Представители знака Скорпион могут стать отличными детективами. Благодаря своему проницательному уму, умению видеть неявное, сильной воле они находят ответы даже там, где другие сдаются.

На кухне кондитерской в столь ранний час не было никого. Пахло дрожжевым тестом, ванилью и загадками. Именно загадок становилось все больше. «Самое время понять, что происходит с моей жизнью». Даниэла задумалась, сняла с доски программу замесов на день. Взялась за тесто для круассанов. Развела в теплой воде дрожжи.

Предложение Бесси не выходило из головы. «Как можно ему доверять после того, что я узнала о жертвах его манипуляций? А материалы Фионы Росси про двоих похищенных людей, которых так больше никто и не обнаружил? А растворенный в кислоте сын коммерсанта, который не согласился на него работать? Сын Луиджи Карризи убит раньше, чем произошла встреча с Бесси. Возможно, он сам это и подстроил. Ведь о его жестокости ходят легенды! Об этом предупреждал и Энио. Хотя журналисты часто упоминали Бесси как мецената и предпринимателя. Кто прав? И почему сюда никак не вписывается факт, что Бесси якобы меня спас? А если и правда спас, то что он может знать о моем прошлом? Знает ли вообще? Имеет ли это какое-либо отношение к гибели Линды? Кто и зачем хотел скомпрометировать меня, убив ее?»

Даниэла достала из холодильника сливочное масло, молоко, яйца, сливки, расставила на столе, пригляделась, будто полицейский, что работает с картой подозреваемых. Добавила к ним склянки с мукой и сахаром. Дрожжи – «письма, что писал в приют Энио». Она развела их теплой водой. Вода – «Бесси, который вместо Энио встречает меня на кладбище, утверждая, что он мой спаситель. Допустим, он каким-то образом вышел на меня через Диего, но откуда Диего смог узнать, что я здесь? Случайно увидел в клубе.» Даниэла взбила сахар с яйцами, размышляя: «Энио бесследно исчезает. Линда кем-то отравлена, но при этом вся вина ложится на меня. Кто-то хочет меня подставить. Стоп! Если Энио – это вовсе не Энио, то кто? Черт, кажется, я окончательно запуталась!»

Даниэла просеяла муку на разделочную доску. «Франческа и Грация больше скрывают, чем рассказывают. Может, еще кого-то покрывают. Когда загадка Наоми почти решена, деревенский врач умирает. На кладбище, будто из ниоткуда, появляется мать Наоми, называя дочь своей ошибкой. У Бесси оказывается соперник за сердце Агаты, которая к тому же и моя однофамилица. Мои родители погибли и вряд ли как-то были с этими людьми связаны. Если связаны, то как? Что делать дальше? Похоже, это тупик. И выхода из него я пока не вижу. Но ведь сдаваться – это не про меня, верно?»

Даниэла добавила еще немного муки на разделочную доску и выложила на нее тесто из миски. Самый интимный момент, когда из него создается новая жизнь. Готовка еды всегда напоминала ей волшебство, превращающее простые ингредиенты в восхитительные произведения искусства. Щепотка воображения, щедрая доза опыта, капелька мастерства, всплеск энтузиазма – и вуаля! – рождается десерт. Он, в свою очередь, очаровывает, поднимает настроение, излечивает хандру, заставляет чувствовать ностальгию или оживлять приятные воспоминания. Это волшебство, для которого не нужны ни волшебные палочки, ни заклинания, ни души мертвецов, ни зубы волков и прочая мишура. Только духовка, венчик, свежие продукты и желание творить.

«Десертами можно наслаждаться, ими можно делиться, рассказывать о своем мире. Вот только разобраться с помощью этой магии в своей жизни у меня пока не выходит. Может, надо научиться для начала доверять? Например, Бесси. Стоять на месте, боясь ошибиться, или рискнуть и ступить на неизведанную тропу, которая внушает страх? Даже если это – тупик, не лучше ли попытаться, чем мучиться в неопределенности? В конце концов, надо пробовать. Надо рискнуть. Потому что только риск позволяет узнать правду. Верно?»

Даниэла решительно посыпала пышный ком теста мукой, бережно накрыла его полотенцем. Отряхнула руки. Отыскала визитку с номером Бесси, написала в сообщении лишь одно слово: «Согласна». Она поставит ему условие, ради которого даже рискнет жизнью. Бесси тут же ответил, предлагая встретиться. Сейчас он сбросит ей геоточку и время.

За дверью послышались тяжелые шаги Серафино. Вскоре он появился на кухне.

– Любопытный дельфин, тебя в полицию вызывают. – Он потряс листком бумаги. – Почтальон только что принес.

– Скорее всего, меня признают виновной в гибели Линды, – опустила плечи Даниэла. «Почему я решила, что черная полоса меня миновала?»

– Тебя посадят, любопытный дельфин?

«Странные чувства вызывает у меня этот парень. Будто я ему нравлюсь, и в то же время он словно наслаждается моими неприятностями.»

– Я привыкла сражаться за себя, Серафино. – Даниэла коснулась ладонью его щеки.

– Но теперь у тебя есть я.

– Там, в тюрьме, буду иногда о тебе думать. – Ей не оставалось ничего другого, как иронизировать над своим страхом. Она столько раз боялась, что устала от этого и сейчас просто решила шагнуть в неизвестность.

Даниэла поцеловала Серафино в щеку, оставляя след блеска для губ на его загорелой коже. «Странный, но милый», – и улыбнулась его недоуменному взгляду.

Уже в раздевалке она сорвала с себя фартук, бросив его на стул, словно тяжесть дня. Закинула на плечо рюкзак, но вспомнила, что оставила на кухне повестку. Серафино делал розу из сахарной мастики и о чем-то думал.

Даниэла бросила рюкзак под стул и вслух рассуждала:

– Взять с собой только удостоверение личности и телефон? Не хочу, чтобы в моей сумке копались полицейские, если что.

Из-за предстоящего допроса ей стало тревожно до тошноты. Но девушка подбодрила себя: «Пусть полицейские не думают, что я собираюсь сдаваться без борьбы».

Даниэла выдохнула, готовая к любым испытаниям, и решительно зашагала к выходу.

* * *

Словно пробудившись из транса, Серафино окликнул Даниэлу. Уже перед дверью она обернулась, отрешенно посмотрела на него, потом на рюкзак, который он держал в руках, и махнула. Серафино вернулся на кухню, бросил сумку под стул, продолжил украшать торт. «Нет, другого шанса у меня не будет!»

Дрожащие руки потянулись к рюкзаку. Серафино поставил его перед собой на стол. Дотронулся до щеки в том месте, где поцеловала Даниэла, второй рукой сжал в кармане пакетик с белым порошком, который должен послужить доказательством связи Даниэлы с мафией и убийством Линды. Змеиная улыбка скользнула по губам: “Дочь Гримальди и мафия. Насмешка судьбы! Гримальди за все заплатит!»

Серафино принялся рассматривать то, что находилось внутри. Идеальный порядок отражал характер Даниэлы. Он думал о том, что выполнять задание день ото дня становилось все труднее, ведь Даниэла нравилась ему. Вряд ли можно было найти еще таких девушек, как она. Хорошенькая, работящая, неугомонная. Никогда не сдается, находит выход из любой ситуации. «Что я делаю? Играю влюбленного, чтобы девчонка потеряла бдительность. Я засранец, конечно, но у меня нет другого выхода. Надо просто дойти до финиша». Где-то в глубине души он надеялся, что и на этот раз у нее получится выкрутиться. «Как же все это погано!»

Серафино аккуратно сделал пространство между носовым платком и каким-то конвертом. Заинтересованно пощупал его: «Что там? Ей кто-то пишет?» Вернув пакетик с белым содержимым обратно в карман, он торопливо открыл конверт, вытащил оттуда фотографию и уставился на нее и застыл. На фото был изображен его дядя. «Как? Почему?» – вопросы крутились в голове. Серафино тут же написал ему. Ответ был категоричным: «Не паникуй. Продолжай следовать плану. Надо выиграть время».

Серафино еще раз оглянулся на вход: «Только сниму, что она всегда носит с собой этот пакетик, и отправлю материал в полицию. Если комиссар Тòпа и вся его команда еще сомневаются, что она работает на мафию, не собираются ее сажать, то сейчас получат свои доказательства. И Линду отравила тоже она. Гори теперь в аду, Гримальди! Скоро ты встретишься со своей дочерью. Я подготовил ей в подарок на день рождения – тюремные нары! Верну тебе должок. Ты подставил мою мать, а я – твою дочь».

Он зло засмеялся, полез в карман фартука. За дверью послышались быстрые шаги и крик Дианы – обычно около десяти утра Рафаэле заезжал в кондитерскую, чтобы проверить, все ли в порядке:

– Где торт для именинника? Рафаэле в ярости!

Серафино незаметно спрятал пакетик обратно в карман, конверт в рюкзак и бросил его под стул.