Оказавшись в непредвиденной ситуации, интуиция и внимание Скорпиона обостряются. Именно в такие моменты он способен заметить то, что обычно скрыто от его глаз.

Всю дорогу от железнодорожной станции Филодоро до кондитерской Даниэла старалась больше не вспоминать о произошедшем: «Все хорошо. Я одержала маленькую победу – Рафаэле позволил мне вернуться. Буду снова шутить и флиртовать с Серафино, придумывать новые рецепты, встречать каждое утро в кафе Рафаэле. И думать, что делать дальше. Плюс, меня больше не будет донимать Линда. А мать Наоми… Провидение само устроило их встречу. Бог ей судья. На том свете она встретится со своей дочерью. Зря только в Малафеммину ездила».

Даниэла остановилась перед вывеской “Ciro, Gelato artigianale” – именно то, что ей надо. Так она окончательно забудет все неприятности этого утра. «Устрою себе маленький праздник!» Даниэла выбрала самое яркое и необычное сочетание – шоколадное мороженое с острым перцем. Зажмурилась и лизнула стекающее по вафле лакомство. Рецепторы уловили богатый глубокий вкус темного шоколада. Он обволакивал язык, будто укутывал душу в нежное, ласковое одеяло. За ним последовала легкая встряска, ожог, которые добавили яркости и остроты… Сладкий, с нотками горечи, вкус, полный неожиданностей, захватывающий, как сама жизнь. Этот момент наслаждения словно намекал Даниэле, что даже в самые трудные времена всегда есть место для радостей и новых вкусовых открытий. Она решила, что не позволит встрече с матерью Наоми как-то испортить ее.

«А что, если сделать бисквитное печенье с кремом из шоколада? Добавить растертый красный перец… Настоящая загадка! – Шаг сбился и капля тающего мороженого упала на землю. – Кстати, об Энио. А если предположить, что он как-то связан с матерью Наоми? Я ведь до сих пор не знаю, каким образом первый раз к нам в приют попало от него письмо. Или это все-таки проделка Бесси? Учитывая, кто являлся спонсорами приюта, ему ничего не стоило не терять меня из вида. Он заказал опасному мафиози убить Энио, чтобы замести следы и выйти на меня. Но с какой целью? Я – богатая наследница? Смешно! Или я – свидетель, от которого кто-то хочет избавиться? Да глупо все это!»

Еще одна капля мороженого капнула на землю. Даниэла отвлеклась на лакомство и слишком поздно заметила, как к ней стремительно приближался велосипед. Из груди вырвался крик. Резкий звук. Бах! Удар. Шины заскрежетали по асфальту.

Даниэла лежала и какое-то время не шевелилась. Вокруг собирались люди. В голове звенело, а боль в боку стала настолько острой, что казалось, разливается по всему телу, заставляя забыть обо всем на свете.

Она попробовала двигаться. В этот момент, причитая, с земли поднялся виновник происшествия – мужчина средних лет, невысокого роста, с круглым лицом и рыжими волосами, которые окружали лысину.

«Рыжий Дэнни Де Вито собственной персоной!» – подумала Даниэла.

– Боже мой, боже мой! Вы в порядке? – подбежал велосипедист, активно покусывая указательный палец и помогая ей подняться. – Я так извиняюсь. Был в ярости. Не увидел вас. Позвоню в скорую.

– Нет, нет, прошу вас, не надо. – Даниэла рассматривала поцарапанные ладони. – Нужны только немного льда и пластырь. Тем более, что меня ждут на работе. Есть тут поблизости аптека?

– Вы уверены? По-моему, вы в шоке. – Хотя по виду в шоке находился именно он. – Позвольте мне вас отвезти? Ну, что я говорю, какая аптека? Я живу здесь, в этом доме.

– А лед у вас найдется?

– И пластырь тоже. – Он аккуратно помог ей встать. – Позвольте узнать ваше имя?

– Даниэла. Даниэла Гримальди. А ваше не Дэнни де Вито случайно? – Пыталась хихикнуть она, но поморщилась от боли. К ней возвращалось чувство юмора, а это хороший знак.

– Вы почти угадали. Я Вито Амико, репортер. Пойдемте, я вам помогу.

Он припарковал велосипед с погнутой от удара рамой рядом с шеренгой машин вдоль дороги. Одной рукой он придерживал Даниэлу, которая держалась за правый бок и хромала, а второй – отгораживался от уличных зевак, направляясь к сиреневой четырехэтажке напротив.

Квартира Вито располагалась на самом верхнем этаже здания и оказалась не просто большой, а гигантской, с высокими потолками и широкими окнами. Все стены были увешаны портретами – от полотен великих мастеров до семейных фотографий, создавая ощущение домашнего музея. Казалось, по этим изображениям можно было изучать историю не только искусства, но и самой жизни Вито, его предков и тех эпох, в которые они жили.

Даниэла окончательно пришла в себя. Победно заняла черное кожаное кресло в ожидании обещанного льда и рассматривала портреты:

– Это ваша семья?

– Мои прапрабабушки. Это мой прадед. Он здоровался за руку с самим Гарибальди. А это предмет моей особой гордости, – Вито похлопал Даниэлу по руке, оживленно показывая премии, полученные на различных конкурсах. Правда, она слышала всего про один из них – «Нэшнл Джиографик».

На другой стене Даниэла увидела фотопортреты современной эпохи.

– А эти люди тоже ваши родственники?

– Ну что вы! – Он снял со стены и поднес ближе к Даниэле портрет, где на черно-белом фоне в антураже текстильной фабрики стояли двое мужчин. Один из них пожилой, а второй…

«Нет, такого не может быть! Рафаэле!» и она воскликнула:

– Постойте! Кажется, одного из них я знаю.

Вито вновь похлопал ее по руке и принялся взахлеб рассказывать:

– Конечно! Это Луиджи Карризи, текстильный магнат, а рядом его сын, Рафаэле. Младший сын. Я обожаю семейную преемственность настолько, что одной из своих миссий считаю узнавание семейных историй и традиций.

– Младший? У Карризи есть другие дети?

– Был. Сын. Он погиб.

– Так вы фотографируете магнатов? – догадалась Даниэла, рассматривая остальные фотографии.

– Не только. Моя специализация – это мафиози. Раньше я участвовал в процессах. Последний из них, кстати, был связан с исчезновением сына Карризи. Получив выкуп от Луиджи Карризи, похитители все равно убили парня.

– Но почему? Раз они получили деньги.

– Сам недавно узнал. Дело в том, что сына Карризи убили еще до того, как им доставили выкуп. – Он оттянул указательным пальцем левой руки нижнее веко, намекая на осторожность. – Они просто заставили парня заранее написать три письма, и отправляли их отцу, подпитывая его надеждой, что его сын все еще жив.

– Ну и зачем вы тогда фотографируете мафиози? Разве это не опасно?

Вито самоуверенно захохотал:

– Думаю, во мне погиб писатель мафиозных триллеров. А ведь сколько заманчивых материалов на глаза попадалось! Впрочем, в мои пятьдесят три жизнь только начинается. Так вот. Я начал собственное расследование. Меня поразило, что вместе с подростком убили тогда и молодую жену мафиози Бесси. Зачем? Очень уж странно. Чтобы обвинить во всем самого мафиози? – Он подвигал туда-сюда указательным пальцем, давая понять, что этот ход мыслей неверен. – Только они не знали, что я ой как люблю загадки! Дать понять, что он занялся похищением людей? Ну, Бесси, понятное дело, не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Не принято такое в мафиозных кругах. У них даже определение есть – «быстрый выкуп». Привез им человека – получил деньги, и разошлись. Только Бесси и Карризи на той вилле так и не встретились. Что это могло означать?

– Что был некто третий, кто всем этим руководил?

– Как?! Вы в курсе? Ну вот, – с легким разочарованием развел он руками.

– Да, у меня тоже есть подруга, связанная с прессой. – Как хорошо, что она завернула сюда. Сама Вселенная ей благоволит.

– Тогда сейчас точно будет новенькое. Мой эксклюзив: молодая жена Бесси и киллер конкурирующего с ним клана знали друг друга со школьной скамьи. Было между ними, – Вито сделал витиеватое движение рукой. – Нежное чувство. Подозреваю, что этот киллер вряд ли хотел оставаться свидетелем их счастья. Боже мой! Я забыл принести вам лед!

– Вы так интересно рассказываете, что я заслушалась. – И действительно, боль в боку снова дала о себе знать. Даниэла поморщилась.

– Угощу вас кофе. – Вито рассеянно осматривал беспорядок на столе. – Уже двадцать пять лет, как в Тоскане, а все делаю кофе по-неаполитански.

Он налил в один металлический стакан воды, в другой, с носиком, насыпал кофе из банки.

– Чудесно! Как закипит, растираете несколько капель только сваренного в кофе с сахаром до белой пенки? Потом добавляете остальной кофе?

– Откуда у вас столько гастрономических знаний? – поразился Вито.

– Работаю в кондитерской.

– Прелесть! – Он прикоснулся губами к кончикам пальцев и смачно их поцеловал. – Хорошенькая девушка с запахом ванили и корицы. Будьте осторожны! Я могу в вас влюбиться.

– Только без обид, Вито. Вы не в моем вкусе. – С серьезным видом произнесла Даниэла, хотя смех так и рвался наружу. Навряд ли такой рассеянный человек сможет любить кого-то больше, чем свой фотоаппарат.

– Хм, я не обижаюсь. Четкие соглашения, долгая дружба[5], так ведь? – Он отвлекся на чуть было не убежавший кофе. – Всегда любил ясность в отношениях.

Через несколько минут по квартире разлетался запах урчащего на огне кофе. Вито налил в две чашечки и поднес одну из них Даниэле. Пригубив свой напиток, она отставила его в сторону, решительно поднялась и слегка поморщилась от боли в боку.

– Ну, мне пора. Спасибо за кофе!

– Уже уходите? – Расстроился новый знакомый. – Нужно будет на вас снова наехать, чтобы пригласить на чашечку неаполитанского кофе! Простите, глупая шутка. Но мне было приятно пообщаться с вами. Чао! – Последние слова он произносил уже немного отстраненно рассматривая свежую порцию фото на своем столе.

По пути в кондитерскую Даниэла старалась разложить информацию, полученную от Вито, по полочкам, иначе ее голова грозила взорваться от всех этих новостей: «Хорошо. Что мы имеем? Некто выслеживает сына предпринимателя Карризи. Похищает его. На виллу, где его держат в ожидании выкупа, каким-то образом попадает жена мафиози, Агата, да еще и с маленьким Рафаэле. Вряд ли это могло быть романтической встречей. Когда на эту же заброшенную виллу приезжает Луиджи Карризи, находит убитыми и своего сына, и женщину, забирает маленького Рафаэле. Усыновляет его. При этом Бесси не ищет ни сына, ни соперника за сердце жены. О нем вообще ни слова. Стоп! А я-то тут причем? Если допустить, что письма мне писал вовсе не Энио, а некто, кто прятался за маской друга отца? Допустим. Ну и где связь?»

Так и не найдя ответа, Даниэла вошла в кондитерскую, где Лола уже сидела за столиком с наполовину съеденным фисташковым чизкейком и чашкой американо.

– Крошка, ну и заставила же ты меня поволноваться! – Подруга отставила кофе. – Иди, я тебя обниму! Забудь все. Это было в прошлом. Кстати, этот десерт далеко не то же самое, что выходит из-под твоих рук. Поэтому вполне справедливо, если на конкурс отправишься ты. Обязательно напишу об этом Рафаэле.

– Ты мне льстишь!

– Самая важная для нас, журналистов, черта – непредвзятость. Только факты. Кстати, нашла один чудесный магазинчик. «Магия и звезды». Надо обязательно туда сходить.

– Я уже там бывала. Искала идею для подарка Франчески к Рождеству. – Остальное рассказывать подруге она пока не решалась.

– Видела, какой там шикарный хозяин в белой тунике? – Глаза Лолы мечтательно затуманились – Алекс просто загляденье! Маг и волшебник. Седина, борода – уверена, он благородных кровей. Жаль, что немного староват.

«Ты опустила планку?» – хотела сыронизировать Даниэла, но упоминание о благородных персонах снова вернуло ее к встрече с матерью Наоми. Надо было как-то с этим справляться, раз она не в силах что-то изменить. Принять. Просто принять и забыть. Самое верное решение.

– Думаю, нам стоит с ним подружиться. Одна птичка на хвосте принесла, что для своих он устраивает сеансы регрессивного гипноза. Меня всегда интересовало, что я такого натворила в прошлой жизни, что мужики бегут от меня как черти от ладана!

– Да они просто не в силах устоять перед твоей красотой! – К Даниэле окончательно вернулось самообладание. – Над чем интересным сейчас работаешь?

Она подсела поближе к подруге, вглядываясь в текст на экране компьютера.

– Начальница поручила одну статью. Для этого пришлось перечитывать кое-какие материалы Фионы Росси. Она собирала их для своей так и не вышедшей статьи. Есть один вопрос, ответа на который я до сих пор не могу найти. Фиона пишет, что мать Рафаэле мог убить некто Козимо Лаганá, ведь они с Агатой Гримальди знали друг друга с детства. – Лола взглянула на Даниэлу, в чьих руках замерла чашка кофе, которую она так и не донесла до рта. – Но почему у тебя такие глаза, крошка?

– Гримальди, ведь моя фамилия тоже Гримальди!

– И что тут такого? В Италии почти восемь тысяч семей имеют ее, и большая их часть живет в центре, как и мы. Разве ты не пыталась искать своих родственников?

– Искала, но так и не нашла. Чем больше я хочу узнать о себе, тем сильнее создается впечатление, что кто-то стирает все следы, ведущие меня к разгадке, – сникла Даниэла, ощущая беспомощность.