Из кабинета моего деда доносится сдавленный кошачий вой. Майкл указывает на меня и Арзо, смысл его слов ясен, прежде чем он хмурится, встаёт и осторожно открывает дверь. Рыжее чудовище моего деда вылетает наружу, плюясь и шипя. Она охраняет старика, издавая пронзительный визг, на который способны только кошки.

Дверь внизу с грохотом распахивается, и мы слышим шаги парамедиков. Мой дедушка издаёт зловещий хрип, а мы все молча смотрим друг на друга.

Глава 18. Больничные койки и колыбельки

Я сижу, откинувшись на спинку стула. Звуковые сигналы от множества аппаратов, окружающих распростёртое тело моего дедушки, успокаивают, но это палата интенсивной терапии; снаружи кипит работа, бригады врачей и медсестёр бегают от одного неотложного случая к другому. Каждый раз, когда это происходит, моё сердце сжимается.

Я беру дедушку за руку и сжимаю её. Он не отвечает.

— Мисс Блэкмен?

Я поднимаю взгляд и вижу врача в белом халате, стоящего в дверях. Он профессионально улыбается.

— Мы получили предварительные лабораторные анализы. Мы не совсем уверены, что случилось с вашим дедушкой. Это не сердечный приступ или инсульт, и нет никаких признаков внутреннего кровоизлияния.

— Яд, — хриплю я. — Вам нужно сделать анализ на яд.

Он застигнут врасплох.

— Пока ничего не указывает на…

— Пожалуйста.

Он кивает.

— Существует множество ядов. Это может занять некоторое время.

Я оглядываюсь на своего дедушку.

— Он никуда не денется, — у меня всё сильнее сжимается грудь. — Он поправится?

— Пока рано говорить. Он, безусловно, борется. Многие люди в его возрасте уже сдались бы.

Я слабо улыбаюсь.

— Он крепкий орешек.

— Судя по тому, что я слышал, это, безусловно, правда, — он встречается со мной взглядом. — И, судя по тому, что я о вас слышал, это относится и к вам тоже.

Я не отвечаю. Много же мне сейчас толку от статуса Красного Ангела.

— Вам следует пойти домой и немного отдохнуть. Пока что ему комфортно, и он не собирается просыпаться в ближайшее время. Вы не принесёте ему никакой пользы, если доведёте себя саму до болезни.

Я не шевелю ни единым мускулом. Несмотря на свои слова, доктор, кажется, не удивлён.

— Я вернусь примерно через час, чтобы проведать его.

Он оставляет меня в покое. Я смотрю на морщинистое лицо моего деда и убираю прядь волос с его лба. Ужасный фиолетовый оттенок исчез с его кожи, но теперь он кажется бледным и похожим на воск. Слеза скатывается по моей щеке.

— Как мы дошли до этого? — шепчу я. — Мне очень, очень жаль.

Раздаётся лёгкий стук в дверь. Входит Майкл и протягивает стакан.

— Я взял эту кровь из вампетки на улице меньше десяти минут назад, — говорит он. — Это не так вкусно, как пить из вены, но, по крайней мере, это немного подкрепит тебя.

Я беру у него стакан и глотаю кровь. Она ещё тёплая и легко стекает по моему горлу. Майкл внимательно наблюдает за мной. Закончив, я искоса смотрю на него.

— Зачем ты рассказал Лорду Галли о фальшивых свиданиях?

Он проводит рукой по волосам и вздыхает.

— Это не задумывалось как какое-то предательство, Бо, хотя я понимаю, почему ты так думаешь. На нашей последней встрече мы с Галли обсуждали идеи, как преодолеть негативное отношение прессы к нам. Он хотел, чтобы я заставил тебя вернуться в Семью Монсеррат. Он продолжал настаивать, а я разозлился и выпалил это.

Мои глаза сузились.

— Ты хочешь сказать, что поступил опрометчиво? Что ж, полагаю, мы оба склонны к необдуманным поступкам, — я не пытаюсь скрыть обиду в своём тоне.

— Я сожалею об этом, — когда я отвожу взгляд, Майкл продолжает настаивать. — Мне действительно жаль, но ты должна помнить, что я несу ответственность за жизни пятисот вампиров. Я должен работать с другими Главами и убедиться, что о Медичи позаботятся. Я не могу позволить себе всё испортить. Дело не в тебе, а в том, что обеспечит мир.

Я прикусываю губу и жестом указываю на своего деда.

— И это ты называешь миром?

— У тебя нет доказательств, что приступ твоего деда как-то связан с Медичи или Далией. Она мне тоже не особенно нравится, но она заслуживает презумпции невиновности.

— Ты знаешь, что она натворила в прошлом! Что она сделала с Арзо и как повели себя она и её чёртов муженёк! Она более чем способна на это.

— Возможно. Но я думаю, что насильственная вербовка заставила её начать всё с чистого листа.

— А ты ведь яро выступаешь за второй шанс, не так ли? — выплевываю я. — Ты и твоя банда декриминализированных вампиров.

— Арзо доверяет ей.

— Арзо ослеплён своим членом, — это грубо и не совсем верно, но я не беру свои слова обратно. Я вздёргиваю подбородок. — Я хочу с ней поговорить.

Майкл качает головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Мне всё равно, что ты думаешь. Я хочу поговорить с ней наедине.

— Арзо этого не допустит.

— Чёрт возьми! С каких это пор он стал главным?

— Бо…

Я встаю.

— Нет. Не начинай. С того момента, как я пришла сегодня в офис, ты обращаешься со мной как с чёртовым подростком. Ты действительно думаешь, что сможешь разобраться с бардаком Медичи без меня? Отлично. Валяй. Но ты не можешь помешать мне выяснить, кто навредил моему грёбаному дедушке. Если он умрёт… — я прерывисто вздыхаю. — Если он умрёт, я не буду отвечать за свои действия. Как только я закончу, вы с Арзо сможете простить меня и дать мне второй шанс. Вам обоим явно нравятся подобные вещи.

Он бесстрастно смотрит на меня.

— Я не враг.

Ещё одна слеза скатывается по щеке, но я яростно смахиваю её.

— Я знаю это!

Майкл протягивает руку и заключает меня в крепкие объятия. Какое-то мгновение я не отвечаю, но потом не могу сдержаться. Я обхватываю его руками.

— Всё будет хорошо, Бо, — шепчет он.

— Ты этого не знаешь, — бормочу я в ответ. — Ты правда не знаешь.

***

Я остаюсь у постели дедушки, пока темнота не воцаряется снова. Его состояние стабильно, и врач заверил меня, что он пробудет без сознания ещё как минимум двенадцать часов. Я даю понять, что они не должны никого пускать к нему без моего разрешения. Если это необычная просьба, врач не комментирует её. Думаю, меня выручает моя репутация персоны, которая сталкивается с опасностями.

Я даю свой номер телефона практически каждому медицинскому работнику, с которым встречаюсь, и прошу их звонить мне, если в состоянии моего дедушки произойдут малейшие изменения. Майкл уехал несколько часов назад. Галли, Бэнкрофту, Стюарту и ему самому ещё предстоит найти наилучший подход к Медичи. Я говорю себе, что нужно быть непредвзятой; возможно, им удастся переманить его на свою сторону. Учитывая, как далеко зашёл Медичи — и насколько публично — я в этом сомневаюсь. Но если у нас ничего не получится, прольётся много вампирской крови, так что я держу пальцы крепко скрещенными.

Не помогает и то, что я случайно слышу разговор двух обезумевших от горя членов семьи, которые спорят о том, стоит ли отвозить их любимого человека в комплекс Медичи, чтобы его обратили. Как бы мне ни хотелось вмешаться, я прикусываю язык. Учитывая, что мой дедушка на пороге смерти, отчасти я могу понять их чувства, даже если у меня скручивает живот. Интересно, догадывается ли Медичи о том, какой ящик Пандоры он открыл, предложив всеобщую вербовку? Возможно. Я могу представить, как он потирает ладони в неподдельном ликовании.

Единственное, что есть хорошего в действиях Медичи — это то, что, когда я выхожу из больницы, вокруг меня ошивается всего несколько журналистов, желающих сделать заявление. Очевидно, что меня потеснили в новостях. Я бормочу что-то о том, что больничный персонал делает всё, что в их силах, затем ухожу, оставляя их выкрикивать мне вслед пустые вопросы о выходке Медичи.

Когда я возвращаюсь, в «Новом Порядке» тихо, как в могиле. Все представители Стюартов, Галли и Бэнкрофтов исчезли. Вероятно, их вызвали домой, чтобы они разобрались с предстоящим противостоянием Медичи.

Чашка, из которой пил чай мой дедушка, тоже исчезла. Я хмуро смотрю на то место, где она стояла, и подхожу к письменному столу Далии, выдвигая ящик за ящиком. На ней невероятное количество косметики, но ничего компрометирующего: но она слишком умна, чтобы оставлять что-либо без присмотра.

Я покусываю щёку изнутри. У меня есть довольно чёткое представление о том, где она сейчас находится. Я могла бы постучать в дверь Арзо и потребовать разговора с ней. Вместо этого я достаю из кармана свой белый камешек и кладу его на её стол, уставившись на него. Сначала мне нужны доказательства, но я понятия не имею, как их получить.

Я смотрю в пространство и обдумываю различные варианты развития событий, когда слышу знакомые голоса О'Ши и Коннора, поднимающихся по лестнице. Раздаётся громкий лай, и появляется Кимчи, волоча за собой поводок. Он запрыгивает ко мне на колени, придавив меня своим весом, и несколько раз с удовольствием облизывает, пуская слюни. Я не обращаю внимания на его собачье дыхание и позволяю ему всласть выразить привязанность. На самом деле это довольно успокаивает.

— Привет, Бо.

Я выглядываю из-за Кимчи. И Коннор, и О'Ши выглядят смущёнными.

— Надеюсь, ты не возражаешь. Мы не были уверены, когда ты вернёшься, поэтому взяли Кимчи на прогулку. Нам удалось уговорить всех детей Браунслоу собраться вместе. Они уже не совсем дети, им за сорок. Мэтт сейчас работает няней, так что мы можем присматривать за ними посменно.

— Спасибо. Я ценю это.

— Как дела у мистера Блэкмена?

Я пожимаю плечами, стараясь не расплакаться.

— Пока всё в порядке, — я отталкиваю собаку и встаю, отряхивая шерсть с одежды.

— Мы слышали, что случилось с Далией.

О'Ши мрачно кивает.

— Только скажи, Бо, и мы тут же придём. Мы можем отправиться за ней прямо сейчас. Я готов. Я родился готовым.

Я слегка улыбаюсь ему.

— Никто не верит, что это была она.

— Ты веришь. Для меня этого достаточно.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Но мне нужны какие-то доказательства. Учитывая всё, что сейчас делает Медичи, я не уверена, что есть способ их получить.

— Ты что-нибудь придумаешь. Ты же Красный Ангел, — на этот раз его тон серьёзен, а не шутлив, и я смотрю на него с благодарностью.

— Мне позвонят из больницы, если что-нибудь случится. Но я не могу сидеть здесь сложа руки, даже если не смогу придумать, как заставить Далию рассказать правду. Мне нужно сделать что-то ещё.

— Всё, что угодно.

Я подхожу к своему столу. Картина Ренфрю всё ещё там, нетронутая; это уже хоть что-то. Я показываю её им обоим.

О'Ши морщит лоб.

— Выглядит знакомо.

— Это из особняка Ренфрю. Мне нужно, чтобы ты отнёс это Мерлину. Не выпускай её из виду.

Коннор склоняет голову набок, явно сбитый с толку.

— Мерлину?

— Я объясню позже, — говорит О'Ши. Коннор мягко улыбается ему, и я наблюдаю, как они смотрят друг другу в глаза. Связь, которую они ощущают, очевидна. Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд.

— Что ты собираешься делать, Бо?

— Я собираюсь разыскать одного армейского полковника.

У меня есть теория.

***

Я жду Арбакл в той же роще, где мы впервые встретились. Она знала, что я была здесь в прошлый раз, поэтому я рассчитываю, что она узнает и сейчас. Я не прилагаю особых усилий, чтобы скрыть своё присутствие; я хочу, чтобы она пришла.

Когда она подходит, только треск ломающейся ветки предупреждает меня об её приближении.

— Вы двигаетесь тихо для человека, — говорю я.

Она делает шаг вперёд. Лунный свет, пробивающийся сквозь деревья, освещает одну сторону её лица. Её волосы всё так же туго стянуты в пучок. Интересно, распускает ли она их когда-нибудь?

— Я прошла большую подготовку, — спокойно говорит она. — Я не всегда проводила свои дни, слоняясь по военным базам и решая тривиальные вопросы.

— Вы из тех солдат, которые предпочитают военную славу?

Её странный взгляд становится жёстким.

— В смерти нет славы, мисс Блэкмен.

— Тогда почему так много людей стремятся к ней?

Она не отвечает. Только едва заметное поджатие её губ говорит о том, что она услышала мой вопрос. Я пожимаю плечами: я здесь не из-за её взглядов на политику убийств. Не совсем.

— Прошлой ночью я была в доме, — говорю я ей. — Там был всего один человек, мужчина по имени Алан Дойчер. Мы поболтали, а потом он пустил себе пулю в лоб.

Выражение лица Арбакл едва заметно меняется.

— Должно быть, он чувствовал, что совершил что-то очень плохое, что заслуживало самоубийства.

— Он действительно сожалел о своих действиях. Какими бы ужасными они ни были.

Она встречается со мной взглядом.

— Как вы узнали?

В яблочко. Я выдыхаю, не осознавая, что затаила дыхание.

— Вы носите цветные контактные линзы. Вы не настолько человек, насколько хотите казаться окружающим. Я не понимала, почему вы хотели скрыть свою деймоническую сторону, но теперь, кажется, понимаю.

— Я деймон только наполовину.

— По линии вашего отца, — тихо говорю я. — А армия знает об этом?

— Давайте внесём ясность, мисс Блэкмен. Я не стыжусь этой своей стороны. В армии знают, кто я, об этом свидетельствует обязательный анализ крови. Но когда люди видят человека, им и в голову не приходит искать другие… связи.

— Например, семейное сходство? — спрашиваю я. — Они проверяют вашу ДНК, когда берут анализ крови?

— Я думаю, мы оба знаем, что ответ на этот вопрос отрицательный.

— Потому что вы пошли по стопам своего отца и тоже вступили в армию.

Арбакл поправляет манжеты.

— Мне нравится думать, что я была более… приверженной долгу, чем он.

Я киваю головой.

— Вы не вернулись в «Новый Порядок». Вы ворвались со своими рассказами о моей незаконной деятельности, а когда я указала на ошибки на фотографии, вы снова поспешно ушли. Вы собирались разобраться в этом, — я наклоняюсь вперёд. — Что вы обнаружили?