— Я ежечасно получал отчёты от одного из моих информаторов. И я сам вижу, в каком ты состоянии. Не то чтобы это имело значение, тебе явно ничего не угрожало.

Я стараюсь не нервничать.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Возможно, все остальные были одурачены, Бо, но я знаю, что видел. Ты в сговоре с этим деймоном?

— В сговоре? Мы не в девятнадцатом веке, знаешь ли, — его проницательность выводит меня из себя.

Его густые седые брови опускаются, и кажется, что он изучает пустое место на своём столе.

— У тебя неприятности?

Интересно, он избегает моего взгляда, потому что не хочет видеть в нём ложь? Я подхожу к нему, заставляя поднять глаза.

— Нет. Всё хорошо. Я этого не планировала и не хотела, чтобы это случилось. Ты знаешь, что я с самого начала отчаянно хотела избежать этого проклятого интервью, — я делаю глубокий вдох. — Я не могу рассказать тебе правду о деймоне Какосе, потому что он чёртов деймон Какос. Но всё не так плохо, как кажется. Я обещаю.

Он пристально смотрит на меня.

— Он убил человека.

— Возможно, этот человек это заслужил.

Плечи моего деда слегка опускаются.

— А что случилось с твоим решительным неприятием смертной казни?

— Я не убивала Маркуса Лэнскомба, — мягко напоминаю я ему.

— И всё же, — ворчит он.

Я потираю лоб.

— Сколько ещё людей заметили?

— Что ты выиграла битву, в которой победить было невозможно? Никто. Я даже связывался с МИ-7, — в его тоне слышится нотка отвращения. — Очевидно, что их стандарты упали. В моё время было бы проведено полномасштабное расследование.

Я не должна чувствовать облегчения, но я чувствую.

— Что ж, — говорю я бодро, — я уверена, что всё это достаточно скоро уляжется.

***

В конце концов, требуется три дня — и немалые усилия с моей стороны, чтобы ответить на бессмысленные вопросы — прежде чем папарацци покидают улицу перед зданием «Нового Порядка». Дрехлин тратит время на то, чтобы почти ежечасно жаловаться. Он прислал нам счёт за потерю дохода от всех клиентов, которые внезапно отказались от операций по удалению корневых каналов. Я предлагаю оплатить, хотя и надеюсь, что до этого не дойдёт. Содержание собаки, которая ест почти всё подряд, обходится мне дороже, чем я думала.

С некоторым облегчением я наконец-то выхожу на улицу, чтобы выполнить настоящее задание. Я работаю в паре с Мэттом, и это почти как в старые добрые времена. Жаль, что он так серьёзно отнёсся к моим указаниям «одеться для ночной прогулки по городу». На нём лиловый бархатный костюм, узкий галстук и рубашка с узором в огурчик. Он больше похож на ходячую гостиную девятнадцатого века, чем на сексуального вампира двадцать первого века. До того, как на него подействовали чары О'Ши, у него был обширный модный гардероб. Откуда взялся этот наряд, я понятия не имею.

Решив не ввязываться в долгую дискуссию о достоинствах бархата, я не комментирую его наряд. Вместо этого я беру его за руку, когда мы паркуемся за углом эксклюзивного ночного клуба, на который мы нацелились, и указываю ему в направлении очереди.

— Тебе нужно попасть внутрь, — инструктирую я.

— Почему ты не можешь пойти со мной?

— Я не могу позволить, чтобы меня узнали. Я подожду здесь, на тот случай, если Бергман выйдет. Нам нужно прикрыть все тылы.

— Хорошо, Бо, — он энергично кивает. — Ты уверена, что они впустят вампира?

— Они впустили Бергмана, — я протягиваю Мэтту маленький фотоаппарат. — Если увидишь что-нибудь подозрительное, сделай несколько снимков. Нам нужны доказательства того, что он работает на Стюарта, прежде чем мы начнём действовать.

Я легонько подталкиваю его локтем и наблюдаю, как он пробирается в конец очереди. Он тут же заводит разговор с симпатичной блондинкой. Несмотря на его странный наряд, она, кажется, поддаётся на его ухаживания. Я улыбаюсь с мрачным удовлетворением, затем перехожу дорогу и поднимаюсь на крышу здания напротив.

Один из барменов рассказал нам о деятельности Бергмана Стюарта. Это был смелый поступок, учитывая, что вампир посещает этот клуб почти ежедневно, и руководство относится к нему как к желанному гостю. Но подсыпать людям в напитки и продавать запрещенные наркотики — это не то, к чему стоит относиться легкомысленно, особенно в наши неспокойные времена. Всё, что нам с Мэттом нужно сделать — это получить доказательства.

С моего наблюдательного пункта мне хорошо виден вход в клуб и переулок слева, где, по-видимому, заключаются сделки. Я устанавливаю камеру дальнего радиуса действия, чтобы получить наилучшие ракурсы, и делаю несколько пробных снимков. Удовлетворившись, я сажусь и жду.

Вскоре Мэтта и его новую спутницу впускают в клуб. Ему потребуется некоторое время, чтобы найти Бергмана и связаться со мной, поэтому я присаживаюсь на корточки и осматриваю очередь ожидающих людей. Некоторые выглядят нетерпеливыми, в то время как другие, похоже, скучают. Для посещения клуба время ещё раннее, но это место, по-видимому, популярно как среди трайберов, так и среди людей. Чтобы скоротать время, я смотрю на каждого в очереди, пытаясь решить, что для них является главным мотивом прихода сюда — потанцевать, выпить или подцепить кого-то. Только когда мой взгляд падает на напряжённо стоящую молодую женщину, я замечаю что-то выбивающееся из нормы.

Похоже, она одинока. Само по себе это не является чем-то необычным: я заметила нескольких других одиноких женщин, которых отнесла к категории «подцепляющих». Она одета в типичный для ночного клуба дресс-код — короткую юбку, туфли на высоких каблуках и симпатичный топ, но при ней нет сумочки, и я была бы удивлена, если бы в её облегающей одежде нашлись какие-нибудь карманы. Кроме того, несмотря на прямую спину, её правая рука опирается о стену, как будто в её организме уже столько алкоголя, что она боится упасть.

Когда очередь продвигается вперёд, она делает крошечные шаркающие шажки. Её голова заваливается то вперёд, то в сторону, и, хотя я не могу сказать наверняка с такого расстояния, могу поспорить, что её зрачки расширены. Я быстро принимаю решение и поворачиваю камеру, чтобы сфокусироваться на ней. Однако, прежде чем я успеваю сфотографировать её лицо, один из вышибал проходит вдоль очереди и кивает ей.

Мои глаза сужаются. Человека в её состоянии следует посадить в такси и отправить домой, а не предоставлять ему льготный доступ. Дородный вышибала, похоже, прекрасно осведомлён об её состоянии. Не говоря ни слова, он берёт её за руку, чтобы помочь пройти к выходу. Когда я вытягиваю шею, чтобы лучше видеть, я вижу, что он практически тащит её. Интересно.

Я нажимаю кнопку связи.

— Мэтт, где ты?

— Прошу прощения?

— Где ты?

— Прошу прощения?

Я раздражённо закатываю глаза и пытаюсь ещё раз.

— Где. Ты? — я произношу это так громко, как только осмеливаюсь.

— О, извини, здесь немного шумно. Я наблюдаю за Бергманом. Он сидит за столиком с несколькими другими.

— Вампиры?

— Нет, люди. Может, мне начать фотографировать?

Было бы неплохо узнать, кто такие спутники Бергмана, но я не могу избавиться от ощущения, что с этой девушкой что-то не так.

— Вообще-то, не мог бы ты пройти в переднюю часть зала? В зал входит молодая женщина в чёрной мини-юбке и розовом топе. Брюнетка. Выясни, куда она идёт.

— Прошу прощения?

Я стискиваю зубы.

— Я сказала, в зал…

— Подожди, — перебивает Мэтт. — К Бергману подходит женщина. Каштановые волосы, розовый топ. Кажется, она немного неуверенно стоит на ногах.

Я тихо шиплю.

— Присмотрись к ней.

— Прошу прощения?

Я впиваюсь ногтями в ладони. Мэтт не виноват, что в клубе так шумно. Он также не виноват, что, благодаря моему статусу второстепенной знаменитости, всё пройдёт легче, если я останусь на улице. Хотя это чертовски раздражает.

— Следи за женщиной, — повторяю я.

В моём наушнике раздается потрескивание. Я надеюсь, что Мэтт получил сообщение. Я перенастраиваю камеру и с тревогой осматриваю вход и переулок. К сожалению — или к счастью, я полагаю — ни там, ни там не происходит ничего необычного. Я напрягаю мышцы и пытаюсь сосредоточиться.

Раздаётся ещё один треск.

— Эй! — я слышу крик Мэтта. — Отпусти меня! Я ничего не делал!

Дерьмо. Что бы он ни сделал, или кто бы его ни заметил, по крайней мере, у него хватило предусмотрительности подключить меня к общению. Не проходит и пяти секунд, как в дверях возникает потасовка, и Мэтта бесцеремонно вышвыривают вон, отчего он шлёпается на задницу. Люди в очереди смотрят на него широко раскрытыми глазами. Он моргает, глядя в мою сторону.

— Не смотри сюда! — предупреждающе бормочу я.

Мэтт резко опускает взгляд, встаёт на ноги и отряхивается. Галстук у него съехал набок, а на плече пиджака прореха.

— Что случилось?

Он отходит на несколько шагов, чтобы скрыть тот факт, что разговаривает.

— Я не знаю. Я не был рядом с Бергманом, честное слово. Я только сделал то, что ты просила.

— Наблюдал за женщиной?

— Именно так я и сделал.

Я прикусываю губу. Мэтт воспринимает каждое указание буквально. Вероятно, он уставился на брюнетку и не сводил с неё глаз. Тот факт, что его выгнали за такой поступок, подтверждает мои подозрения: она как-то связана с Бергманом, но я не знаю, как именно.

— Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это убраться оттуда, — говорю я ему. — Они и так будут в состоянии повышенной готовности. Если ты сейчас уйдёшь, они могут подумать, что ты просто на неё запал.

— Она была довольно милой, — отвечает он. — Даже если у неё трусики были видны через одежду.

— Ты действительно пялился на неё, да?

— Я всего лишь сделал то, что ты мне сказала. По-моему, у неё кружевные трусики.

Я закатываю глаза. Слишком много информации.

— Ты отвратителен. Шагай уже. Встретимся у мотоцикла, когда я закончу.

Мэтт слегка кивает и засовывает руки в карманы, уходя и насвистывая. Он настолько заметен, что я удивляюсь, как вышибала, хмуро смотрящий ему в спину, не последовал за ним. Мэтт может постоять за себя в драке; в конце концов, он бывший военный.

Я снова переключаю своё внимание на клуб. Я действительно ненавижу сидеть сложа руки и ждать, когда что-то произойдёт. Меня это не устраивает. Если Арзо и мой дедушка хотели, чтобы кто-то занимался только тем, что следил за Бергманом и клубом, им следовало выбрать кого-то другого.

Я не настолько глупа, чтобы войти в клуб самой, но я могу подойти немного ближе. Я переключаю камеру в режим видеосъёмки и проверяю, записывает ли она происходящее. Я вынуждена выбирать между парадной дверью и переулком, но если Бергман выйдет из главного входа, я смогу с легкостью последовать за ним. Если что-то и произойдёт, то только на боковой улице.

Я покидаю свой пост и спускаюсь вниз, обходя очередь слева, чтобы никто меня не заметил. Окольным путём я добираюсь до дальнего конца переулка. Он выходит на улицу с двух сторон — со стороны входа в клуб и с той, что потише, за ним. Я пока не видела, чтобы кто-нибудь пользовался им как кратчайшим путём, так что, пока я держусь в тени, я буду в безопасности.

Я протискиваюсь так далеко, как только осмеливаюсь, и ныряю за мусорный бак на колёсиках. Там на удивление чисто; когда я поднимаю крышку, чтобы заглянуть внутрь, пахнет всего лишь пластиком. Клянусь, здесь даже никогда не видели мешков с мусором. Я обдумываю этот факт, когда боковая дверь клуба открывается, и я вынуждена прятаться за ней.

— Я не понимаю, почему мы всегда должны выходить сюда. Внутри гораздо уютнее.

— Бергман, Бергман. Ты должен помнить, что вампиры уже не те, что были раньше. Люди напуганы. Если ты начнёшь давить на них прямо посреди танцпола, мы потеряем многих наших клиентов-людей.

— Я трачу гораздо больше денег, чем они.

— Это правда. Но ты обращаешься к нам, потому что мы предлагаем лучшие товары. Вряд ли кого-то из нас устроило бы, если бы эти товары продавались у Стрингфеллоу.

— Полагаю, это будет означать, что я буду меньше пить. Честно говоря, я не знаю, что со мной случилось в прошлый раз, — Бергман фыркает.

Я слегка подаюсь вперёд, чтобы посмотреть, что происходит. Там двое мужчин, плюс Бергман. Насколько я могу судить из своего неудобного положения, они оба люди. Я прищуриваюсь. Он что, продаёт им что-то?

Дверь снова открывается. На этот раз женщина, которую я заметила у входа, спотыкаясь, спускается по ступенькам. Бергман хмурится и ловит её за руку, пока она не упала.

— Она пьяна? Вы же знаете, я люблю мясо чистым.

Мои губы кривятся. Этот кровохлёб — позор для своей Семьи.

— Она выпила слишком много мартини, вот и всё.

Я чешу в затылке. Судя по тому, что я видела до сих пор, она выпила не один мартини. Это не просто сделка с наркотиками.

— Боже мой!

Я замираю, осознавая, что позади меня раздаётся взволнованный крик. Я медленно поворачиваю голову, и мой желудок сжимается, когда я вижу двух женщин, указывающих на меня.

— Ты — Красный Ангел! Ребята! Подойдите, посмотрите! Это та вампирша, которая убила деймона Какоса! Та, у которой есть сверхспособности!

Появляются двое мужчин. Все четверо смотрят на меня так, словно я чёртов экспонат в зоопарке. Я отчаянно машу рукой, пытаясь заставить их замолчать, но уже слишком поздно — ущерб нанесён.

— Что там происходит? — один из парней из мутного клуба отрывается от компании и направляется ко мне. Между гражданскими в одном конце и Бергманом и его приятелями в другом у меня нет выбора.

Я чертыхаюсь и выхожу из-за мусорного бака.

— Привет! — весело говорю я. — Как делишки?

Мужчина выглядит почти таким же удивлённым, как и женщины.

— Ты… ты…

Я киваю.

— Я — Красный Ангел, — слова звучат глупо, но мне некуда деваться. — Я была неподалёку, увидела ваш клуб и подумала, что мне не помешало бы выпить. Я хотела воспользоваться боковым входом, чтобы избежать толпы, — я любезно улыбаюсь.