Получив, наконец, сенатусконсульт с признанием его принцепсом и предоставлением ему всех необходимых полномочий, Проб направил сенату второе послание. В нем он предоставлял сенаторам право рассматривать апелляции на решения высших судей, назначать проконсулов, давать легатов бывшим консулам, наместникам провинций — преторское право и освящать сенатусконсультами законы, которые издаст. Но в нем нет даже намека на возвращение сенаторам их позиций в армии и «вооруженных» провинциях. Еще всего лишь 14 лет назад реформу Галлиена сенаторы восприняли как оскорбление, а теперь даже не вспоминали о своем прежнем положении в этих сферах. Не содержится в послании Проба и обещания вернуть сенату в каком-либо виде право чеканки монеты. Вместо этого он, следуя Аврелиану, именует себя на монетах deus et dominus. В отличие от Тацита он, опять же по примеру Аврелиана, прославляет Непобедимое солнце, с которым явно себя идентифицирует. Таким образом, фактически никаких существенных уступок сенату Проб не сделал. Можно говорить лишь об уточнении и небольшом расширении сенатских прерогатив. По сути дело ограничилось почти декорацией, но в сложившейся ситуации и она была важна.

Проб последовательно выстраивал свои отношения с сенатом, стремясь создать впечатление прихода к власти «хорошего императора». Составной частью этих отношений стала и его кадровая политика. Так, став в 278 г. второй раз консулом, он избрал своим коллегой Вирия Лупа, к этому времени проделавшего большую административную карьеру. Он уже был консулом-суффектом при Галлиене и наместником Аравии и Келесирии, iudex sacrorum cognitionum на Востоке и в Египте. В качестве такового он представлял персону императора при решении различных судебных дел во всей восточной части Империи. Это была, вероятно, чрезвычайная миссия, связанная, может быть, с разрешением различных юридических казусов, возникших после крушения Пальмирского царства. После консульства Луп занял должность префекта Рима, причем на целых три года, с 278-го по 280-й, в то время как обычным был годичный срок этого поста. Но, может быть, не менее важным для Проба было то, что Луп принадлежал к сенаторской знати и был, по-видимому, патрицием. Его дед выдвинулся при Септимии Севере, выступая в должности наместника Британии против Клодия Альбина, а отец и дядя прошли весь путь сенаторских магистратур — от квесторства до ординарного консульства. Проб явно давал понять, что он готов ввести в свое ближайшее окружение представителей сенаторской знати.

Большое значение придавал Проб идеологическому обоснованию своей власти. Следуя Аврелиану, он восстановил почитание Непобедимого солнца, хотя, по-видимому, и отказался от попытки создать на основе этого культа общегосударственную религию, снова стал именовать себя deus et dominus. Подчеркивая «вечность» своей власти, Аврелиан именовал себя perpetuus, однако Проб пошел еще дальше. На его монетах легенда ORIGO AUG (Происхождение Августа) сопровождается изображением близнецов Ромула и Рема и кормящей их волчицы. Таким образом, он возводил свою власть и, может быть, даже свое происхождение к основателям Рима.

Другой важной стороной его идеологической политики было стремление позиционировать себя как поборника мира. О мире говорили практически все римские императоры, но теперь это становилось особенно важным. Хотя Проб чуть ли не всю свою жизнь провел в армии, он не мог не сознавать, что Империя устала от многочисленных внешних и гражданских войн, и лозунг мира оказывался весьма актуальным. Но Проб не ограничился обычной идеей pax Augusta, пропагандировавшейся его предшественниками. Историки с некоторыми вариантами приводят его слова о том, что он надеется, что скоро воины вообще будут не нужны. Даже если эта фраза в том виде, в каком она приведена авторами, выдумана, она отражает идею Проба и впечатление, ею произведенное. Конечно, как утверждал и сам император, и, может быть, его окружение, и пропагандисты, это осуществимо только после победоносного окончания всех войн и устранения внутренних беспорядков. Трудно сказать, насколько такая позиция Проба была искренней. Во всяком случае, он пытался доказать, что при первой возможности намерен ее реализовать. В мирное время он заставил солдат осушать земли Паннонии и Мезии и сажать там виноградники.

Эта пацифистская идея была, возможно, частью общей программы внутренней политики Проба. Жестокий экономический и сопровождавший его демографический кризис требовали значительного внимания. Собственно, и его предшественники не оставляли экономику без внимания, но в основном их заботили финансы и налоги. Заслуга Проба была в том, что он обратился к реальному сектору экономики. Какие-то планы, по крайней мере в отношении Италии, строил еще Аврелиан, но они не были реализованы, в том числе и из-за противодействия высшей бюрократии. Проб не только выдвинул подобные планы, но и принял меры по восстановлению сельского хозяйства, и в первую очередь виноградарства. В свое время Домициан, стремясь уберечь италийское виноделие и виноградарство от провинциальной конкуренции, приказал вырубить половину виноградников в провинциях. Теперь положение радикально изменилось. Земледелие, в том числе и виноградарство, находилось в глубоком упадке. И Проб не только разрешил виноградарство в провинциях, но и всячески поощрял его. Конечно, немедленный эффект от этой меры ожидать везде было бы трудно, но шаг к возрождению земледелия он все-таки сделал. В этом же направлении шло распоряжение Проба о насильственном привлечении населения Египта к восстановлению плотин. Возрождение сельского хозяйства должно было сопровождаться и развитием торговли, которая никогда, конечно, не прекращала своего существования, но явно пришла в упадок. Проб обращал внимание и на эту сторону жизни. С задачей экономического возрождения Римской империи связано решение им проблемы трудовых ресурсов. Но парадокс заключался в том, что оно было возможным только в результате его победоносных военных кампаний.

Хотя Проб позиционировал себя как «императора мира», практически все его правление прошло в войнах. Германцы прорвались через Рейн и опустошали Галлию и, может быть, даже добрались до Испании. Без восстановления стабильности в Галлии и на Рейне думать о нормализации положения во всей Империи было нельзя. И Проб сам отправился туда. В конце концов, ему удалось одержать ряд побед и частично обезопасить рейнскую границу. Он даже основал на правом берегу Рейна укрепления, которые должны были защищать римскую границу от новых вторжений варваров. Победы римлян были оформлены соответствующими соглашениями. Именно в силу последних Проб предоставил зарейнским германцам поля, дома, зернохранилища, продовольствие, часть их поселив в районе Рейна, а часть даже отправив в далекую Британию, Но на нижнем Рейне у полководцев Проба успехи были далеко не так велики. Обострение положения в восточной части Империи заставило императора направиться на Балканы. Здесь ему пришлось вести упорную борьбу с бастарнами и другими народами, вторгшимися на римскую территорию. И его армия одержала очередные победы. По этому случаю Проб принимает титулы Германского и Готского, как это делали и его многочисленные предшественники. На какое-то время угроза со стороны варваров была ликвидирована, хотя говорить о полной стабилизации положения ни на рейнской, ни на дунайской границах было невозможно.

Нападения и бесчинства варваров были нс единственной угрозой для Империи. В самом Риме произошли беспорядки, вызванные выступлением гладиаторов (около 80 гладиаторов вырвались на свободу и занялись грабежом). Это, казалось бы, не очень-то значительное событие послужило, однако, толчком к более масштабному выступлению, ибо вместе с гладиаторами стали действовать и еще «многие». Неизвестно, выдвигали ли бунтовщики какие-либо требования или ограничились обычными грабежами и мародерством, но ясно, что выступление это было столь значительным, что сами римские власти справиться с ним не могли, и пришлось вмешаться императору, который направил туда войска, подавившие его.