Труди снова встаёт и разглаживает платье.

— Я схожу за Алистером.

Я заставляю себя улыбнуться и киваю. Мы с её мужем наблюдаем, как она уходит. Как только за ней закрывается дверь, он поворачивается ко мне. Уголки его губ искривлены от злости.

— Просто, чтобы вы знали, это была не моя идея.

— Ладно, — тихо говорю я.

— Я не хочу, чтобы он пострадал. Он хороший парень, который связался не с той компанией, — не остаётся никаких сомнений в том, о какой «компании» он говорит.

— Хорошо.

— Я имею в виду, — он сжимает кулаки, — почему вообще взрослая женщина околачивается с подростком?

Я хочу сказать ему, что я не околачивалась с Rogu3, что он, чёрт возьми, лучший хакер в городе, а не наивный маленький мальчик, каким, кажется, считает его отец. Вместо этого я прикусываю язык и опускаю голову, принимая его слова без ответа.

— Мне всё равно, вампир вы или нет, — продолжает он. — Если вы ещё хоть раз тронете хоть волосок на его голове, я убью вас.

Очевидно, что он очень заботится о Rogu3. Сам Rogu3 был несколько сдержан в отношении своих родителей, но я уверена, что это чувство взаимно. Я думаю о своём собственном отце. В отношениях между родителями и детьми есть что-то такое, что невозможно подделать, как бы вы ни старались. Я полагаю, это взаимная потребность защищать друг друга от суровых реалий этого мира. Отдалённая боль возникает у меня в груди при осознании того, что у меня никогда не будет собственных детей, теперь, когда я стала кровохлёбом.

Я вздыхаю.

— Я не причиню ему вреда, — говорю я так отчётливо, как только могу. — Я очень о нём забочусь, — затем, прежде чем мистер Джонс сможет что-то неправильно понять, я поднимаю руку. — Как о моём собственном сыне. То, что случилось раньше, в школе — это моя вина. Мне не следовало впутывать его в свои дела.

— Вот именно, что не стоило, чёрт возьми, — рычит он, хотя кажется, что он немного смягчился.

Дверь гостиной снова открывается, и появляется бледное лицо Rogu3. Он выглядит похудевшим, хотя, возможно, это потому, что он начинает терять свою детскую пухлость. Я надеюсь, что это так и есть, а не результат какой-то затяжной травмы от того, что он был наполовину убит, превратился в вампира и внезапно снова стал человеком. Я хочу обнять его, но чувствую, что это может вывести его отца из себя. Вместо этого я широко улыбаюсь ему и пытаюсь показать, как я рада его видеть. Я также зажимаю свои ладони под бёдрами.

— Привет, Бо.

— Привет.

Он проводит рукой по волосам и смотрит на своего отца, который громко кашляет.

— Что бы вы ни хотели сказать, я хочу присутствовать.

Rogu3 выглядит раздражённым.

— Я не ребёнок.

— Нет, ты ребёнок и есть, — просто отвечает его отец.

— Папа…

За спиной Rogu3 появляется Труди. Я с лёгким содроганием осознаю, что он выше её.

— Джонатан, — говорит она своему мужу.

— Она кровохлёбка.

— Она Красный Ангел.

— Это не отменяет того, кто она есть.

Из всех реакций, которые я получила от представителей общественности после глупой выходки Икса, я думаю, что реакция Джонатана Джонса самая честная. Возможно, он смягчился настолько, что согласился на эту встречу, но на него не повлияла известность, особенно в том, что касается его сына. Я уважаю это.

— Всё в порядке, — перебиваю я. — Вы все можете остаться.

Он бросает на меня сердитый взгляд. Как будто я ничего не говорила. Rogu3 смотрит на него в ответ.

— Пожалуйста, папа. Ты можешь доверять ей. Я обещаю.

Джонс сжимает губы, но в конце концов с шипением выдыхает сквозь зубы.

— Хорошо. Но, — добавляет он, бросив ещё один тяжёлый взгляд в мою сторону, — мы будем всего лишь в соседней комнате.

Он выходит, его жена следует за ним. Когда дверь закрывается и мы с Rogu3 остаёмся одни, мы оба немного расслабляемся.

— Твои родители кажутся милыми, — предлагаю я.

Он фыркает.

— Они заноза в моей грёбаной заднице. Они, наверное, приставляют стаканы к кухонной стене, чтобы подслушивать, пока мы разговариваем.

— Алистер! Не матерись!

Он упирает руки в бока, на его лице почти комичное выражение негодования.

— Бо, ты же не называла меня так!

— Я думала, твои хакерские будни остались позади.

Он садится напротив меня.

— Они конфисковали всё моё оборудование. По крайней мере, они так думают. У меня есть запасной вариант. У моего приятеля есть старый гараж, где я храню кое-какие вещи. Rogu3 не умер и не похоронен. Пока что нет.

Проблеск улыбки появляется на моих губах.

— Может быть, пора остановиться. В конце концов, это незаконно.

— Я помогаю людям, которые помогают другим, — он складывает руки на груди и с вызовом смотрит на меня. — Например, тебе.

— Я не уверена, что это то, чем я занимаюсь, — говорю я себе. В попытке сменить тему, я вздёргиваю подбородок и улыбаюсь. — Какое слово недели?

— Возмещение

Я поднимаю брови.

— Хорошо.

— На прошлой неделе было «возмездие». На позапрошлой неделе было «воздаяние».

Я отвожу взгляд.

— Я чувствую закономерность.

— Этот твой друг-юрист собирается вытащить их на свободу, не так ли?

Мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду.

— Он мне не друг, — отвечаю я. — Но да, он может это сделать. Он очень хорош в своём деле.

Rogu3 на мгновение замолкает, обдумывая это.

— Это ты притащила их сюда?

Я качаю головой. Чувствуя, что это не тот ответ, который я готова обсуждать, он меняет тему.

— Ты превратила меня в вампира. В такого, как ты.

Я переплетаю пальцы на коленях.

— Да.

— А потом ты снова вернула меня обратно.

— Ты не можешь никому рассказать, Rogu3. Ты действительно не можешь.

— До сих пор я держал рот на замке, не так ли? Я могу сохранить чёртову тайну, — он чертыхается, встаёт и подходит к окну. Он смотрит на тёмную улицу. — Спасибо, — он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и повторяет: — Спасибо, Бо.

Закусив губу, как его мать, я бормочу:

— Не за что. Твои родители думают, что тебе тяжело, — я делаю паузу, — справиться с последствиями и всем остальным.

— Ха. Это только потому, что я не сплю. Чего они ожидают? Последние три года я не сплю по ночам, потому что это лучшее время для выполнения работы. Раньше им было всё равно, пока я не появился в вечерних новостях, — он пожимает плечами. — Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

— Ты уверен, что дело только в этом?

Он встречается со мной взглядом.

— Ну, ещё в жгучей ярости, которую я испытываю к подонкам, пытавшимся меня убить, — его голос спокоен, но в его глазах такое выражение, какого я никогда раньше не видела. Rogu3 чувствует моё беспокойство и меняет тему. — Ты превратила меня обратно в человека. Почему бы тебе тоже не превратиться обратно?

Я дёргаю себя за лацканы кожаной куртки.

— Это была одноразовая сделка.

— Это предназначалось для тебя, — говорит он, и до него доходит. — Что бы ты мне ни дала, это предназначалось для тебя.

— И я бы миллион раз использовала это, чтобы спасти тебе жизнь. Я даже больше не была уверена, хочу ли я использовать это на себе, — я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть довольной. — Быть кровохлёбом не так уж и плохо.

Он слабо улыбается.

— По крайней мере, у тебя есть возможность надрать задницы нескольким плохим парням.

Я делаю глубокий вдох.

— Я собираюсь найти того, кто это с тобой сделал, — тихо говорю я ему. — Я найду того, кто стоит за всем этим, и позабочусь, чтобы он заплатил, — я рассказываю обо всём, что я сделала до сих пор, не оставляя ни одной детали нераскрытой.

Rogu3 моргает.

— У меня есть одна.

Я хмурюсь, глядя на него.

— Одна что?

— Сфера с временным пузырём. Она наверху, в моей комнате.

У меня отвисает челюсть.

— Ты шутишь. Зачем тебе это?

— Я подумал, что она мне пригодится, — бормочет он. — После того, как я услышал о ней в новостях. Мне удалось раздобыть её, прежде чем они меня пресекли, — он кивает головой в сторону кухни.

— Я не понимаю. Для чего пригодится? — Rogu3 неловко пожимает плечами. Я вдруг понимаю. — О. Элис, — его восьмилетняя соседка, которая исчезла. Причина, по которой мы вообще встретились.

— Да, — бормочет он. — Ничего хорошего из этого не вышло. Из-за всех этих людей ничего бы не вышло. Каждый раз, когда я выбирал дату и отправлялся в прошлое, меня выкидывало.

— Мне жаль, — я хотела бы сказать ему, что однажды её найдут — по крайней мере, то, что от неё осталось. Но никто из нас не настолько глуп.

— Если ты сможешь этим воспользоваться, то это того стоит.

— Как тебе удалось сохранить её, когда их всех отозвали?

Он закатывает глаза.

— Я тебя умоляю. Мы же говорим обо мне.

Он вскакивает и выбегает из комнаты. Я слышу, как он громко топает наверху, а затем, спустя мгновение, снова спускается вниз. Он возвращается и протягивает мне коробку. Я открываю крышку и смотрю внутрь. Голубые завитки шара танцуют. Я сглатываю.

— Ты уверен в этом?

Rogu3 кивает, когда входит его отец. Я откладываю шар в сторону, надеясь, что он не спросит об этом, но он сосредоточен на своём сыне.

— Как дела?

— Хорошо.

Я прочищаю горло.

— Тебе повезло, что твои родители так сильно о тебе заботятся, — я бросаю на Rogu3 многозначительный взгляд. Ему почти удаётся не закатить глаза. Почти.

Я встаю, прижимая коробку к себе и протягивая свободную руку. Джонатан Джонс смотрит на неё так, словно она может его укусить. Я собираюсь убрать руку, но он берёт её и пожимает. Его рукопожатие сухое и крепкое.

— Твоей маме нужна помощь на кухне.

— Папа…

— Сейчас же.

Взгляд Rogu3, брошенный на меня, полон подросткового раздражения. Я улыбаюсь.

— Береги себя. Звони мне в любое время, если тебе что-нибудь понадобится, — он кивает. Я прищуриваюсь. — Я серьёзно.

— Я так и сделаю. Спасибо, Бо, — он улыбается и уходит.

Его отец внимательно наблюдает за мной.

— Что он вам подарил?

Вот блин.

— Эта коробка? — я говорю правду. — Это сфера с временным пузырём. Он подумал, что мне это может пригодиться.

Он фыркает.

— Понятно, — он продолжает смотреть на меня. Я жду, чувствуя, что он хочет сказать что-то ещё. — Вы мне не нравитесь, — наконец произносит он. — Мне не нравятся вампиры. Это противоестественно — быть таким, какие вы есть. Но Алистер доверяет вам, и я уважаю это.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но он меня опережает.

— Те трое, что находятся под стражей. Они ответственны за то, что с ним случилось?

Я встречаю его пристальный взгляд.

— Они действовали по приказу.

— От кого?

— Я не знаю, — тихо отвечаю я. — Но собираюсь это выяснить.

Он засовывает руки в карманы и кивает.

— Когда найдёте, убейте их, — его голос тихий. — Убейте их и защитите моего мальчика.

Я молча смотрю на него.

— Я не палач, мистер Джонс.

— Нет. Но вы вампир.

Я вглядываюсь в его лицо. Он действительно хочет, чтобы я это сделала. Я опускаю руку в карман и нахожу свой камешек. Его гладкая твёрдость успокаивает. Джонс сам не способен убить, но он искренне верит, что я могу это сделать. Прямо сейчас я не уверена ни в том, ни в другом.

— Я найду их, — говорю я ему наконец, не в силах пообещать большего.

***

Уже почти полночь, когда я подъезжаю к Форест-авеню. Подарок от Rogu3 надёжно спрятан под сиденьем мотоцикла. Я выключаю двигатель и смотрю на дом. На вид он довольно скромный. Большие эркерные окна выступают из фасада, а сад аккуратный и ухоженный. Из-за плотных штор я едва различаю полоску света; кто-то ещё не спит.

Я подхожу к входной двери и нажимаю на кнопку звонка, затем громко стучу. Вскоре появляется мужчина, приоткрывает дверь, чтобы посмотреть на меня. Его лицо покрыто морщинами и обветрилось, а волосы — то немногое, что от них осталось — поседели. На его челюсти подёргивается мускул, затем он кивает и широко открывает дверь.

— Пожалуйста, мисс Блэкмен. Входите.

Я чуть не падаю со ступеньки от шока, но не потому, что он знает, кто я такая (чёртов Икс), а потому, что он без колебаний приглашает вампира в свой дом. Я могла бы быть здесь по многим причинам, но ему, похоже, даже не любопытно. У меня внутри всё сжимается. Это может быть только потому, что он уже знает.

Я одёргиваю куртку и делаю шаг вперёд. Какая-то часть меня ожидает, что он набросится на меня, повалит на пол. Не то чтобы у него это получилось, конечно; он стар и он человек. Однако он ничего не предпринимает; он просто ведёт меня в хорошо обставленную комнату.

— Я ждал вас, — говорит он.

Я пристально смотрю на него.

— Ну, — поправляется он, — во всяком случае, я ждал кого-то. Рано или поздно это должно было случиться. Почему не сейчас, с самим Красным Ангелом? — он смеётся. — Да будет так, — его голос переходит в невнятное бормотание. — Да будет так.

Чувствуя, что отстаю шагов на двадцать, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сообразить, как поступить. Я уже собираюсь притвориться, будто понимаю, что происходит, когда мой телефон подаёт звуковой сигнал, спасая меня. Я виновато улыбаюсь и достаю его. Это смс-ка от Коннора с тремя адресами — трёх оставшихся лондонских попечителей «Чекерс». Второй адрес — Форест-авеню, 12, и в этот момент я действительно понимаю.

— Она мертва? — спрашивает он, когда я снова убираю телефон.

— Мэдлин?

Он кивает.

Я невозмутимо продолжаю.

— Да.

Его плечи слегка опускаются, но новость его не шокирует.

— Я сменил нашу фамилию, я стёр своё прошлое, а он всё равно нашёл меня.

Я внимательно наблюдаю за ним.

— Тобиас Ренфрю?

— А кто же ещё? — печально спрашивает он. Он подходит к комоду в уэльском стиле, открывает ящик, достаёт фотографию и протягивает её мне. Края помяты, изображение выцвело, но я безошибочно узнаю знакомую фигуру Ренфрю, обнимающего за плечи более молодую версию мужчины передо мной. Вокруг мелькают другие сияющие фигуры. Без сомнения, это оставшиеся в живых попечители фонда «Чекерс».