Поскольку капитан Браун торопился, а в средствах был не стеснен, он не стал дожидаться роботизированного эконом-такси и вызвал «премиум» с живым водителем.

– Как отдохнули, сэр? – спросил тот первым делом, после того как машины отъехала со стоянки отеля.

– Что, плохо выгляжу? – уточнил Браун, удивляясь тому, что водитель разглядел его помятое лицо даже под бородой и черными очками.

– Нет, сэр, как вы выглядите я не вижу, просто у нас принято задавать такой вопрос, потому что город, вроде как, в курортной зоне.

– Что-то я не заметил, – сказал Браун глядя в окно и вспоминая про двух подружек, стащивших у него деньги и часы.

– Ну, как же? У нас тут на каждом шагу туристические агентства! Горы, аквакультура, синие пески!

Продолжать беседу Браун не стал, но действительно, вывески турагентств на улице попадались довольно часто.

Минут через десять, когда такси миновало центр и покатило куда-то на Северо-Восток, водителю видимо надоело молчать и он сказал:

– У нас в Баргвуде этих самых… били.

– Чего?

– Этих, приглаженных. Ребята их не терпели. Чуть где появятся, сразу в лоб.

– Это ты из-за бороды? – догадался Браун.

– Нет, сэр, вы не подумайте, эти-то гладенькие такие, подкрашенные, а вы другой. Вы – наш.

– Слушай, парень, сколько нам еще ехать? – перебил водителя Браун.

– Двадцать три минуты, сэр.

– А не мог бы ты…

– Понял, умолкаю.

И Браун продолжил смотреть в окно, на пешеходов, рекламу, вывески турагентств и на яркие осветительные панели, разгонявшие сгущавшиеся сумерки.

Здесь быстро темнело.

Когда такси свернуло к комплексу Центрального Порта, Браун по привычке взглянул на часы, но вспомнив, что их украли, улыбнулся. Нужно купить другие.

Машина остановилась напротив одного из входов и Браун выбрался на ярко освещенный пятачок, осматриваясь и видя позади своего такси еще несколько, ожидавших очереди, чтобы высадить пассажиров.

– Вот ваш багаж, сэр, – сухо произнес таксист ставя перед ним сумку.

– Держи, – коротко сказал Браун подавая «на чай» пятьдесят дро.

– Ой… спасибо!

– На здоровье, – буркнул Браун, подхватил сумку и миновав автоматические двери с прозрачными створками тотчас погрузился в вокзальную суету с громкими объявлениями, стрекотом табло и гудением автоматов по продаже всякой фабричной снеди.

И с неизменным разочарованным клиентом возле одного из них, выколачивающим из аппарата недополученный товар.

Лавируя между сонными пассажирами, Браун пересек зал первого этажа направляясь к выпускным рукавам, чтобы поскорее сесть в шаттл и оказаться на орбитальном терминале.

Это был самый правильный вариант действий, чтобы уже не беспокоиться, что ему помешают какие-то атмосферные явления, когда все воздушные суда становятся на прикол.

Уж лучше там наверху, пусть и не с такой хорошей гравитацией, подождать прибытия своего «лонгшипа» в премиум-зале, где о пассажире никто не забудет, даже если он задремлет в удобном кресле после крепкого коктейля.

Как оказалось, Браун спешил не зря и в очередном шаттле как раз оставалась всего пара мест и одно тотчас досталось ему, а последнее какой-то тетке с огромным чемоданом и электронной собакой, которая то и дело начинала лаять, а ее хозяйка никак не могла разобраться с настройками на пульте.

Место в салоне Брауну досталось возле пилотской кабины – это были самые нелюбимые пассажирами места, поскольку по прибытии эти люди оказывались в самом конце очереди на выход.

Браун этой спешки и лихорадки совершенно не понимал, однако осознавал, что и его подчас охватывало желание выскочить пораньше, расталкивая других пассажиров, однако он вовремя себя одергивал, заставляя сохранять достоинство.

Помимо этого условного неудобства, Брауну удалось расслышать кое какие невнятные фразы доносившиеся из пилотской кабины.

Что-то там про «встречный фронт». А потом шаттл начал резко маневрировать, вероятно пытаясь избежать этого самого фронта.

«Скорей бы уже космос,» – подумал Браун и только сейчас заметил, что с соседнего кресло за ним с неподдельным ужасом наблюдал мужчина лет шестидесяти пяти, седой, в потертом коричневом костюме вышедшем из моды лет тридцать назад.

«Очки!» – догадался Браун и сняв их убрал в нагрудный карман.

Лицо соседа тотчас прояснилось и на нем появилось некое подобие улыбки.

– Я к сыну ездил, – начал он. – С невесткой знакомиться.

Браун тотчас сделал вид, что задремал, однако соседа это не остановило, вероятно ему хотелось выговориться.

– Ну, что сказать? Моя Дора в ее возрасте выглядела получше. А эта… Ну, все они теперь на каких-то полезных порошках, брикетах. Я посмотрел на эти брикеты – там есть нечего. Одна целлюлоза. Вы когда нибудь пробовали есть целлюлозу?

Шаттл тряхнуло и Браун открыл глаза. Неожиданно для себя он ненадолго задремал под равномерный рассказ соседа о своей невестке.

– …вот и я говорю, что надо. Но если бы он тогда пошел учиться, теперь бы уже стал управляющим в этом самом цеху. А не мастером.

Судно тряхнуло еще раз и оно надежно закрепилось у терминального причала. Браун почувствовал, что за те двадцать минут, что дремал в коротком полете, как будто дополнительно выспался и теперь чувствовал себя бодрее.

Пассажиры задвигались, загомонили и как только на табло в салоне появились разрешающие надписи, принялись вскакивать со своих мест, как во время пожарной тревоги.

Браун посторонился, надеясь, что его сосед тоже вскочит и побежит к выходу, избавив его наконец от бесконечного рассказа, однако тот напротив, прибавил громкости и ускорил темп, понимая, что сейчас потеряет хорошего слушателя. Тогда Браун достал свои темные очки и надев их, повернул лицо к старику и тот, будто споткнувшись на полуслове, замолчал, отведя взгляд, а потом опасливо подтянул к себе свой туристический рюкзак.

«Вот и славно,» – мысленно прокомментировал Браун, довольный тем, что случайно найденный им образ годился для разных случаев.