Он имеет в виду нашу первую встречу в больничной палате Арзо.

— Я не пыталась с тобой справиться, — говорю я ему. — Я, чёрт возьми, пыталась сбежать, — я хмурюсь. — И я не крошка.

Майкл берёт прядь моих волос и пропускает её сквозь пальцы.

— Ты амазонка.

Я отступаю назад, скрестив руки на груди. В выражении его лица мелькает обида. Я не уверена, от чего я защищаюсь, но мне страшно.

— Если бы ты знал, что есть человек, богатый человек, который занимается чем-то незаконным, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить его?

— Это зависит от причины. Если мы говорим о том, что он не платит за телевидение…

Я перебиваю.

— Маркус Лэнскомб.

Майкл замирает.

— Девочка в его гримёрке.

— Их было больше, чем одна.

— Я слышал.

— Если бы ты знал, — повторяю, — ты бы что-нибудь сделал? Или ты бы пригласил его в лоно Семьи, чтобы он мог искупить свою вину?

— Ты же знаешь, что вербовка работает не так.

— Пожалуйста, Майкл, — мой голос звучит напряжённо. — Что бы ты сделал?

— Мне тоже нравится, когда ты произносишь моё имя, — он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Если бы я знал, то захотел бы перегрызть ему глотку. Но я бы так не поступил. Он человек, поэтому я бы вызвал человеческую полицию.

— Честно?

Он кивает.

— Бо, я не знаю, что с тобой происходит. Если ты не хочешь мне говорить, ничего страшного. Тебе было нелегко. Ты не хотела становиться вампиром. Посттравматический синдром, отвращение к крови…

— Всё это в прошлом, — перебиваю я.

— Я рад. Но знай, что я буду ждать. Я буду ждать, пока ты не будешь готова для меня, — он жестикулирует. — Готова к этому. Ты продолжаешь искать причины держаться от меня подальше, будь то из-за того, что тебя завербовали и как я тебя обратил, или из-за того, что ты увидела какую-то мою старую фотографию и сделала неправильные выводы, или из-за конфликта с «Новым Порядком». Это всего лишь отговорки, и это нормально, потому что я подожду, пока ты не передумаешь. Я знаю, что это того стоит. Если ты хочешь прекратить публичные свидания, это нормально. Но, Бо, — говорит он, делая лёгкое ударение на моём имени, — я никуда не уйду. Неважно, что бы ты ни делала или говорила.

В этот момент я понимаю, что мне нужно сделать. Это надо было сделать с самого начала, но я избегала этого. Я вздыхаю и качаю головой.

— Нет. Не жди.

— Бо…

— Шшш. Я не хочу, чтобы ты ждал. Я не хочу ждать. Я боюсь, Майкл. Но у меня больше нет оправданий, и я не хочу больше терять время.

Он не шевелит ни единым мускулом. Его тело застыло, как у статуи, а глаза устремлены на меня.

— Ты уверена в этом?

Я не отвечаю ему. Вместо этого я делаю шаг вперёд, встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Мгновение он не реагирует, затем стонет и хватает меня за талию. Он углубляет поцелуй. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему. Его пальцы танцуют по моему телу, его движения лёгкие и осторожные, как будто он боится, что я внезапно передумаю.

Я отстраняюсь, тяжело дыша. Майкл пристально смотрит на меня. Я улыбаюсь и протягиваю руку к его белоснежной рубашке, расстёгивая сначала одну пуговицу, потом другую. Я провожу пальцами по его обнажённой груди, и у него перехватывает дыхание. Он сбрасывает пиджак, пока я расстёгиваю его ремень.

— Я хочу, чтобы ты был моим, — шепчу я.

Его глаза сверкают.

— Всегда.

***

Мы лежим, переплетаясь телами на влажных простынях. Его нога перекинута через мою, и он играет с моими волосами. Я смотрю в потолок и впервые за долгое время чувствую настоящее умиротворение. Кимчи тихо скулит из соседней комнаты.

Майкл улыбается. На его лице полное удовлетворение.

— Мы должны впустить его.

— Он лишь нападёт на тебя, — бормочу я.

— Зачем ему это делать?

— Потому что ты похож на кота, который съел сливки.

Его большой палец лениво обводит мой сосок.

— Это ты тут мурлыкала.

Я протягиваю руку вниз, и мои пальцы скользят от его плоского живота к паху. Из его груди раздается глухое ворчание, и я смеюсь.

— Кто же это теперь мурлычет?

— Чертовка, — он наклоняется и целует меня, отчего у меня снова перехватывает дыхание. — Скажи мне, — бормочет он. — Что заставило тебя передумать? Раньше ты так отчаянно старалась держаться от меня подальше.

Я размышляю.

— О'Ши и Коннор, я полагаю.

На его лице появляется изумлённое выражение.

— Девлин О'Ши?

Я хихикаю.

— На самом деле, скорее Коннор. Он помог мне увидеть свет.

— Что ж, — рычит Майкл, — с этого момента я хочу, чтобы ты видела только меня.

— Я уже знаю, что ты ревнивый, — поддразниваю я.

— Я? Мне следовало бы подумать, что это ты здесь ревнуешь, Бо Блэкмен.

Я аж запинаюсь.

— Это не так!

Он лукаво улыбается.

— Тогда почему ты так разозлилась, что я повёл тебя в La Maison?

Звонит телефон. Я показываю ему язык.

— Спасена звонком.

Он легонько ударяет меня по руке.

— Я отвечу, — он тянется через меня и берёт телефон. — Алло, — растягивает он слова, не сводя с меня глаз. — Вы позвонили Бо Блэкмен.

Он заявляет свои права, и, как ни странно, я не возражаю. Однако, когда его лицо застывает, я с замиранием сердца понимаю, кто на другом конце линии.

— Д'Арно, — челюсти Майкла напрягаются. — Ты хочешь с ним поговорить?

Я знаю, что адвокат мне скажет, но я хочу услышать это из его собственных уст. Я киваю и беру трубку, стараясь не видеть разъярённого выражения в глазах Майкла.

— Это Бо.

— Так, так, так! Вот это новость для журнала, — говорит Д'Арно, довольный собой. — Неудивительно, что ты не захотела продолжать разговор с того места, на котором мы остановились.

— Давай ближе к делу, Гарри.

— Не нужно быть такой резкой. Я делаю тебе одолжение. Я не обязан был тебе звонить.

— Скажи мне.

— Я делаю это только потому, что в прошлый раз ты была так раздражена…

Майкл встаёт, выпутывается из простыни и натягивает боксёры.

Я раздражённо шиплю.

— Д'Арно, выкладывай.

— У меня три новых клиента.

Я закрываю глаза. Я была права.

— Дай-ка угадаю. У них в паспортах стоят венесуэльские штампы.

Я наблюдаю, как Майкл выходит из спальни к восторженному Кимчи. Гарри Д'Арно, похоже, тоже в восторге.

— Ты уже знаешь! Да, теперь я представляю всех троих. Между нами говоря, я думаю, что смогу снять обвинения, сославшись на самооборону, — говорит он заговорщицким тоном.

— Правда, — мой голос звучит ровно.

— Правда! Таинственный кукловод, дёргающий их за ниточки и заставляющий выполнять его приказы… Это идеально.

— У тебя нет никаких доказательств существования этого кукловода, даже если он и был.

— Да, я знаю, Бо. У меня есть три золотых слитка и записка, написанная от руки.

Я потираю переносицу. Чёрт возьми.

Я натягиваю одежду. Майкл, подобрав с пола свой сброшенный — и теперь уже изрядно помятый — костюм, тоже оделся. К несчастью для него, пиджак стал объектом внимания Кимчи, и половина его, похоже, разорвана в клочья. Несмотря на мой гнев на Д'Арно, я с трудом сдерживаю ухмылку.

— Смейся, — морщится Майкл, поправляя потрепанные манжеты. — Чего он хотел? — его тон небрежен, но нельзя отрицать важность, которую он придаёт этому вопросу.

— Он звонил, чтобы сказать мне, что у него три новых клиента, — я делаю глубокий вдох. — Недавно вернувшихся из Венесуэлы.

Майкл переводит взгляд на меня.

— Ты имеешь в виду…

— Да. Те же, кто пытался убить Rogu3 и напал на суд Агатосов.

— С какой стати они вернулись? В Венесуэле они были в безопасности. Это не имеет никакого смысла.

Не в силах рассказать ему об Иксе и его вмешательстве из-за боязни ответных мер, я уклоняюсь от ответа.

— Это действительно кажется глупым поступком.

Майкла не так-то легко одурачить.

— Что ты мне недоговариваешь?

— Ничего. Больше ничего нет.

На его щеке подёргивается мышца.

— Ты забываешь, что я тебя знаю, — он слегка улыбается. — Как внутри, так и снаружи.

Я сглатываю.

— Д'Арно думает, что сможет освободить их, сославшись на самооборону.

Он качает головой.

— Дело не в этом, хотя это и само по себе достаточно плохо. Есть кое-что ещё, Бо.

— Нет, — вру я, — это не так.

На его лице появляется рычащая гримаса.

— После всего этого. После всего, что случилось, ты всё ещё не доверяешь мне.

Мои глаза расширяются в тревоге.

— Я доверяю!

— Тогда что ещё здесь происходит? — спрашивает он.

— Я… — чёрт возьми. Икс убьёт Майкла, если я расскажу о существовании деймона Какоса, не говоря уже о его вмешательстве. Я запинаюсь.

Майкл мрачнеет.

— Мне нужно идти, — коротко говорит он. — У меня много работы.

Я сжимаю кулаки. Чёрт возьми, всё должно было пойти не так.

— Можно, я позвоню тебе позже?

Выражение его лица смягчается.

— Да, — он выходит, его разодранный пиджак развевается у него за спиной.

Мы с Кимчи одинаково печально смотрим ему вслед. Я громко вздыхаю.

— Блестяще. Просто чертовски блестяще, — я смотрю на пса. — Пошли, — говорю я. — Нам нужно добраться до Форест-авеню. Я собираюсь выяснить, что происходит.

Кимчи лает в ответ.

Мы бежим вниз по лестнице, проносясь мимо двери в «Новый Порядок». Я заглядываю внутрь и замечаю Арзо и Далию, сидящих вместе в углу. Ларс и другие новые представители Семей собрались в кучку, а дверь в кабинет моего дедушки открыта. Поскольку Коннора или Мэтта нигде не видно, я решаю не терять времени даром и направляюсь к выходу.

Везение было бы кстати.

— Бо! — я безошибочно узнаю грубоватый тон моего деда. Понятия не имею, как он заметил меня из-за стены. У этого человека, должно быть, рентгеновское зрение.

— Мне нужно идти, — отвечаю я. — У меня много дел.

— Не могла бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Я бормочу ругательства себе под нос и прохожу через офис, коротко кивая в знак приветствия всем присутствующим.

— Я сказала, — повторяю я, входя в комнату дедушки, — что у меня есть дела. Они важные, и я действительно не хочу терять время.

— Сначала тебе нужно сделать ещё кое-что, — он указывает на женщину, стоящую перед ним. Хотя я никогда раньше её не встречала, я сразу понимаю, кто она. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Здравствуйте, мисс Блэкмен, — нервно говорит она, вытирая руку о юбку и протягивая её. — Я Труди Джонс. Мама Алистера, — она прикусывает губу. — Rogu3.

— Я знаю, кто вы, — мягко говорю я, беру её за руку и пожимаю её. Её рукопожатие слабое. — Что-то не так? С Rogu3, то есть, с Алистером, всё в порядке?

Она смотрит на моего дедушку, ища поддержки.

— Не волнуйтесь, миссис Джонс. Она не кусается.

Я бросаю на него взгляд, но он хмурится.

— Я новообращённый вампир, но у меня всё под контролем, — говорю я ей. — Я пью только из добровольных… — я чуть не говорю «жертв». — …Людей, — заканчиваю я.

Она кивает, хотя страх в её глазах не исчезает полностью.

— Алистер очень высокого мнения о вас. И, конечно, я видела вас по телевизору и в газетах. Вы очень смелая.

— Я не такая, — честно отвечаю я. — Что мы можем для вас сделать? — она несколько раз моргает, и я понимаю, что она сдерживает слёзы. Я протягиваю руку и сжимаю её плечо. — Что случилось?

— У него не очень хорошо идут дела, — выпаливает она. — Он не спит по ночам. Мы отобрали у него компьютеры и пытались помешать ему продолжать заниматься… тем, чем он занимался раньше, — кажется, она не в состоянии произнести слово «хакерство». — Он посещал психолога. Но он не хочет приходить в себя. Он не разговаривает ни с нами, ни со своими друзьями. Его оценки ухудшаются, и я знаю, что он прогуливает занятия.

Я искренне сочувствую ей. Иметь дело с подростками нелегко; иметь дело с необычайно умными подростками, пережившими травматический опыт, должно быть, ещё хуже.

— Могу ли я что-нибудь сделать?

Она замолкает на мгновение, чтобы взять себя в руки.

— Да. Да, вы можете прийти и поговорить с ним.

Я поражена.

— Я? Я не уверена, что я лучшая кандидатура.

— Нет. Вы спасли ему жизнь, хотя вы и…

— Кровохлёб? — она кивает. — Мне было приказано держаться подальше, — мягко напоминаю я ей. Её муж позвонил в «Новый Порядок» вскоре после того, как Rogu3 выписался из больницы. Он довольно ясно выразил свои чувства.

— Я знаю. Простите. Но теперь вы Красный Ангел. Вы герой, вы спасли тех людей на телестудии. Мой муж одумался. И, — она снова прикусывает губу, — вы нужны Алистеру.

Я отчаянно хочу попасть на Форест-авеню, но это же Rogu3. Я бы сделала ради этого парня всё, что угодно. Я киваю.

— Я немедленно отправлюсь туда.

Глава 15. Взбунтоваться

Есть что-то не совсем правильное в том, чтобы входить в дом Rogu3 через сверкающую парадную дверь, когда впереди идёт его мать. Несмотря на его возраст, я всегда чувствовала, что мы с ним на равных. То, что я вот так прихожу и сажусь на безупречно чистый диван с чашкой чая и печеньем, отличает меня от него. Это так и кричит о том, что я взрослая, а он ребёнок, вместо того, чтобы я была неумелым частным детективом, а он — элитным компьютерным хакером.

— Ты подала ей чай? — спрашивает отец Rogu3.

Труди подносит руку ко рту.

— О, мне так жаль. Вы, наверное, не пьёте чай, — она краснеет, берёт свою чашку и ставит её на стол. На её лице отражается смесь эмоций, затем она закатывает рукав и неловко протягивает руку. — Вот. Выпейте меня.

Я морщусь.

— Всё в порядке. Чай — это прекрасно, — я делаю глоток. — Ммм. Это восхитительно. Спасибо.

Мы погружаемся в неловкое молчание, никто не смотрит друг другу в глаза. Какой странной стала моя жизнь: от криминальной деятельности до предложения работы от деймона Какоса, до сидения здесь, в пригороде, и невозможности вести светскую беседу.