– Вадя, да ты чего? Она ведь кроме тебя ни с кем больше не гуляла, мы все свидетели.
Парни утвердительно загудели. Вадим упрямо хмурил красивое, но хитроватое лицо. Он все решил.
– Нет, пацаны, не надо. Значит, не местный постарался. Она же в клуб ездила? То-то!
– А почему бы ей не ездить? Тебя не было сколько? Ты на учебе почти всегда. Тем более она не одна, а с нашей компанией.
– Не мой ребенок, ясно? Я все посчитал. Нагуляла, вот и пусть теперь…
– Галимый счетовод из тебя, Вадя. Вот, смотри…
Самый взрослый, Михаил, растопырил пальцы, приготовившись к счету, но Вадим, напряженно глядя за их спины, вдруг отскочил и резко попрощался:
– Все, пацаны, мне пора!
Он припустил к выезду из села. За ним с криками «Стой, скотина!» ураганом несся старший брат Вероники. Еще вчера они были друзьями… Атлетичный и сильный Денис против рыхловатого Вадима. Старший брат догнал обидчика сестры, и они кубарем покатились в высокую траву.
– Ставлю пятерку на Дениса, что он сделает из Вадюши отбивную, – предложил хладнокровно Димка.
– Все ставят на Дениса, уймись, – отмахнулся главарь-Михаил. – Ладно, пошли разнимать, не то убьет эту неженку городскую.
О беременности Вероники узнали только когда у нее начал расти живот. В том числе и родители.
Она была красавицей. Красота ее была одной из тех, которой невозможно завидовать – только восхищаться. Когда она проходила мимо меня в своих коротеньких шортах в цветочек и желтом топике, я невольно засматривалась на ее модельные ноги. А волосы… Они лились до лопаток блестящей волной из черного шелка. Глаза у Вероники большие, бархатные и добрые. А душа простая-простая, как те цветы на деревьях в мае: они так естественны, так прекрасны, несмотря на свою простоту… Их нюхаешь с упоением, и собственная душа наполняется мимолетной радостью жизни. А она мимолетна, эта радость… и эта жизнь. Вероника была весной.
С Вадимом ее познакомил собственный брат. Вероника всегда была девушкой хоть и порядочной, но не робкой. Чувства развивались стремительно. Пара была красивой. Вероника тянулась к Вадиму всем сердцем и, когда он был рядом, оплеталась вокруг него, как бесстрашный полевой вьюнок ползет по декоративной розе, не замечая колючих шипов. Вероника так и светилась от счастья. Вадим, казалось, тоже, но этот взгляд с хитрецой и его ощущение некоего превосходства… Как же! Ведь он студент института, а Вероника так, деревенская, и учится на медсестру… Моя интуиция настораживалась при виде влюбленной пары.
– Что же ты будешь делать, Вероника? Бросишь учебу?
– Пока возьму академ, а там посмотрим.
Живот девятнадцатилетней Вероники был уже весьма хорош, вот-вот родит. Мне семнадцать, и до недавнего времени мы редко общались, гуляя в разных компаниях. Сентябрь сидел на носу и щекотал прохладным перышком ноздри – совсем скоро я уеду в областной город на первый курс. Как-то Вероника взглянула на мои ногти и предложила сделать маникюр за небольшую сумму. Она заканчивала какие-то курсы. Мне он, если честно, и не сдался, но хотелось пообщаться с ней поближе, да и вдруг человеку в таком положении просто нужны деньги?
Я пропетляла мимо кучи железного хлама в ее дворе (родители Вероники занимались приемкой металла) и нырнула под оплетенный виноградом навес, где меня с полной обоймой лаков уже ждала красавица Вероника.
– Можно личный вопрос?
Вероника кивнула, старательно нанося на мои подпиленные ногти темно-синий лак.
– Ты его специально оставила или уже выбора не было? – я указала глазами на ее живот, не догадываясь, что режу мясо тупым ножом от столового прибора. В тот момент тактичность явно изменяла мне с кем-то другим.
Вероника взглянула на меня, как на дурочку. В ее взгляде читалась Женщина и горький опыт первой любви. А я… Что я? Я в настоящих вещах еще ничего не смыслила.
– Вот если я тебе сейчас руки отрежу, ты дальше жить сможешь?
Я опешила, а Вероника продолжила. Сколько боли было в ее бархатных глазах!
– А я отвечу тебе: сможешь. Только зачем? Ты хоть осознаешь, насколько они тебе нужны? А я осталась и без рук, и без ног, Ань. Вот так я люблю Вадима. Да, несмотря ни на что! Он во мне. Я не знаю, как это объяснить… Я чувствую себя с ним единым целым.
– Но я спросила о ребенке…
– А ребенок это и есть Вадим. Он плод нашей любви – так я его вижу. С первой секунды, когда я узнала о беременности, я поняла, что жизнь без этого ребенка не будет иметь никакого смысла. И так же я подумала о Вадиме, впервые его увидев.
Внезапно Вероника предложила мне съездить в кафешку с танцполом под смешным названием «Петушок», и я согласилась. Нас отвез мой отец. Мы протусили там часа три, пока папа гонял чаи у бабушки в гостях. Вероника танцевала, вертя своим внушительным животом так самозабвенно, что я начала бояться, как бы ребенок из нее вот-вот не вылетел. Переживая, я смотрела только на ее живот. Вероника не смотрела ни на кого. В каждом движении был порыв отчаяния. Плевать на все. Она не сожалеет. Привет, молодость, привет.
Через два года, возвращаясь с вечерней прогулки с приятелем, я застала парня моей подруги в кустах с… Вероникой. Они целовались. Подвыпившая красавица отвернулась. После родов она немного поправилась, а глаза… они были потеряны, несчастны. Мы не стали развивать неловкую сцену и тронулись дальше.
После тот паренек долго заглядывал мне в глаза, как невинный песик, и был самой любезностью. Я не рассказала подруге – для той, что являлась мне почти сестрой, это был бы ужасный удар. Да и имела ли я право влезать? До сих пор мучаюсь с ответом. По прошествии лет я понимаю, что все-таки стоило рассказать.
Мальчишка Вероники подрастал и в три года стал вылитым папой. Вадим как-то увидел его. В молодом человеке шевельнулась отцовская ответственность… Так они стали жить в городе вместе. Да, Вероника его простила. Но что-то навсегда сломалось в их королевстве кривых зеркал, и через два-три года они окончательно расстались.
Прошло какое-то время. Вероника вышла замуж и уехала жить в столицу. Там у нее родилось еще два мальчика. Оба красавцы, но старший самый впечатляющий. Она заметно поправилась, и жизнь ее порою била, но… Она счастлива. Я вижу это по ее бархатным, добрым глазам. В них все еще цветут наивность и весна. И долгая, красивая печаль, что пахнет яблоневым цветом. Ведь цветение весны так быстротечно и прекрасно! Как и жизнь наша, хоть бывает и трудною. Но мы стараемся. Несмотря ни на что.
P.S. А старший сын Вероники оказался вундеркиндом и в этом году оканчивает школу для одаренных детей.