Мы пообедали в «Лондоне» номер два и, не обнаружив большой разницы по сравнению с первым, вернулись к «Счастливому туристу».

Поприветствовав хозяина, который побаловал нас какой-то новой улыбкой, мы уселись на веранде в кресла и распечатали подаренную Джеком бутылку. Некоторое время мы молча пили воду, глядя на живописные развалы помойки. Минут через десять Костя решил прервать паузу:

– В конце концов, надо спасать природу или нет?

– Я же эгоист, – сердито ответил я.

– Мало ли кто что сказал! – Мой друг с фальшивой беспечностью махнул рукой. – Это шутка была.

– Да? – Я окинул его негодующим взглядом. – Тогда скажи, где мы возьмем такие деньги?

Костя со вздохом поднялся и стал ходить по веранде. Стакан в его руке сверкал, как огромный бриллиант. Мой друг поднес этот бриллиант к губам и вдруг остановился, его разглядывая.

– Тьфу ты! Унес у Джека стакан. – Он удивленно посмотрел на меня. – Даже не заметил!

Я с мрачным удовлетворением кивнул:

– Вот именно! Ты вообще там ничего не замечал. Нес какую-то чушь!

Костя возмущенно взмахнул руками, выплеснув из стакана значительную часть воды.

– Но Джек же обещал достать деньги! Он, в конце концов, бизнесмен!

Я перевел хмурый взгляд на свой стакан.

– Пусть сперва достанет…

Костя стряхнул с себя пролитую воду.

– Так не получится.

– Почему это?

– За здорово живешь денег никто не даст. Для наших потенциальных партнеров нужен план, который мы и должны составить.

Я выразительно поглядел на друга, но ничего не сказал. Вместо этого я налил второй стакан воды и стал пить. Костя пристально смотрел на меня.

– Чтобы составить план, нужно знать, какими суммами мы располагаем, – ответил я наконец.

– Ты очень костный человек! – покачал головой Костя.

– А ты – фантазер!

Костя не ответил и снова стал ходить, крутя в руках стакановидный бриллиант. Я, отвернувшись, сделал еще глоток. Все-таки в знакомстве с Джеком были не только минусы, но и плюсы – газированная вода приятно освежала. Однако я продолжал ждать неминуемой контратаки друга. Костя просто не мог сразу сдаться. Наступившая пауза длилась где-то два стакана. В начале третьего мой друг снова двинул свои полки в наступление.

– Давай все же составим план. Такой примерный… в общих чертах.

– Вот такой? – Я потряс остатками жидкости в стакане. – И кому подобная «вода» нужна?

Тут Костя не выдержал:

– Это безобразие! – Он со стуком опустил на стол надтреснутый стакан. – У нас есть возможность сделать что-то полезное для страны, а ты шутки шутишь!

– Осторожней со стаканом, – напомнил я, – он не наш.

– Мы ставим перед собой разумную цель! – Костя из вредности снова стукнул «бриллиантом» по столу. – У нас есть организация… почти. А вокруг, – взмахом рук он обвел окружающие нас пальмы и проходящих мимо кхмеров, – страна, битком набитая редкими животными! Тебе что, мало?

Я встал, походил по веранде и, не зная, куда приткнуть взгляд, снова уставился на помойку. Мне было ясно, что Костю с этого пути не свернуть. Но и потакать его неожиданному энтузиазму я не собирался. Проснувшийся в нем актер мешал Косте трезво смотреть на вещи. Я повернулся к другу и прочел в его глазах отчаянную решимость.

– Конечно, – он продолжал воинственно махать стаканом, – легче все переложить на других! Пусть они спасают природу! Мы ее, разумеется, тоже любим, но только по телевизору!

Я возвратился к креслу, сел и задумчиво посмотрел на товарища. Как это странно! Обычно скептиком считался Костя. Не раз называл он меня фантазером и смеялся над моими мечтами. Но теперь все поменялось настолько, что мне приходилось его останавливать.

– А если получится с Камбоджей, – продолжал он, быстро ходя по веранде, – мы поможем и другим странам!

Это было уже совсем не похоже на моего друга. Проснувшийся в Косте Смоктуновский одолевал его все больше и все дальше уводил от окружающей нас реальности.

– Ты свихнулся! – заключил я.

Костя яростно посмотрел в голубое небо, где, как рыба в воде, плавало горячее солнце, заливавшее тропическими лучами столицу. Он готов был биться за свою идею до последней нервной клетки.

– Нет, это ты спятил! Лишь спятивший человек может упустить такой шанс! И именно ты будешь виноват в гибели природы! Понимаешь ли ты это?

Но я понимал только одно, что у Кости затмение, которое, как я надеялся, скоро пройдет. Отставив свой стакан, я вздохнул:

– Дорогой друг, неужели ты думаешь, что ты первый, кто хочет помочь природе? Если бы это было так легко, ее бы уже давно спасли!

Костя с каким-то странным удивлением посмотрел на меня и вдруг застыл посреди веранды. С тяжелым вздохом он опустил руки.

– Конечно, это трудно… – пробормотал он. – Не мы первые, в конце концов…

Я взял у него стакан, снова наполнил и протянул другу:

– Выпей. Это поможет.

Костя поднес воду к губам и стал медленно пить. Когда стакан опустел, мой друг приложил его к голове. Под давлением газа Смоктуновский отступил, промытое водой сознание Кости прояснилось.

– Что-то я действительно разошелся. – Он передвинул прохладный стакан на лоб и страдальчески посмотрел на меня: – Не понимаю, что со мной происходит.

– Раздвоение личности, – ответил я. – Мы находимся в тропической стране, где надо быть осторожным. А не то можно сойти с ума. Посмотри хотя бы на Джека!

– Верно, верно. – Костя отнял ото лба стакан и взглянул за ограду. Вид помойки вернул его к мыслям о природе. – Но ведь наши друзья ждут от нас план!

Я махнул рукой.

– Ладно, сделаем мы твой план, но рассчитанный на самый минимум, то есть… – я показал на него и на себя, – на нас с тобой. А там посмотрим…

– Спасибо!

Костя медленно прошелся по комнате.

– Как это все странно, – бормотал он. – Очень странно!

– Займемся этим вечером, – решил я. – А пока пойдем на свежий воздух. Тебе надо остыть.

Я вывел Костю из гостиницы, и мы пошли по набережной. Нагретый за день город постепенно остывал. Остывал и мой друг – он шел, прижимая к голове прохладный стакан, а от его головы поднимался еле заметный пар.