Для Скорпиона люди из прошлого имеют особое значение. Они могут символизировать как драгоценные воспоминания и утерянные связи, так и неразрешенные вопросы, уроки, загадки.

– А без твоих бандитских замашек нельзя было обойтись?

Словно на крыльях машины времени, Даниэла вернулась в каменный дом на краю Малафе́ммины, переделанный из монастырской мельницы в столярную мастерскую Пьетро Гекати. Год назад она зареклась тут появляться. Внутри все так же пахло древесиной и лаком, солнечный свет еле пробивался в маленькие окна, а на полках стояли какие-то деревянные заготовки табуреток.

Пьетро чистил наждачной бумагой оконную раму, сотрясаясь тощим телом в черной рабочей униформе и длинными до плеч жидкими волосами. Даниэла ужаснулась красному шраму от левой щеки до подбородка, которого раньше не было. Бережно, словно ребенка, Пьетро отложил свое изделие на стол.

– Знаешь, не любят здесь чужаков. Молва долетела, что девушка с пятном от ожога на шее кого-то искала, но не меня. Почему не зашла?

– Разве я тебе что-то задолжала? – Даниэла села на круглую обшарпанную табуретку, собрала волосы в шишку и потянулась за карандашом в кружке.

– До сих пор сердишься? – Пьетро схватил ее за руку. – Тогда зачем вернулась?

– Это тебя не касается.

– Разве не я помог тебе, когда ты работу искала?

– Работу наводчицей? Спасибо, не надо. Не хочу больше ничего знать о человеке, который убивает. Да мой отец перевернулся бы в гробу! – Она отняла руку.

Пьетро прищелкнул языком.

– Не суди, Даниэла. Ох, не суди! Я дал тебе крышу над головой, еду. Семью.

– Семью? – переспросила Даниэла с презрением, отодвигая в сторону стружки, и уселась прямо на стол. – Семью из бандита и наемника? Ты думаешь, я не знаю, чем ты до сих пор промышляешь? Как можно жить с этим?

– Я делал эту работу ради денег. – Вспыхнул Гекати и понизил голос. – Ты же знаешь, зачем мне они. Но при этом не забывал о своих принципах. Я не предаю своих.

– Разве у тебя был выбор? – горько усмехнулась Даниэла, спрыгнув со стола. – Вот и сейчас ты лжешь. Знаю, что ты сделал с сыном и мужем Грации. Ты в курсе, как она после их гибели озверела?. И прокляла тебя. Можно сказать, что ты, кроме этого, повинен и в той жестокости, которую обрушила Грация на нас, сирот.

– Это мой крест, Даниэла. Отвечу в свой судный час. Не могу по-другому. Ты же знаешь почему.

– Это чудовищно! – Отмахнулась девушка, не желая углубляться в эту тему. У нее своих тайн по-горло.

– Стала моралисткой? – Пьетро усмехнулся. – Раньше ты была более сговорчивой.

– Просто подумала, не ты ли причастен к гибели моих родителей? – Парировала Даниэла. – Ведь это случилось недалеко отсюда. А потом сделал так, чтоб я ни о чем не подозревала.

– Не говори так, Даниэла. – Он сурово посмотрел на нее. – Ты для меня как дочь. Я тебе доверял. Хотел сделать счастливой.

– Счастливой? Из-за «счастливого» прошлого я поругалась с Линдой. А потом ее убили. – Даниэла вздохнула – Прошлое меня не отпустит.

– Линда мертва? – Гекати замер. Судя по реакции, он ее знал.

– Вот как? Ты был хорошо с ней знаком? Хотя чему я удивляюсь.

– Я тебя предупреждал, что Филодоро еще больший гадюшник, чем это место. – Пьетро взялся за лобзик и обошел Даниэлу. – Не думала, может, кому-то был нужен твой переезд туда? И почему Линда погибла?

– Говори конкретней. – Даниэла нахмурилась и положила руку на лобзик, не давая Гекати приступить к работе.

– Ты ведь знаешь, что Розарио уже много лет доставлял письма из неволи, когда ездил в тюрьму исповедовать и причащать.

– Почему «доставлял»? Он завязал с этим?

– Тебе твои монашки не сказали? Розарио уже несколько месяцев как мертвым в лесу нашли. И мой бывший напарник, что много лет в тюрьме работает, видел, как каноник наведывался в камеру одного очень опасного мафиози. Уверен, что не только ради исповеди. Его имени он не сказал.

– И ты мне только сейчас об этом говоришь?

– Ты же обходишь меня стороной! – вспылил Пьетро, скинул ее руки с лобзика и вернулся к работе.

«Так кем же являлся на самом деле Розарио? Смешным Сахристой или дельцом мафиози, поставленным следить за приютом? А что, если Розарио был послан Бесси? Бесси, Розарио, Диего – все они в сговоре?» – Пряча ужас, Даниэла гордо выпрямилась и направилась к выходу.

Пьетро бросил ей вслед:

– Даниэла!

Она обернулась.

– Будь аккуратна!

– Это угроза?

– Глупая! Предостережение. Кто-то крупно тебя подставил.

* * *

После того, как Даниэла покинула мастерскую, Пьетро почувствовал себя грязным, будто кто-то вылил на него помои, хотя совесть уже давно подчинялась холодному рассудку. Но Даниэла умела вывести его из себя.

Не заперев дверь, он прошел пару улиц, тех самых, по которым ранее бродила Даниэла в поисках особняка врача. Когда увидел белое двухэтажное здание, прибавил шагу. За муниципалитетом свернул направо. Поднялся на второй этаж. Не обращая внимания на окрики дежурной медсестры, толкнул дверь в реанимацию.

Три кровати в холодной белой палате. Запах антисептиков и страха. Писк и щелканье аппаратов. Бегающие по монитору огоньки угасающих жизней. Под трубками он почти не видел ее лица. Белая, как само имя – Бьянка. Он взял ее руку и затрясся в рыданиях:

– Amore! Любовь моя! Ты ведь не оставишь меня?