Безусловно дали маху

Мы десяток лет назад,

Называя Захир-шаха

И «высочество», и «брат».

Мы ему завод-плотину,

Мы даем ему угля,

Да, любили мы скотину

Захир-шаха короля.

До зубов вооружили,

Утопи его Харон,

А вообще — неплохо жили

С этим самым Захиром.

И, целуясь с господами,

Тот, кто нынче выше всех,

Заложил кирпич-фундамент

Под Кабульский политех.

Но история как средство

Повесомей кирпича,

Где Захир, где королевство?

Только камень Ильича.

Началась другая эра.

Там, конечно, а не тут,

Мы приветствуем премьера

По фамилии Дауд.

Сразу помощь предложили

И деньгами, и трудом,

Как с товарищем зажили

С этим самым Даудом.

Только снова дали маху,

Сей революционер

Оказался братом шаха

И агентом ФБР.

Был он подлым и двуличным,

А его же, как на грех,

Целовал у трапа лично

Тот, кто нынче выше всех.

Но пришел конец Иуде,

Там, конечно, а не здесь,

Вышли танки при Дауде,

Нет Дауда — танки есть.

И хотя мы рановато

Взяли принца на штыки,

Но целуем, словно брата,

Нура Мура Тараки.

Правда, дружит с Пакистаном

Книги пишет, грамотей,

Из казны, как из кармана,

Много хапнул на детей.

И партийные разлады

Непутево примирял,

Расстрелял, кого не надо,

Кого надо — не стрелял.

Мы идейно с ним дружили,

Но готовили полки,

А вообще — неплохо жили

С Нуром Муром Тараки.

Дали орден, дали займы,

И командовал сквозь смех:

«Вира, Нур, мол!» или «майна»

Тот, кто нынче выше всех.

Но, кромя СССРа,

Был у Нура друг один,

Мы приветствуем премьера

По фамилии Амин.

Задушил подлец подушкой

Свово лучшего дружка

И зарыл Тарачью тушку

Средь афганского песка.

Мы, конечно, телеграмму,

Мол, Амин Хафизулла,

Мы не знаем вашей драмы

И у вас свои дела.

Но, согласно узам дружбы,

Можем денег предложить

И военного оружья,

Чтоб тебе спокойней жить.

В общем, жили мы неплохо

И с Амином до конца,

Расстреляв его со вздохом

Посередь его дворца.

Сразу радио врубили,

Мол, афганская земля,

Про тебя мы не забыли,

На Бабрака Кармаля!

Правда, он буржуй прожженный,

Парчамист и пустобрех,

Но ведь рукоположенный

Тем, кто нынче выше всех.

Под надежною охраной

Посадили во дворце,

Где сидел он вечно пьяный,

С важной думой на лице.

Окрестили его Колей

По фамилии Бобров,

Войск прислали, чтобы вволю

Наломал в Афгане дров.

Но другой, кто был всех выше,

В нашей собственной стране,

Весь, как говорится, вышел,

И в Кремлевской лег стене.

Мы порадовались с виду,

Но задумались слегка,

Может быть, без Леонида,

Здесь не надо Бабрака?

Долго думали, однако,

Во все стороны паля,

За Боброва, за Бабрака,

За Колюху — Кармаля.

Да к тому же пересменка

Началась в родной земле.

То Андропов, то Черненко,

То «Пятно» сидит в Кремле.

Мы для каждой той заразы

Здесь ломали кучи дров,

Дожидался приказа,

Он пришел. Прощай, Бобров!

Без подушки и без пули

Тихо сделали дела.

Глядь — уже сидит в Кабуле

Особист Наджибулла.

Правда, в университете

Он учился на врача,

И людей на белом свете

Часто резал сгоряча.

Возглавляя орган ХАДа

(Это ихний Комитет),

Кого надо и не надо —

Всех отправил на тот свет.

В остальном нормальный малый

Мы с ним многое смогли б,

Да в Кремле «Пятно» восстало:

До свидания, Наджиб!

Отоварили «чекушки»

И «афгашки», кто имел,

В Хайратоне или в Кушке

Очутившись не у дел.

В общем, вышли из Афгана,

Раз приказ дурацкий дан,

Мол, зачем другие страны,

Дома будет вам Афган.

И живем отлично, что ты,

Мы опять в родной стране,

И трещим из пулеметов

На гражданской на войне.

Веселятся демократы,

Президент кричит «ура!».

А по-моему, ребята,

«Шахануть» их всех пора.