Ближе к утру мне стало сниться, что на моем лице кто-то жарит блин. Однако, открыв глаза, я и вправду увидел огромный золотой круг. Прямо мне в глаза через окно светило яркое солнце.

Я долго не мог достучаться до Кости. Наконец дверь открылась, и в проеме появилась голова моего друга с всклокоченными волосами. Если бы в этот момент мимо проходил Персей, он вполне мог срубить ее, приняв за голову Медузы Горгоны. Костя долго щурился на меня, но потом все-таки узнал и пустил в комнату.

Завтракать нам пришлось водой Джека – на иную пищу не оставалось времени.

Изо всех сил пытаясь проснуться, мы вышли из гостиницы и на автопилоте побрели к окруженному деревьями особняку. Миновав сад, мы в полусне поднялись на веранду, где на своих обычных местах уже сидели наши компаньоны. Они как всегда были со стаканами в руках, а на столе в лучах солнца сверкала волшебным светом неизменная бутылка воды. Джек уже совершил свой обычный моцион у Меконга, поэтому, в отличие от нас, был бодр и весел.

Поприветствовав соратников, мы тяжело сели на диван. Наши друзья глядели на нас с ярко выраженным сочувствием. Костя вынул из кармана надтреснутый стакан и поставил на стол.

– Я вчера так заболтался, что случайно унес его с собой.

Джек радостно схватил стакан и повертел перед лицом.

– А я-то думаю, куда он делся! Дело в том, что трещина на нем появилась в тот самый день, когда был продан мой первый насос. Сами понимаете, как он мне дорог!

Взамен одного треснутого стакана Джек поставил перед нами два целых и наполнил их водой.

– Ну, как план? Сдается мне, вы работали допоздна!

Костя, не считаясь с приличиями, смочил газированной водой руку и пригладил лохматые волосы.

– Да уж. – Затем он вынул из кармана свернутые листы с нашим планом. – Ну, вот что у нас в итоге получилось…

Мой друг встал и прокашлялся. Я пристально глядел на Костю, ожидая от засевшего в нем Смоктуновского новых фокусов, но на этот раз обошлось.

– Итак, наша главная проблема – деградация…

– В каком смысле «наша»? – удивился Джек.

– Я говорю о природе, которую мы собираемся охранять, – поправился Костя. – Ведь в странах Юго-Восточной Азии огромные площади деградированного леса.

– Нельзя ли объяснить попонятнее? – попросил мистер Бун.

– Ну например, раньше лес был красивым, а теперь – нет. Это и называется «деградация».

– О, понимаю! – покивал мистер Бун. – Вы знаете, я тоже раньше был красивым, а теперь… – Не окончив мысль, он тяжело вздохнул.

– Дело в том, что лес вырубают, а вместо него сажают пальмы, – пояснил Костя.

– Пальмы? – удивился Джек. – Зачем?

– Из пальмы добывается масло! – Бун с аппетитом облизнулся. – На нем готовят много наших национальных блюд!

– А иногда на вырубленных территориях вовсе ничего не сажают, – продолжил свое выступление Костя, – поэтому там вырастет что попало. И конечно, такого разнообразия животных, как в оригинальном лесу…

– Погодите. Разве лес может быть оригинальным? – снова перебил его Джек. – Оригинальной может быть, например, конструкция насоса. Это я понимаю. А лес…

– Я имею в виду лес невырубленный, – пояснил Костя. – В общем, такого разнообразия зверей там уже нет. То есть, конечно, там что-то обитает, но это все… – Он красноречиво поморщился.

Я внимательно следил за нашими компаньонами. Не имея соответствующей подготовки, они не успевали переваривать наши изложенные в бумаге мысли. Словно подтверждая ход моих умозаключений, мистер Бун украдкой зевнул.

– И как же справиться с данной, мм, деградацией? – поинтересовался Джек.

– Для этого нужна правильная политика!

– Какая же может быть политика в лесу? – удивился Джек. – Ее там быть категорически не может! Это я вам заявляю как старый республиканец!

– Я имею в виду, что нужна программа по его спасению, – объяснил Костя. – Ведь лес, – он поднял руку с листком, сделанным, разумеется, из где-то спиленного дерева, – это самое главное! Если не будет леса, исчезнут сначала животные, а потом и мы с вами!

– Да что вы?! – Мистер Бун не предполагал, что его жизнь так зависит от какого-то далекого леса.

Джек побарабанил пальцами по столу.

– И как же нам осуществить эту политику?

– Нужно, во-первых, его снова засеять. – Костя пошевелил пальцами свободной руки, как будто солил какое-то невидимое блюдо. – А во-вторых, сделать так, чтобы новому лесу ничего не мешало расти: чтобы там не пасли скот, не вырубали молодые деревья, не жгли их…

– Вы знаете, – глубокомысленно заметил мистер Бун, – мой родственник живет как раз возле такого деградированного леса. – Он немного подумал и добавил: – Между нами говоря, этот мой родственник тоже очень деградированный!

– Трудно поверить, – продолжил Костя, расхаживая по веранде, – но в новом лесу при его правильной эксплуатации можно выращивать зерно, бананы и тэдэ!

Мистер Бун наклонился ко мне и прошептал:

– Что это за фрукт «и тэдэ»? Разве он растет в Камбодже?

– Это значит «и так далее», – тихо ответил я.

Костя перевернул страницу и перешел к следующей части плана:

– Еще одна проблема – браконьерство. И решить ее очень сложно, потому что браконьерство приносит огромный доход!

– Больше, чем насосы? – удивился Джек.

– Да. И хотя на бумаге, – мой друг потряс листками, которые держал в руке, – продавать редких животных, а также их части…

– Какие части?

– Ну какие: руки, ноги, головы…

Джек чуть заметно вздрогнул.

– Так вот, хотя продавать их вроде бы запрещено, все эти руки, ноги и головы, а также животное целиком вы можете легко купить на рынке!

– Да, да, – подтвердил Бун, – у нас рядом есть рынок, там очень недорогие головы.

– Кроме того, редких животных можно заказать в ресторане…

– И это правда, – кивнул Бун, – недалеко от моего дома есть как раз такой ресторан.

Джек вытаращил глаза.

– По-моему, пора переходить к другому пункту, – заметил я Косте.

– Хорошо. – Мой друг сделал несколько шагов вдоль ограды, как бы переходя к следующей теме. – В Азии быстро растет население, и ему, разумеется, нужно что-то есть…

В этом месте Бун, принимавший близко к сердцу проблемы Азии, печально погладил себя по животу.

– Но часто пищей становятся редкие животные, что совершенно недопустимо! Конечно, местные власти пытаются как-то спасти положение и создают заповедники. Однако ситуация лучше не становится. – Костя сурово посмотрел на нас. – Что же в этом случае делать?

– Не ходить в рестораны, – предложил Бун.

– Этого мало, – покачал головой Костя, – надо привлекать к охране животных местных жителей. Надо, не боясь правды, рассказывать, что происходит с их родными местами: сколько там было животных раньше и сколько останется, например, через двадцать лет, если ничего не изменить. Надо объяснять, что люди могут жить в ладу с природой. И сделать так, чтобы именно местное население, и никто иной, патрулировало леса и наблюдало за их состоянием!

Тут я посмотрел на местного мистера Буна и попытался представить, что он патрулирует лес. Вышло крайне неправдоподобно.

– А теперь немного статистики. – Костя перевернул следующую страницу. – В Таиланде охраняется семнадцать процентов лесов, в Лаосе – четырнадцать, а в Камбодже – двадцать четыре. Казалось бы, чего нам еще нужно? Но, несмотря на такие весьма неплохие цифры, положение в стране совершенно неудовлетворительное. Чтобы исправить его, нужно сотрудничество, – как бы поясняя свои слова, Костя призывно протянул к нам руки, – сотрудничество всех заинтересованных сторон, – он стал загибать пальцы, – правительства, природоохранных организаций и, наверное, уже надоевших вам местных жителей.

– Обязательно скажу родственнику, – произнес мистер Бун задумчиво, – пусть этот бездельник тоже посотрудничает с правительством.

– И положительный результат не заставит себя долго ждать! – воодушевленно произнес Костя. – Например, когда индейцам из племени кри…

– Кри? – переспросил его Джек. – А где они живут?

– В Канаде.

– Вы что, и там природу защищали? – удивился Бун.

– С чего вы взяли? – не понял Костя.

– Откуда же вы тогда о них знаете?

– Для этого есть интернет.

– Он ваш знакомый?

– Нет, это, как вам сказать, такая компьютерная система.

– О!

– Так вот, когда им объяснили, к чему приведет бесконтрольная охота, это очень помогло. И теперь в Канаде дела с охраной природы гораздо лучше! Но в Юго-Восточной Азии люди просто не думают о том, что будет с их землей через двадцать, через тридцать лет. И происходит это именно потому, что между народом, правительством и начальниками заповедников существует непонимание, и я даже скажу больше… – он сделал выразительную паузу, – недоверие!

– Вот я тоже не верю своему начальнику, – вставил Бун.

– А у меня вообще нет начальника, – подхватил Джек. – Правда здорово?

– Итак, – продолжил Костя, – выход у нас один: надо каким-то образом навести мосты доверия между местным населением и чиновниками. Ведь чтобы увеличить поголовье животных, нужна помощь деревенских жителей. Следует привозить к ним в села специалистов, которые бы объясняли проблемы охраны окружающей среды, рассказывали, по каким причинам сокращается количество видов. Вообще, мне непонятно, почему весь мир борется с безграмотностью языковой и упускает из виду экологическую? Пусть на уроках грамматики местные люди пишут сочинение на тему «Мое любимое животное»! А на математике пусть считают, сколько ими было убито животных и через какое количество лет они останутся без еды, если будут продолжать в том же духе. Тогда, смею вас уверить, дела пойдут совсем иначе. Кроме того, на подобных встречах в деревнях можно было бы объяснять природоохранные статусы видов, их биологические характеристики и возможности восстановления…

Тут Костя, отступив от нашего текста, окончательно погрузился в темный омут науки. Я поглядел на мистера Буна и увидел, что он спит, машинально кивая головой.

– Трудный язык, – шепнул мне на ухо Джек, – я вот, например, тоже не все понимаю.

Костя запнулся и озадаченно посмотрел на мистера Буна.

– Простите, кажется, я увлекся. – Мой друг понизил голос. – Ну, пусть он пока отдохнет, а я продолжу. – Костя встал так, чтобы быть подальше от спящего и поближе к бодрствующим. – На данный момент больше всего сокращение коснулось слонов, которое происходит из-за строительства дорог и прочей инфраструктуры…

В этом месте Джек глубоко задумался, видимо, о том, входят ли насосы в понятие «инфраструктура»?

– Однако если говорить о браконьерстве, то оно прежде всего влияет на тигров. И виновны в этом, конечно, не только местные жители, но и спрос на уже упомянутые нами части редких животных из-за границы. Как справиться с этой проблемой? – Костя внимательно посмотрел на нас, будто и вправду ждал, что мы ответим на его вопрос. – Конечно, можно просто переселять людей подальше от страдающих из-за них заповедников…

При этих словах мистер Бун, который, видимо, какой-то небольшой частью своего сознания все-таки следил за планом, вздрогнул и проснулся.

– Как так? – спросил он, протирая глаза.

– Брать и переселять. – Костя сделал вид, будто переставляет что-то с места на место. – Так тоже делают.

– А куда?

– На более обжитые места. Правда, – мой друг вздохнул, – опыт показывает, что это тоже не выход. Потому что место переселенных сразу занимают другие люди, и их тоже приходится переселять, в результате все превращается в какое-то бесконечное переселение.

Костя перевернул еще одну страницу.

– По нашим данным, в настоящее время в Камбодже живет шесть вымирающих видов птиц…

– Простите, – остановил его Джек, – я что-то не понял, они живут или вымирают? Это, знаете ли, взаимоисключающие вещи!

Недовольный частыми перебиваниями, Костя поморщился:

– Если хотите, живут из последних сил. К данным видам относятся: белоплечий и гигантский ибисы, а также четыре вида орлов. Кстати, если уж мы говорим о редких животных, то надо сказать, что в Камбодже существуют места, где концентрация исчезающих видов особенно велика. Например, Южное Мондулкири – это, между прочим, одно из двух мест Азии, где обитает сразу восемь видов кошек, в том числе и тигр! – Костя с восторгом посмотрел на нас. – А самая ценная колония водных птиц обитает в заповеднике Тонлесап!

– И они тоже живут из последних сил? – уточнил Джек.

– Увы! А бок о бок с ними вымирают уже упомянутые нами слоны. Последние исследования показывают, что в Камбодже их осталось всего около ста двадцати. Дело в том, что по причине экономического развития: строительства дорог и прочего, все больше людей проникают в дикие леса. В результате разные фирмы, в том числе иностранные, бесконтрольно вырубают деревья на когда-то далеких от оживленных дорог землях, что мешает не только животным, но и людям, которые там живут! – Костя возмущенно взмахнул руками. – Это вопиющая ситуация! Леса вырубаются по всей Камбодже, а на их месте устраивают плантации, и нередко даже в заповедниках! А можем ли мы называть заповедником место, где растут одни бананы?

– Нет, – ответил Джек сурово, – не можем!

– И вот для того чтобы исправить эту явно ненормальную ситуацию, мы должны использовать все возможные средства! Необходимо принять новые законы, направленные на сохранение природы, наладить тренировку деревенских жителей, которые будут патрулировать границы вместе с полицией и ловить браконьеров. Надо не забывать бороться с незаконными вырубками и несогласованным отбором земель…

Опустив листок, Костя с усталым видом поглядел на нас:

– Все это, конечно, очень примерно. Но худо-бедно мы выявили основные угрозы, нависшие, – он повернулся к Буну, – над вашей природой.

– Нет, нет, – замахал руками тот, – давайте считать эту природу нашей общей!

Джек молча покручивал возвращенный Костей стакан. Наш доклад вверг хозяина дома в глубокую задумчивость.

– Все это как-то очень… масштабно! – пробормотал он наконец. – Даже не знаешь, за что браться.

– Мы предупреждали, что будет нелегко. – Костя пожал плечами и сел на диван. – Но сначала мы должны понять, сколько у нас денег. Без них мы не сможем ничего сделать.

– М-да, деньги! – Джек оставил в покое свой стакан и вздохнул. – Пока, к сожалению, у меня таких сумм нет.

Мы с Костей озадаченно переглянулись. И тут неожиданно на выручку нашему обществу пришел мистер Бун.

– А пока у нас нет денег, – сказал он, – вы могли бы съездить в Пномтамао.

– Куда? – удивился Костя.

– Там находится местный зоопарк. Вы могли бы осмотреть его и узнать, не нужна ли тамошним животным какая-нибудь помощь.

– Отлично! – Джек встал. – Значит, наше общество начинает работу! А я обещаю, что завтра же приступлю к поиску денег, необходимых для спасения природы. Вашу поездку в Пномтамао я, конечно, оплачу. До свидания, джентльмены!

– Ну вот, – сказал Костя, когда мы вышли из ворот, отрезающих прохладный сад от горячего города, – кажется, что-то сдвинулось.

– Не что-то, а кто-то, – ответил я, намекая на своего друга.

– Ты опять? – Костя сердито остановился посреди залитой солнцем улицы. – Ну откуда ты знаешь? Может, мы сегодня заложили фундамент будущей счастливой Камбоджи!

– На фундаменте еще надо что-то построить, – заметил я скептически.

– И мы построим! – Костя артистическим жестом указал в опрокинутый над нами небесный котел. – Это что-нибудь поднимется к самому солнцу! Это будет здание спасенной нами местной природы!

Я посмотрел на указанную Костей точку в котле, из которого будто недавно вывалились и еще не успели остыть окружающие нас дома.

– Вообще, это странно. Раньше ты меня все время останавливал, а теперь это приходится делать мне. Интересно почему?

Костя вздохнул и опустил руку. Его взгляд прояснился.

– Тропики, – сказал уже совсем своим голосом. – Дело в том, что мы в тропиках. Тут другой климат и все происходит по-другому.

– Да, я заметил.

Он похлопал меня по плечу.

– Ладно, не забывай тормозить меня. А то ведь действительно можно бог знает до чего докатиться! Нет, дома я бы за это никогда не взялся, а тут… Странно! – Он снова взглянул в небо и покачал головой. – Очень странно!

– Ну что, куда сегодня пойдем обедать? – Я похлопал по животу. – Да и позавтракать заодно не мешало бы.

– Мы еще не были в третьем «Лондоне»…

– Стоило ехать в Камбоджу, чтобы есть в «Лондонах»! – Я покачал головой.

– Не ворчи, пошли, – сказал Костя. – А то становится жарковато.

И верно, жарковато, знойновато было сегодня. Солнце, похожее на гигантский апельсин, обливало город светом, густым, как стопроцентный сок. Облака медленно плавились в белом от жара небе. Лишь дома и пальмы из последних сил оказывали сопротивление жаре, отвоевывая крохотные участки прохлады.

– Тропики, тропики, – бормотал Костя, стараясь по пути хотя бы иногда попадать под сень пальм. – Экватор рядом. Чувствуешь ли ты это, старик?

Да, я это чувствовал. А еще я чувствовал, что мы ввязались в дело, которое ничем хорошим не кончится.