось, так понравилось Наджибулле, что он решил организовать единый музей для всех служб ХАД. Год спустя такой музей, получивший название «Центральный музей славы ХАД», был открыт. Начало его создания хронологически велось со дня открытия экспозиции, посвященной 7 Управлению. В тот день была сделана большая фотография, где Наджибулла и я открываем музей. Эта фотография была размещена в Центральном музее славы ХАД и является свидетельством первого дня его работы.

В Афганистан были направлены сотни опытных чекистов по всем линиям работы разведки и контрразведки, в провинции направлялись советниками те, кто работал в областных управлениях. Благодаря этому, по оценкам зарубежных специалистов, за короткий период афганские спецслужбы стали сильнейшими в своем регионе.

В Афганистане я встретил многих своих товарищей. Ответственным за Северную зону с центром в Мазари-Шарифе был П.Н. Барышев, мой старый товарищ, друг и наставник, о котором я писал выше, рассказывая о службе в Иркутске. Там мы работали в одном подразделении и размещались в одном кабинете. Теперь своего друга, который когда-то начинал службу с ликвидации литовских банд, я встретил в Афганистане. Когда его командировка кончалась, афганцы устроили ему проводы, и я специально прилетел на это мероприятие из Кабула в Мазари-Шариф. От имени представительства КГБ я высказал ему слова благодарности за проделанную работу, но особенно горячо благодарили его афганцы.

Встреч было много, и оставляли они разное впечатление. От 9 Управления КГБ (охрана первых лиц) старшим советником являлся В.С. Редкобородый, который обеспечивал безопасность К. Бабрака и его ближайшего окружения. Во дворце он построил русскую баню и приобщил к ней Бабрака. По пятницам (джума — праздничный выходной день у мусульман) у нас с Редкобородым был банный день. Два раза к нам в комнату отдыха заходили два охранника из 9 Управления. Я обратил внимание на то, что один из них производит странное впечатление и как-то лепечет: когда он говорил, понять его было трудно. Редкобородый пояснил: «Это Александр Коржаков, в Управлении его не любят. Я взял его, чтобы материально поддержать». Больше Редкобородый этого сослуживца в баню не приглашал. Как Коржаков отблагодарил Редкобородого, можно узнать из воспоминаний Б.Н. Ельцина, который пишет, что в ноябре 1991 года спросил А. Коржакова, где начальник 9 Управления Редкобородый. Тот ответил, что ушел в отпуск и якобы все время интересовался, почему ему так долго не присваивают генерала. После этого Редкобородый был снят с должности, а на его место назначен Коржаков.

Помимо военных, в Афганистане трудились наши советники: партийные, комсомольские, врачи, инженеры и т. д. Из партийных советников я встретил старого знакомого С.Б. Векова, который был направлен туда с должности 2-го секретаря обкома КПСС Чечено-Ингушской республики. С Вековым я был знаком с 1973 года, когда он работал 1-м секретарем Назрановского горкома партии. Любые бытовые преступления, совершенные осетином в отношении ингуша или наоборот, тогда подавались как межнациональные, и, соответственно, принимались меры, чтобы не допустить их перерастания в массовые беспорядки. С.Б. Беков в таких ситуациях действовал исключительно оперативно, для нейтрализации возможных негативных последствий он подключал авторитетных людей республики и сам лично проводил беседы. Так же толково действовал он и в Афганистане. Здесь, кроме организаторских способностей, у Бекова проявился еще один талант — певческий. Из командировки я привез домой в Союз пленку с песнями в его исполнении.

Говоря о нашем присутствии в Афганистане тех лет, к сожалению, нельзя не сказать и о том, что в процессе становления народной власти был допущен ряд ошибок, которые негативно влияли на обстановку в стране. Например, при проведении земельной реформы землю крестьянам выдавали бесплатно, но у мусульман соблюдается обычай, согласно которому собственность должна быть куплена. Позднее спохватились, ввели символическую плату за землю, но реформа была уже скомпрометирована…

Другой наш промах носил лингвистический характер. Афганистан — многонациональная страна, самая многочисленная народность — пуштуны, господствующими языками были пушту и дари. В период нахождения советских войск в Афганистане наш советнический аппарат пользовался только дари, так как переводчиками были в основном таджики. Роль пушту оказалась как бы приниженной, это вызывало недовольство пуштунов и подталкивало их занять враждебную позицию по отношению к народной власти.

Следует признать и то, что созданный в нашем 7 Управлении отдел по работе с племенами достаточно слабо занимался решением национальных проблем и каких-то значимых успехов не имел.

Если же оценивать в целом деятельность советнического аппарата в Народной Республике Афганистан, то очевидно, что он поработал добросовестно. Были созданы сильные органы безопасности, внутренних дел и другие государственные структуры. Когда горбачевское руководство СССР прекратило поставку республике оружия, запасных частей, а также оказание другой помощи, более того, оказывало давление на руководство Афганистана, чтобы оно прекратило сопротивление, тогда, благодаря обученным нами кадрам, созданным государственным структурам, в том числе органам безопасности ХАД, Афганистан во главе с президентом Наджибуллой еще три года защищал свои завоевания, три года в одиночку боролся с мировым агрессором.