После пережитого стресса сны Скорпиона могут быть особенно яркими и значимыми, отражать их внутренние переживания и предвещать события. Правда, важно уметь разгадывать их по ключевым элементам, чтобы понять чувства и изменения энергетики. Особенно важно обращать внимание на эмоции, которые эти сны вызывают. Это поможет лучше осознать не только свои страхи, но и желания.

Сон Даниэлы был беспокойным. Она то сворачивалась калачиком, то обнимала подушку, потом вовсе оттолкнула ее от себя, да так, что чуть не уронила с тумбочки стакан с водой. С тех пор, как в приюте случился пожар, ночью ей часто снились кошмары и хотелось пить. Она проснулась. Прислушалась к шороху. Кто-то скрипнул крышкой мусорного контейнера за окном, потом стукнул чем-то о его стенку. Даниэла вытерла пот со лба, пытаясь сосредоточится на том, что ей приснилось: появился Бесси, снял с могилы букет, вручил ей. Но она отстранилась. Тогда старик взял со стола пистолет, приставил к горлу, гипнотизируя выцветшим взглядом. Нечеловеческим голосом произнес: «Твой шрам – это метка Бога. Он даровал тебе способность выполнить мое задание. Итак, твое решение?»

Из вязкого состояния кошмара ее окончательно вырвал звон ключей в прихожей. Даниэла настороженно прислушалась. Раздался знакомый женский кашель. Это вернулась Ева, соседка по квартире, видно, после очередной подработки в ресторане. Она старалась сильно не шуметь, и Даниэла вновь уснула. На этот раз она погрузилась в темноту пустынного склепа. Тяжело дыша, почувствовала, как обдало сверху вниз холодом. Так всегда появлялся дух, что желал пообщаться – старуха-аристократка. Только на этот раз она бросила к ее ногам коричневый портфель, со словами «Анима белла». Из портфеля вывалились письма, фотографии, потом выбежали тараканы, маленький скорпион. Он собирался ужалить в ногу. От страха Даниэла не могла двинуться с места. Только ловила безмолвным ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Тут она окончательно проснулась. Села на кровати. Вспомнила, что сегодня заступает во вторую смену. Отлично. Значит будет время посвятить утро себе. Встала под душ, энергично натирая кожу мочалкой и марсельским мылом. После этого еще долго подставляла лицо потоку воды, чтобы смыть и дурной сон, и воспоминания прошлой ночи. В голове билась мысль: «А вдруг он вправду поможет найти убийцу родителей?» Закутавшись в махровое полотенце с морским пейзажем, Даниэла подумала, что еще ни разу не видела море. «Я бы его любила». И вдруг схватилась за шею. Но сейчас не шрам привлек ее. Нет. Она заметила, что на шее нет медальона. Того самого, что надела на нее Франческа, после того как круто изменилась ее жизнь. «Где я могла его потерять? В клубе? На танцплощадке? Вечером, когда поругалась с Линдой? А если Рафаэле что-то узнает? Впрочем, как-нибудь выкручусь, что-нибудь придумаю».

Даниэла отправилась на кухню, сварила себе кофе. Намазала печенье ежевичным вареньем. «День должен идти так, как я хочу. А Бесси… Пусть он катится к черту! Я не собираюсь работать на мафию».

Весело напевая себе под нос, сошла с автобуса и направилась в сторону кондитерской. Поравнявшись с белыми двухэтажками с деревянными ставнями цвета горького шоколада и гипсовой лепниной, Даниэла заметила, что над головой на тонком проводе висит жестяной фонарь, похожий на креманку. Сверху на него неуклюже приземлилось белое воздушное облако, словно взбитые сливки на мороженом. Запах свежего хлеба из булочной на углу, яркие вывески магазинчиков, спешащие по делам люди наполняли ее ощущением магии, напоминая, что жизнь – это дар, а она должна научиться пить ее глотками, как вино из бокала.

В такие моменты Даниэла вспоминала один момент из своего детства: Франческа на кухне раскатывала колбаску из песочного теста со словами: «Ваше прошлое – это не приговор, можете сделать из него все, что захотите». И Даниэла лепила из теста нож, чтобы отрезать все путы своего несчастливого прошлого, или птичку, стремящуюся к свободе, или конфетку, как напоминание о маленьких радостях жизни. «Почему бы мне не сделать сегодня то же самое?»

Но, приближаясь к кондитерской, она заметила у входа скопление людей, мигающую сирену и полицейских, которые беседовали с Рафаэле. Сердце заколотилось, отдаваясь в ушах гулким тревожным эхом. В этот момент Даниэла поняла, что произошло что-то ужасное.

Пройдя сквозь толпу зевак, она скользнула внутрь. В глубине коридора вход в раздевалку преграждали белая ширма и желто-черная полицейская лента с надписью «Вход запрещен». В узкую щелку между панелями ширмы она заметила людей в белых костюмах с капюшонами и масками, как у пасечников. Они сновали туда и обратно, щелкали фотоаппаратами тело на полу.

Ей навстречу вышел Серафино и дал понять, что раздевалкой сегодня будет служить санузел. Он показался ей чем-то обеспокоенным.

Мимо пробежала маленькая брюнетка, официантка, Диана, бросая на ходу:

– Это ужас! Она вся синяя, у рта белая пена.

– Да что случилось? – воскликнула Даниэла.

– О, сердце мое! Беда! Линда esta muerta… – взволнованно ответил Серафино, протягивая Даниэле пакет с чистой униформой.

– Что?!

– Линда мертва! – ответил Серафино, кивая в сторону женской раздевалки. – Ее отравили. Никого дальше офиса Рафаэле не пускают.

– Отравлена?! – Даниэла пыталась осмыслить произошедшее, не находила слов. – Линда? Кем? Когда?

– Не знаю. Первым ее нашел сторож. Он услышал странные звуки. Потом пришел я. На полу валялась распотрошенная сумка Линды. Возможно, она искала свой телефон. Я позвонил Рафаэле. Это он сообщил в полицию. Похоже, она обедала рыбным супом.

– Рыбный суп?

– Да, вчерашним рыбным супом. Твоим.

– Не понимаю.

– Любопытный дельфин. – Серафино потянулся, чтобы обнять ее. – Они поговорят с тобой и отпустят.

– Со мной? – Даниэла почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Я попросил Рафаэле, чтобы они вызвали тебя в отделение. Пока не пришла повестка, не за что переживать.

– Но почему? – недоумевала Даниэла.

– Просто, они уже всех опросили. Не переживай.

– Я не убивала ее! – Даниэла отскочила от него, вдруг вспомнив вчерашний инцидент с Линдой.

– Будь спокойна, я им ничего не сказал, – солгал Серафино. Полицейский агент пообещал не выдавать его. – Даже если слышал, ми корасо́н. Я все слышал.

Даниэла беспомощно посмотрела на Серафино, качая головой.

– Ты сказала, что убьешь ее. Помнишь?