1986 год, Канкро, Сицилия

Среди тихой музыки и гомона посетителей, откуда-то сбоку, раздался женский голос. Такой ясный и твердый, что Бенито даже оторопел.

– Я вас обыскалась. – Девушка смотрела на него уверенным взглядом. Решимость никак не вязалась с тем, что эти чудные глаза цвета гречишного меда обрамляла поволока. – Помогите найти убийцу матери.

Она присела рядом, сложила руки на маленькой сумочке и уверенно вздернула подбородок, пряча за высокомерным жестом страх.

«В этом притоне? Одна? Как ее отпустил отец? Дьявол побери! Эти желанные изгибы в облегающем красном костюме! Умный загадочный взгляд. Слишком красивая! И такая молодая! Надеюсь, ей уже есть восемнадцать?» Бенито отвернулся и сделал очередную затяжку, неторопливо выпуская дым, чтобы не подать виду, как она его взволновала. Его сердце на мгновение замерло. «Нужно ли ввязываться в эту игру?» Он кинул на нее взгляд. Жадный, собственнический, словно хотел выпить до дна и проверить насколько девочка умеет выжидать.

Бенито видел ее насквозь: она чиста и невинна, а его руки запачканы кровью. От нее веяло летом, цветами и счастьем, а внутри него поселилась зимняя пустота. Их объединяло одно – одержимость. Своим взглядом девушка бросала ему вызов. Она села ближе, на соседний стул, взяла его руку и приложила к своей щеке.

– Мне нужна твоя помощь! Правосудие здесь бессильно. – Ее тихий голос поглощал все шумы клуба и пронзал насквозь.

– Как тебя зовут, красавица? – Бенито выпустил еще один клуб дыма прямо ей в лицо, но она даже не пошевелилась, заполняя собой его естество. Все что их окружало, стало неважным и ненужным.

– Агата Гримальди. Мою мать убили.

Ее просьба о помощи на самом деле стала вызовом, меняющим все карты в игре, в которую он так искусно играл с доном Пеппино. Но он видел ее отчаяние, непоколебимую решимость. Как ей можно было отказать?

– Налей мне выпить, – приказала она, опуская взгляд, разом прерывая волшебство.

Он тут же придвинул к ней наполненный стакан:

– Я найду его.

И все смотрел, смотрел, долго не решаясь сказать эту фразу:

– Хочешь остаться со мной?

Агата засмеялась:

– Я верю в любовь с первого взгляда. А ты?

Он молча отвез ее туда, где строил свое поместье. Она завладела его душой, а он поведал ей о своих планах, о юности и мечтах, о том, как зарабатывал на жизнь. Агата легла на него, покрывая длинными волосами грудь, и сказала, что Богородица его остановит, если он будет с ней не честен.

С тех пор девушка осталась в его доме. Бенито каждый вечер, возвращаясь, боялся не найти ее. Но через неделю Агата решительно взяла с него клятву, что он никогда не должен отказывать ей в книгах, никогда не убивать ее брата и отца. Других женщин в его жизни больше не было. «Слишком киношно для современности! Зато сущая правда».

Бенито тогда не знал, сколько сил ему придется вложить, чтобы сразиться с самим доном Пеппино. Мстить за любимую, за сына, которого не смог потом воспитать.

– С вами все хорошо? – На плечо легла легкая рука официантки, прерывая воспоминания.

Бенито кивнул. Он снова задал себе этот вопрос: «Каким образом в тот злополучный день Агата с маленьким Рафаэле оказалась на заброшенной вилле?» И тут же ответил: «Я и сам этого до сих пор не знаю… Было одно недостающее звено во всей этой поганой истории. Кто тот связной Лагана́, через которого он смог передать моей жене записку? Все участники этого преступления должны умереть». Уже не первый год Бенито искал эту гниду. Скорее всего, искал не там, ибо никак не находил. Отчего привыкший к власти мафиози чувствовал приближение старости и немощности.

«Франческа сумеет убедить Рафаэле. Ведь когда-то я тоже ей помог. Были у каждого из нас свои тайны, которые мы хранили. Ей всего лишь надо уговорить Рафаэле на эту встречу». Сын избегал его, отказывался отвечать на звонки, ничего не желая о нем слышать. Бросал трубку, как только раздавался его голос с анонимных номеров. Франческа – единственная, на кого он теперь рассчитывал.

Устраивая ногу под столом, Бенито поморщился от боли. Потер колено широкой ладонью, которая все больше напоминала дорожную карту, испещренную событиями его жизни. Но, несмотря на возраст и болезнь, мафиози все еще излучал ауру мощи и опасности.

Бенито задумался. С чего начать разговор? «Откровенность, а не складная речь, вот как! Скажу, что всегда искал его. Искал, даже находясь в тюрьме. Искал там, где уже не ищут». Врожденное умение заводить знакомства и поддерживать теплые отношения, несмотря на репутацию жестокого мафиози, всегда помогали ему находить нужных людей и информацию. Но в делах личных это почему-то не работало. Такой расклад бесил больше всего.

Один из «нужных контактов», владелец клиники, в которую Рафаэле обратился за тестом, чтобы подтвердить, был ли Карризи его отцом, сразу, сообщил: парень соответствовал его описаниям. И самое главное – между ним и Луиджи Карризи нет родственных связей. Бенито тут же отправил в клинику свой биоматериал для анализа.

Его ошибкой было грубо повести себя в первом телефонном разговоре с Рафаэле. «Лучшая оборона – это нападение? Неправ был человек, который так сказал. Лучшая оборона – это гибкость, умение адаптироваться к изменениям и непредвиденным обстоятельствам». Известный своей жестокостью, Бенито просто испугался сына, которого столько времени искал. Теперь исправно ходит в этот ресторан в надежде на встречу с Рафаэле.

Мафиози опустил глаза в чашку, рассматривая кофейную гущу, словно гадал по ней. Посмотрел на часы на руке: «Я поверил в любовь с первого взгляда. И уже много лет иду по пути мести за нее. Но ни о чем не жалею. А ты, сынок?» Печально посмотрел в сторону входа. Медленно поднялся, собираясь уйти.