Когда кажется, что все потеряно, Скорпионам нужно немного времени, чтобы вновь ощутить свою внутреннюю мощь, и тогда к ним возвращается смелость для встречи с опасностью – лицом к лицу.

– Какого хрена мешок-то ей на голову, нацепили, олухи? – Резкий, с хрипотцой голос – первое, что услышала Даниэла, когда ее толкнули на цементный пол. – Диего, где ты нашел этих чудиков? Чтобы завтра их тут не было!

После короткой паузы воздух снова разрезал стальной голос:

– Слышали? Пройдохи!

Кто-то рывком потянул мешок. В нос ударил тяжелый запах сырости и еще чего-то мерзкого и сладкого – не то парфюма, не то цветочного аромата. От этого тяжелого аромата Даниэла едва дышала. Могильный холод пробирал до костей. Конечности так замерзли, что она не могла ими пошевелить. В глазах потемнело, несмотря на зажженные повсюду свечи. Казалось, страх поселился внутри, заставляя каждую клеточку дрожать от ужаса перед неизвестностью – наедине с четырьмя монстрами. Лишь сердце гулко стучало, напоминая, что она еще жива.

Все же Даниэла осмелилась посмотреть в сторону обладателя голоса. Он сидел за столом. Рядом с ним стояла бутылка красного вина, бокалы из желтого хрусталя, тарелка с сыром, пачки денег и пистолет. Она не догадывалась, кем мог быть этот невысокий пожилой мужчина с темными прямыми волосами с проседью, элегантно зачесанными назад, и следами былой красоты и стиля. «Кто он?» Даниэла судорожно рассматривала место, в котором находилась. По всей видимости, фамильный склеп. По бокам от стола располагались чьи-то саркофаги с богатыми венками из свежих белых цветов и электрическими свечами. На стенах висели портреты – женщины-аристократки, нескольких представительных мужчин, один из которых, в костюме с темными волосами и холодным взглядом, чем-то напоминал синьора перед ней.

– Итак? – Его выцветшие, цепкие глаза впились в Даниэлу. – Кто ты?

Она не отвечала, рассматривая других парней. Двое беспокойно топтались возле могил. Третьему, которого он называл «Диего», хозяин сделал знак. «Откуда он кажется мне знакомым?» Она насторожилась, пытаясь вспомнить. «Диего?! Противный Диего из приюта? Хотя чему я удивляюсь, раз его сестра тоже в этом городе». Впрочем это было не важно. Сейчас ее жизнь висела на волоске и вполне вероятно она видит их всех первый и последний раз.

Диего налил в пустой бокал вина и протянул пленнице.

Даниэла закачала головой. Самообладание возвращалось к ней.

– Отказывается пить в вашей компании. – Диего противно захихикал слащавыми губами и тряхнул головой. Пружины черных мелких кудрей спадали на выпуклые темные глаза, которыми он пожирал ее, как черная дыра. Даниэла презрительно пробежалась по его фигуре глазами. Высокий, плотный. «Нет, определенно это Диего из приюта».

Мужчина, сидящий за столом, поднял палец, призывая Диего молчать.

– Синьорина, не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Только предупреждаю – хочу слышать правду. Хотя я догадываюсь.

Даниэла не понимала, стоит ли ей озвучивать имя человека, с которым она так надеялась здесь встретиться. По всей вероятности, вряд ли перед ней сидел Энио. «Я попалась в ловушку, летела глупым мотыльком на свет и здорово обожглась. Впрочем, мне ничего теперь не остается, кроме как говорить правду. Если это не спасет мне жизнь, то, по крайней мере, позволит выиграть время».

– Я… я Даниэла Гримальди, – произнесла она тихо. – Много лет назад в автомобильной аварии из всей семьи выжила только я. Какой-то человек спас меня за несколько минут до того, как машина взорвалась. Я выросла в приюте Святой Катерины.

– Святой Катерины, говоришь?

Когда мужчина встал из-за стола и приблизился, она заметила, что он хромает на правую ногу.

– Да, меня воспитывала сестра Франческа. – Даниэла поглядывала на пистолет, который поблескивал из кобуры. «Может, у меня получится выхватить и убить его одним выстрелом, как в фильмах? Но что я этим решу? У него еще трое помощников!»

– Франческа. – его голос вдруг стал мягче и задумчивее. – А что ты делаешь в Филодоро?

– Работаю в кондитерской Карризи.

– Почему именно у Карризи? Тебя прельщает, что хозяин кафе холост?

– Вовсе нет. Все эти годы мне писал друг отца. Он знает наверняка, что в гибели моей семьи виноват мафиози. Его имя Бесси. Бенито Бесси. Я навела справки. В Филодоро живет Рафаэле, его сын. Он поможет мне выйти на него.

Имя «Бесси» вдруг вызвало в ней волну гнева и решительности, настолько сильную, что она была готова вернуться в прошлое, преодолеть пространство и время, и отыскать его. Все эти годы убийца родителей оставался для нее символом Ада, воплощением ее страхов и потерь. Злом, отнявшим у нее семью. И теперь Даниэла была готова стереть его в порошок, как бы влиятелен и силен он ни был, растворить эту черную дрянь яркими солнечными лучами.

Но мужчина взглянул исподлобья и вдруг засмеялся так сильно, что крест на массивной золотой цепи на его груди затрясся. Если его голос произвел на нее впечатление, то смех вызывал отвращение. Громкий и хриплый. Кажется, он понял это, посмотрел на нее сурово:

– «Рафаэле»? «Найти Бесси»? И ты уверена, что именно он совершил это преступление?

– Да, так мне рассказал друг отца. Он… писал мне все эти годы и точно знает, кто за всем этим стоит.

Гангстер усмехнулся, пригубил из бокала и немного театрально произнес:

– Ты еще так молода, Даниэла. Столько всего не знаешь. Кто друг. Кто враг. Отцовский друг тебе пишет. Откуда?

– У него какие-то проблемы с законом. Его оговорил конкурент. Тоже адвокат. Он обещал, мы встретимся. Непременно.

– Встретитесь, – почти шепотом пробурчал он. – Конечно! – Он покачал головой. – Ты не знаешь, кто он. Не знаешь, кто я. Не знаешь куда и зачем пошла.

Бесси поднялся, обошел стол и остановился в двух шагах от Даниэлы. Он изучал каждое ее движение.

Даниэле показалось, что он откровенен в своих словах.

– Что вы хотите сказать? – Даниэла слегка пошевелилась. Слова незнакомца легко и быстро перечеркнули все многолетние ожидания. От этого стало не по себе.

Бесси выпрямился:

– Это я спас тебе жизнь.

Воздух застыл в легких. Даниэла снова замерла. Нет. Заледенела. Но разум кричал: «Напасть на него, растерзать на мелкие кусочки, скормить бродячим кладбищенским собакам! Это он бросил меня в ад одиночества!». Ее пальцы инстинктивно сжались вокруг собственного горла, словно она пыталась выдавить из себя застрявший крик.

– Это вы?! – прохрипела Даниэла.

Мафиози улыбнулся. Приблизил свое лицо к ее уху и произнес:

– Демон и ангел во плоти. Погубил множество душ и спас одну – единственную. Да. Я – Бесси.