Уже к вечеру следующего дня, как раз ко времени своего отъезда из отеля в сторону городского транспортного узла, капитану Брауну показалось, что он почувствовал внутри себя какие-то перемены.

Поначалу он забеспокоился, связав это с одним подозрительным блюдом из недавнего полдника. Однако, странное ощущение появилось мельком и вскоре исчезло, оставив Брауна наедине с унылой перспективой вечного путешественника.

Подхватив сумку и направившись к двери, он на мгновение задержал взгляд на зеркале в прихожей номера и был слегка удивлен своему новому виду – без бороды и темных очков. А потом, немного подумав, расстегнул боковой карман сумки и покопавшись в наборе очков, достал пару с обычными стеклами и тонкой оправой.

Примерил их и удовлетворенно кивнул.

– Профессор Артемский, доктор философии, – произнес он тотчас придумавая имя новому имиджу. И вышел из номера, по-другому ощущая себя в этом здании, которое покидал.

У входа стояло несколько капсул-такси готовых работать по факту – без вызова. Браун выбрал салатно-зеленое, подумав, что теперь на его выбор начинала влиять его новая придуманная личность.

– Куда поедем, коллега? – спросил компьютерный голос водителя, также подстраиваясь под внешний вид пассажира.

– Полагаю, в транспортный порт.

– Как скажете, коллега. Представьте, и мне как раз туда же.

«Ну и заткнись,» – хотелось сказать Брауну, но новая личность не позволяла.

Во время пути, занявшего чуть больше получаса, Браун старательно пялился в окно, чтобы салонные камеры донесли компьютеру, что клиента лучше не беспокоить, поскольку тот увлечен созерцанием поражающей воображение реальности. Ну, или как там у философов?

Компании-перевозчики очень чутко следили за реакцией клиентов на разговоры затеваемые такси-компьютерами, поэтому подбирали темы, которые их седокам стали бы интересны.

О том, чтобы оставить пассажира в покое не могло быть и речи, поскольку заказы от рекламных агентств составляли до половины оборота перевозчиков.

Втянуть клиента в разговор было не менее важным для такси-компьютера, чем довезти его до места. А уже после того, как пассажир и компьютер начинали общаться, электронный манипулятор постепенно и практически незаметно переводил тему на рекламируемый предмет.

И не важно, что это было, набор ложек, услуга юридического бюро или кредитная петля банка-гиганта, но пассажир выходил с мыслью об этом и еще долго думал и переваривал, хотя эти ложки ему были не нужны.

Лишь немногие, особенно чувствительные или даже посвященные в тему, попросту орали на электронный ящик, требуя чтобы тот заткнулся и он затыкался доставляя пассажира до места в полной тишине.

Раньше Браун часто так и делал, но не в этот раз.

Выйдя из такси возле здание Центрального городского порта, он вытащил казавшуюся потяжелевшей сумку и поспешил прочь от недорогих услуг «зеленого такси», но зайдя в зал и увидев знакомое движение людских потоков, остановился, ощутив какую-то странную слабость, которая затем сменилась все подавляющим желанием что-то съесть. И несмотря на то, что Браун прежде принципиально избегал тратиться в автоматах первого этажа, где были самые высокие цены, он почти бегом преодолел расстояние до ближайшего автомата, преодолевая встречные потоки пассажиров, чтобы скорее сунуть карточку в приемное окошко «Руби-Кини фуд» и купить два «Бини-Кини» и «литл-франг для вашей собачки.»

Два «Бини-Кини» вывалились на поднос без проблем, а «литл-франг» застрял на механической подаче и Браун врезал пару раз по башке железному ящику, чтобы тот отдал оплаченную еду для собачки.

И лишь после того, как проделал все это, Браун вспомнил, что слышал в такси постоянный звучавший по кругу трек. И похоже именно про этих самых «Бини-Кини».

«Твари,» – подумал он, уже немного стесняясь таких слов и поправляя сползавшие очки, делавшие его новый образ «умным».

В шаттле, куда ему удалось заскочить в последний момент перед прекращением посадки, сильно пахло «синбайскими котлеткамим». Терпеть было можно, но все же это немного раздражало.

В какой-то момент Браун даже пожалел, что не забрал с подноса купленные «Бини-Кини», сейчас бы они были в самый раз.

– Да что за вонь такая? – стала возмущаться девушка с развитыми формами и ярким макияжем. И ожидая поддержки от Брауна заморгала на него пересаженными ресницами.

– Это пилоты обед разогревают. Не орите уже, – подал свою версию господин в бежевом костюме и огромной коробкой крекеров «Брюгге». Пока еще не вскрытой.

– Успокойтесь, господа, просто у нас транспорт сошел с дистанции – франши погорели. Поэтому временно возим доставку пассажирскими шаттлами, – пояснила женщина лет сорока пяти в фирменной утепленной куртке с логотипом продуктовой компании.

У ее ног располагался ящик из нержавеющей стали примерно на пятьсот котлет.

Спорить с официальным лицом компании никто не решился и пассажиры потерпели аппетитный запах еще семь с половиной минут, пока шаттл не добрался до терминального причала.

Браун вышел из салона в числе основной массы пассажиров и прошел через контроль, невольно вспоминая приключения с какой-то из крутых служб.

Интересно, за кого они его тогда приняли? За шпиона?

«Спейсшип» пришел по расписанию и Браун неторопливо прошел на «территорию особой услуги и заботы», как определяло свои возможности в рекламных аудироликах большинство транспортных компаний.

Однако, теперь эти аудиоприветствия его слегка напрягали.

Браун помнил, как покупал никому не нужные бутерброды и что-то для собаки, которой у него никогда не было.

А может стоило бы завести?

Но полковник Ливингстон вряд ли бы это одобрил.

Свежие пассажиры заняли свои места, а транзитные оставались в состоянии электросна и опытный путешественник Браун тоже поторопился воспользоваться этой услугой, чтобы не переживать странные ощущения при заходе судна в телепорт.

Ощущения эти были краткими, может быть десятую долю секунды, но пережитые многократно становились заметными и трудно переносимыми.

После периода электросна пришло пробуждение на промежуточном участке, где стюардессы и стюарды с отекшими лицами, торопливо перепроверяли состояние пассажиров перед повторным заходом в «прыжок» через карго-телепорт, поскольку тот имел свои особенности и ограничения для пропуска пассажирских судов.

Вся эта суета и напряженные лица персонала немного пугали. Однако, большинство пассажиров выглядели сильно заторможенными и по ним нельзя было понять, беспокоятся ли они.

«Наверное, уже не в первый раз,» – подумал про них Браун и слегка вздрогнул, когда стюардесса коснулась его руки холодным тестером для снятия показаний о состоянии пассажиров.

– Ну, что там? – спросил стюард, останавливаясь рядом с коллегой, которая всматривалась в крохотный экран прибора.

– Да похоже он не работает… – сообщила девушка и резко встряхнув тестер, снова посмотрела на экран. – То-то у них у всех показания одинаковые.

– Пойди возьми запасной и продолжай.

– Заново все места?

– Нет, на это у нас нет времени, – негромко произнес стюард и оглядевшись, словно преступник, заметил пассажира сверлившего его пронизывающим взглядом поверх сползших с носа очков.

– Вы чего-то хотели? – быстро спросил он, поправляя пассажиру очки.

– Матросского рома… – пробубнил Браун, чувствуя, что его губы едва шевелятся.

Стюард с коллегой быстро переглянулись.

– Это средство нельзя принимать перед прохождением канала, сэр. Но я обещаю, что вы получите свой ром после выхода из «прыжка», – сказал мужчина.

Это было последним, что помнил Браун перед провалом в сонную пучину. Похоже стюардесса подкрутила ему настройки электросна.