После завтрака, когда Зубов ушел к Першину, Шубин с Астафьевым отправились в лес осматривать подозрительную зону.

— А почему ты сразу нам не сказал о том, что нашел место, где убийца мог дожидаться Савина? — поинтересовался у Глеба Ренат.

— Ну, во-первых, я тогда еще и сам не до конца осознал, что именно в том месте мог стоять убийца. А во-вторых, не стал говорить, потому как на тот момент слишком уж много народу толкалось вокруг. И нужных, и ненужных людей — всяких.

— Так мы могли уже сразу тот участок осмотреть аккуратненько, — заметил Астафьев.

— Я не имел в виду разведчиков, когда говорил о множестве лишних людей, — усмехнулся Глеб.

— Розанов? — улыбнулся Астафьев.

Шубин кивнул.

— Уж он-то точно нам бы всю малину тогда испортил. Вытоптал бы все вокруг, записывая в свою книжку одному ему понятные детали убийства, — рассмеялся лейтенант и добавил: — А то еще бы и собаку заставил по мокрым кустам бегать и след выискивать.

— С него бы сталось, — со смехом согласился Шубин.

Дойдя до того места, где Глеб нашел следы пребывания неизвестного, он притормозил и указал Астафьеву на одно из деревьев и на траву под ним.

— Смотри внимательно. Вот тут наш убийца и стоял. Видишь, листья под деревом сильнее притоптаны. И ветка сломанная валяется. Видишь — вот тут она росла и была нечаянно обломана. Человек, который тут топтался, ее не увидел в темноте.

Глеб приблизился к дереву и, подняв ветку, показал, где она росла на стволе.

— Сломал он ее, когда уже пошел к тропе, по которой пришел Савин, — указал он рукой, в каком направлении двигался убийца. — Давай-ка мы с тобой все вокруг осмотрим. Может, что-нибудь и найдем из того, чего раньше не нашли…

Минут пятнадцать они, склонившись и внимательно всматриваясь в землю, бродили по лесу, стараясь не отходить слишком далеко от места убийства.

— Глеб! — наконец позвал Шубина Астафьев. — Иди, посмотри.

Когда Шубин подошел, Ренат, указав ему на одно из деревьев, спросил:

— Ничего особенного не замечаешь?

Шубин обошел дерево вокруг и тщательно изучил и его, и место под самим деревом. Потом он встал и, указав на то, что привлекло его внимание, сказал:

— Вот в этом месте кто-то что-то или зарыл, или, наоборот, отрыл. Листва на траве лежит неестественно толстым слоем. Будто ее сгребали в кучу или, наоборот, отгребали в сторону.

— А ведь точно! — кивнул Астафьев. — И я на это тоже обратил внимание. Может, глянем?

— Давай. Только аккуратно. Вдруг это ловушка или мина, — согласился Шубин, и они начали отгребать листья.

Земля под листвой и вправду оказалась рыхлой. Сразу было видно, что тут копали, причем не так давно. Впрочем, самим разведчикам и копать-то ничего не пришлось, под нетолстым слоем земли они обнаружили пустой тайник.

— Видал, какие дивные дела творятся? Надо сказать, профессионально сработан, — заметил Астафьев. — Интересно, что тут хранили? И — кто хранил?

Глеб опустил руку в небольшое земляное отверстие, которое закрывалось толстой деревянной крышкой, затем провел ладонью по дну и стенкам схрона. Потом поднес ладонь к носу и глубоко втянул воздух.

— Не оружие, это точно, — определил он. — Его в таком сыром месте обычно хранят, завернув в промасленную ветошь. Или — в ящиках. Судя по размерам тайника, ящик бы в него не влез. Слишком мал тайничок… Скорее всего, в нем прятали рацию. Хотя я могу и ошибаться и это только мое предположение.

— А что еще можно хранить в таких схронах? — усмехнулся Астафьев. — Только оружие и рацию. Получается, что тот, кто убил Савина, и вправду был шпионом. Хотя — почему был? Наверняка где-то и сейчас среди наших, советских, бойцов прячется эта фашистская гнида. Надо сказать об этом тайнике Першину. Пускай приставит к нему наблюдателя.

— Нет смысла, — возразил Шубин. — Если тут что-то и было, то забрали это «что-то» навсегда. К этому тайнику никто больше не вернется.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Астафьев.

— Ты забыл, что рядом находится место убийства? — удивился Глеб такому вопросу. — Если Савин каким-то образом — может, даже нечаянно — разоблачил шпиона и видел, как тот общается с фрицами по рации, то и убит он был именно за это. И назначили ему встречу тут именно по этой причине. Мол, я знаю, что ты знаешь…

— А почему мы так уверены, что Савину была назначена встреча? — задумчиво произнес Астафьев. — Только потому, что по этой тропе, которая ведет к дереву, ходили не один раз, а много? Так, может, шпион и ходил. И вел под этим поваленным деревом свои радиосвязи с немцами. Савин этого человека, как ты говоришь, нечаянно выследил. Но не сразу понял, для чего тот ходит так часто в этот лесок. Мог подумать, что тот прячет там что-то ценное. Тем более, если он с этим неизвестным нам человеком имел какие-то дела. Вот и пошел к этому месту, уже в темное время суток, чтобы найти этот тайник. Как думаешь — могло такое быть?

— Я понял твою мысль, — ответил Шубин. — Ты имеешь в виду, что Савин нечаянно увидел, как некто, кого он хорошо знал и с кем у него были общие спекулянтские делишки, что-то делает у поваленного дерева, и решил, что у этого человека там что-то зарыто. Он решается вернуться и найти это что-то. Но — его убивают. Получается, что самого Савина тоже видели в этом месте и решили убрать его, чтобы он не совал нос, куда ему не следует. Так ты рассуждаешь?

— Так ведь все логично, — ответил Астафьев.

— Все, кроме одного, — покачал головой Шубин. — Откуда убийца мог знать, что Савин придет к этому месту именно в этот день и именно к этому часу? А если бы он не знал этого, то для чего тогда стоял под тем деревом? — указал Глеб рукой в сторону, где ждал свою жертву предполагаемый убийца. — Не мог же он там целыми днями торчать под дождем, ожидая, придет Савин или не придет?

— Да, ты прав. Я как-то об этом не подумал, — согласился Астафьев.

Они снова закрыли тайник и присыпали его листвой, стараясь сделать это место таким же, каким они его и обнаружили.

— Зачем нам опять скрывать это место, если, как ты говоришь, убийца все равно к нему не вернется? — искренне не понимал Астафьев, когда Шубин объяснил ему, как следует замаскировать тайник.

— Сам не вернется, но может попросить сходить сюда своего помощника. Не обязательно кого-то, кто знает о нем все, а так, как бы между прочим. Скажет, например, сходи и посмотри под тем деревом, нет ли там грибов. Тот скажет: нет никаких грибов, а только земля там вся перерыта. Так сразу и понятно станет, что к чему. И самому смотреть не надо. Сейчас, после таких-то дождей, и бойцы и местные наверняка пойдут собирать грибы.

— А мы почему не собираем? — вдруг спросил Астафьев, осматриваясь. — Вон их сколько, грибов-то, повылазило. Режь не хочу. Жареху бы сварганили.

— Я, если честно, не очень в грибах понимаю, — сознался Глеб. — Наберу еще каких-нибудь поганок…

— Эх, нет у нас с собой никакого даже захудалого ведра, — с досадой произнес Ренат. — А то бы я враз целое ведро нарезал. Грибок к грибку, никаких поганок!

— Не ведра, а времени у нас на грибы нет, — усмехнулся Шубин. — А коль нет времени, то для чего и ведро? Давай-ка мы с тобой попытаемся узнать, откуда наш убийца пришел и куда потом свой путь держал, а грибы никуда не убегут. Вернемся в город и по дороге к Першину зайдем домой. Отправим Юдитку за грибами. Она местная. Все тропки тут должна знать. Наберет небось.

Снова вернулись к дереву, возле которого предположительно стоял убийца, и теперь вдвоем стали изучать путь, по которому тот пришел на место, где он прятался, ожидая Савина.

— Стоял он не очень долго, — заметил Глеб и прошелся, не останавливаясь, возле дерева взад-вперед. — Не дольше получаса, я думаю. Если бы дольше стоял, то переминался бы с ноги на ногу, и это было бы заметно по размерам утоптанного пятачка. Значит, так… А пришел он вон с той стороны, — Шубин прошел шагов двести и остановился, указывая рукой вперед, затем неожиданно застыл, вглядываясь куда-то в даль между деревьев.

— Глеб, ты чего? — Астафьев, который отправился было в указанную Шубиным сторону, видя, что тот не двигается, тоже остановился и посмотрел на него с недоумением.

— В той стороне был секрет, — вдруг взволнованно заговорил Глеб. — Точно. Вспомни, мы ведь как раз в том месте и входили в лесок с поля, когда вчера… нет, уже позавчера вечером уходили на задание. Точно? Или мне кажется?

Астафьев тоже стал вглядываться туда, куда указывал Шубин, и, немного пройдя вперед, уверенно подтвердил:

— Точно. Теперь и я вспомнил. Вон, между теми деревьями просвет, и чуть дальше — уже поле. А между ними, когда мы мимо проходили, было небольшое деревце повалено. На нем этот парень, боец из не помню каких частей, сидел и дремал. Ты его тогда отчитал еще за то, что спит на посту.

— Он был из роты технического обеспечения. Фамилия… Проклов, кажется, — нахмурился Шубин, вспоминая минувший инцидент.

— Слушай, Глеб. Так что же это получается? — взволнованно заговорил Астафьев. — Получается, что мы с тобой и с ребятами тем вечером проходили не так и далеко от места убийства.

— И не только от места, но и были совсем рядом по времени, когда случилось убийство, — хмуро заметил Шубин. — Савин был убит между половиной восьмого и девятью часами вечера — это мы знаем точно. Мы вошли в лесок, и я отчитывал сонного охранника примерно в половине девятого вечера. Ну, может, чуть позже. А ведь там был еще и второй охранник…

Шубин с Астафьевым переглянулись.

— Мать его за ногу! — в сердцах выругался Ренат. — Неужели эти олухи проспали, когда мимо них проходил убийца Савина? Или он все-таки не мимо них проходил?

— Давай посмотрим, — начал оглядывать лесок вокруг себя Шубин. Но сколько они ни искали, так и не смогли определить, с какой стороны пришел убийца к месту, на котором они сейчас стояли.

— С неба он, что ли, спустился? — с досадой проговорил Астафьев. — Не может же быть такого, чтобы след был виден и вел в определенном направлении, а потом раз — и обрывался.

— Ну почему же не может? — ответил Глеб. — Очень даже может. Если специально обученный человек не хочет, чтобы кто-то узнал о его присутствии, он вполне сможет так запутать или спрятать следы, что даже самым опытным следопытам разобраться будет сложно.

— Получается, что где-то в нашей бригаде прячется не просто вражина, а высокого класса лазутчик и шпион, — подвел итог Астафьев. — Так, что ли? И как нам его искать? По каким таким приметам?

— Попробуем зайти с другой стороны, — подумав, ответил Глеб. — То есть со стороны Савина. Будем искать, с кем он имел связь. А пока давай-ка пройдем вперед и посмотрим, могли ли стоявшие на посту бойцы видеть со своего места проходящего именно в этом направлении человека.

Но едва они сделали несколько шагов вперед, как Глеб снова остановился.

— Погоди, — поднял он руку и прислушался. Постояв, он пошел дальше. — Показалось, наверное, — ответил он на вопросительный взгляд Астафьева.

Подошли к месту, где накануне видели стоявших на посту бойцов. Оглядевшись, Астафьев спросил Шубина:

— Не помнишь, с какой стороны к нам вышел второй охранник, который отлучался по нужде?

— Вон из тех кустов, — указал Глеб в сторону, противоположную той, из которой они только что сами пришли. — Хм, интересно, и как далеко он уходил от поста? Тут кусты на каждом шагу, а он вышел так быстро и с таким шумом… А вдруг оказалось бы, что мы — переодетые диверсанты? Надо бы проверить, правду ли он говорил, что по нужде ему приспичило.

Глеб углубился в кустарник, и некоторое время его не было видно. Потом вернулся и сказал:

— Вроде бы как не соврал.

— Совсем эти оболтусы из роты техобеспечения расслабились, — покачал головой Астафьев. — За такую охрану наших позиций таких, как этот Проклов и… Кстати, а как фамилия второго?

Шубин нахмурился, вспоминая.

— Не то Петров, не то Иванов. А может, Ивановский или Петровский… Вылетело из головы. Помню только, что простая фамилия, но какая именно? Мне тогда не до этого было. Хотел после задания к ним в роту заглянуть и выговор командиру за таких охранников сделать, да позабыл. Это убийство все у меня из головы вытеснило.

— Ну, теперь-то нам с тобой по-любому надо будет к технарям пойти, — заметил Астафьев. — Необходимо найти этих горе-охранников — Проклова и Петрова, или кто они там еще, и поговорить с ними. Кто знает, вдруг они что-то слышали или видели… Хотя в такой темноте, какая сейчас по ночам и вечерам установилась, мало что увидишь.

— Согласен, — кивнул Шубин. — Придется нам с тобой разделиться. Один пойдет в роту техобеспечения, а второй — во второй танковый батальон. Надо поговорить с Валерием Тиуном и остальными двумя членами экипажа его танка.

— Думаешь, что капитан Розанов их уже отпустил? — усмехнулся Астафьев. — Из цепких лап особого отдела не так-то просто освободиться.

— Ты прав, — согласился Глеб. — Надо сначала выяснить, где сейчас находятся ребята, а потом уже решать, что делать. Тогда идем сначала к майору Першину. По дороге зайдем домой, потом — в штаб бригады к Розанову.

Дома они застали только старуху Дороту, которая сидела у окна и грелась на солнышке.

— Бабуля, а где Юдита? — спросил ее Шубин.

— А? — не сразу услышала Глеба старуха и, когда он уже громче повторил свой вопрос, ответила: — Ушла с соседкой и ее детьми в лес. Дождя второй день нет. Грибов много. Вот и пошли собирать.

— Вот это хорошо! — заулыбался Астафьев. — Слушай, Глеб, — обратился он к Шубину, — на днях мы зарплату получим. Может, скинемся и по мешку картошки и лука на базаре купим? Кто знает, сколько мы в этом городишке еще проторчим. А с грибами и картошкой и похлебку и жареху можно готовить. Капусты тоже можно было бы… — мечтательно добавил он.

— Я уже и сам на эту тему думал, — ответил Шубин. — Надо бы еще дров и угля раздобыть, чтобы было на чем все это готовить. Да и согреться не помешает. Но об этом потом будем думать, когда зарплату получим, а пока — идем дальше. Дел полно еще… Бабуля, — снова обратился он к хозяйке, — ты скажи Юдите, чтобы она побольше грибов собрала, а мы вас всем остальным постараемся на зиму обеспечить. Добре?

— Добре, добре, — покивала Дорота. — Спасибо вам, сыночки.

— Да пока не за что, — улыбнулся Астафьев, и они с Глебом отправились в штаб бригады.

Розанова снова не оказалось на месте. Его помощник, младший лейтенант Олег Жуланов, поведал Астафьеву и Шубину заговорщицким тоном:

— Не выходит у капитана ничего с этой версией, по которой убийца — это младший лейтенант Тиун. Вы, товарищ капитан, — он посмотрел на Глеба, — были правы. Капитан Розанов допросил сегодня утром командира взвода, в который входит танк Тиуна. И тот подтвердил, что Тиун был у него, причем как раз на момент убийства, установленный доктором Кораблевым. Никак по времени не сходится, что это Тиун убил своего водителя-механика. Теперь капитан пошел к самому Кораблеву уточнять у него, правильно ли он определил время смерти, а потом сказал, что пойдет на рынок, чтобы поговорить со свидетельницей Кароль.

— Дурная голова ногам покою не дает, — тихо, чтобы его слышал только Астафьев, сказал Шубин и уже громче спросил: — Так он не выпустил еще Тиуна?

— Нет, велел пока что еще держать под стражей, — развел руками Жуланов и добавил: — А заодно и остальных из экипажа. Говорит, что они могут быть пособниками убийцы. Мол, Тиун все организовал и алиби себе подготовил, а исполнителями были остальные двое — заряжающий и стрелок-радист.

— Глупости какие! — не выдержав, воскликнул возмущенный Астафьев.

— Не скажи, — возразил Жуланов. — Такое в нашей фронтовой практике уже встречалось. Пока у Горлова и Борисова нет свидетелей, которые бы подтвердили их непричастность к убийству, они вполне могут оставаться под подозрением.

— Что ж, раз капитан Розанов неизвестно когда будет, тогда мы пойдем, — потянул Астафьева за руку Шубин. — Не кипятись, — сказал он Ренату, когда они вышли из кабинета. — Пока что нам такой расклад на руку. Пускай Розанов занимается проверкой Борисова и Горлова. Все не будет у нас под ногами путаться. А мы поищем связи Савина еще через кого-то. Савина, я так понимаю, не только в его взводе хорошо знали. Скорее всего, он доставал дефицитные вещи и продукты не только для себя и своих товарищей, но и для некоторых командиров в батальоне.

— Это точно, — ответил Астафьев. — Я ведь сам тебе об этом и говорил. Только я не успел подробностей узнать. Не думал тогда, что это нам может как-то пригодиться.

— Вот теперь знаешь, а потому придется тебе и дальше этими расспросами заняться. Справишься? — Глеб вопросительно посмотрел на Рената. — Только смотри, расспрашивай не напрямую, а поаккуратней, в обход, с намеками, чтобы не спугнуть убийцу и шпиона. Мы же не знаем, кто именно убил Савина. А это может быть кто-то и из второго батальона. Так?

— Не маленький, справлюсь, — уверенно сказал Астафьев.

— Знаю, что справишься, — улыбнулся Шубин. — Иначе и быть не может. Иначе я тебя и заместителем бы моим не поставил, если бы хоть каплю сомневался в твоем профессионализме разведчика.

— Пойдешь к Першину? — спросил Астафьев, когда они вышли на улицу.

— Да, зайду к майору, доложу ему обо всем, что узнали, а потом отправлюсь разыскивать роту техобеспечения. А ты как что-то узнаешь о контактах Савина конкретное или подозрительное, то сразу меня найди. Или нет, не так. Лучше сразу к Першину иди и ему расскажи, что узнал. В конце концов, это он будет решать, что со всей этой информацией делать. А мы с тобой всего лишь у него на подхвате, в помощниках.

Першин повстречался Глебу на улице, когда Шубин уже подходил к зданию, где находился Смерш. Глеб, задумавшись, не сразу обратил внимание на движущийся ему навстречу автомобиль и поднял голову, только когда машина остановилась возле него и кто-то окликнул его по фамилии.

— Шубин, ты, случайно, не ко мне идешь?

— К вам, товарищ майор, — ответил Глеб и подошел к машине.

— Тогда садись в машину. Тут и поговорим. Мне возвращаться некогда, да и нет нужды туда-сюда бегать. Рассказывай, что вы с Астафьевым разузнали. Где он, кстати?

— Он во второй танковый батальон пошел. Хотим все-таки подробнее узнать, с кем у Савина были торговые дела и кому он дефицит доставал.

— Думаешь, так вам и расскажут все начистоту, — покачав головой, со скепсисом сказал Першин. — Хотя — попробуйте. Вдруг да получится.

— Получится, — уверенно ответил Шубин. — Надо только уметь правильно вопросы задавать, не давить на людей и не запугивать их, а как бы в обход, осторожно…

— Гляди, какой умный сыщик нашелся, — рассмеялся майор. — Может, ко мне в Смерш из разведки перейдешь?

— Нет, мне и во фронтовой разведке неплохо, — улыбнулся Шубин.

— Нет так нет, — усмехнулся Першин и многозначительно, с хитрецой посмотрев на Глеба, добавил: — Раз уж ты от контрразведки в свое время отказался, то чего мне удивляться. Рассказывай, что и как.

Глеб подробно описал все, что они с Астафьевым обнаружили в лесу. Рассказал и о найденном ими тайнике, и о том, как он отчитывал охранника в день, когда произошло убийство, а напоследок добавил:

— Вот ведь как странно тогда получилось-то. Один охранник, значит, спал на посту, а второй и вовсе отсутствовал. Пришел на место только минуты через три или четыре после того, как мы с его напарником в перепалку вступили.

— И где же он был? — хмуро поинтересовался Першин.

— Говорит, что живот скрутило. И он недалеко в кустах сидел.

— Точно сидел? Проверяли?

— Тьфу ты, — сплюнул Шубин. — Лично проверял. Не соврал старшина. Все его дела на месте и никуда не делись. Да и пришел он не стой стороны, где Савина убили, а с противоположной, можно сказать.

— Так с противоположной или «можно сказать»? Уточни, — потребовал Першин.

— Если стоять лицом к нашим позициям, то место убийства будет за спиной и чуть правее, а старшина Петров… или Иванов… Черт, вылетела из головы фамилия! Он вышел слева.

— Ну, лево, право… Это дело такое, — проворчал Першин, и Глеб, поняв, что майор имеет в виду, ответил на его ворчание:

— Мы с Астафьевым осмотрели все вокруг и не обнаружили места, откуда убийца мог бы войти в лес от наших позиций.

— Это как так? — не понял Першин.

— Сами не понимаем, — пожал плечами Шубин. — Единственное объяснение — шпион очень опытный и специально обучен маскировать свои следы.

— А отчего он так плохо замаскировал тогда то место, где стоял в ожидании Савина? — усмехнулся майор. — Да и схрон вы тоже обнаружили.

— Обнаружили, но пустой. Рацию, если она там и была, перепрятали. Но куда? Этого мы определить с Астафьевым так пока и не смогли. А то, что я набрел на место, где убийца дожидался танкиста… На него, можно сказать, я случайно набрел. Очень оно неприметное было, это место.

— Ладно, — кивнул Першин. — С Астафьевым мне все понятно, он сейчас, как и Толик Зубов, ищет след убийцы, проверяя связи Савина. А ты, как я тоже понял, хочешь заняться этими двумя часовыми, которые проспали шпиона и пропустили его мимо себя…

— Может, пропустили, а может, он в каком другом месте прошел, — заметил Шубин, перебив майора. — Но да, я хотел бы их найти и поговорить с ними.

— Может, стоит лучше мне их найти и вызвать к себе? Как думаешь? — спросил Першин. — Припугну наказанием за разгильдяйство на посту — они все и выложат.

— Нет, пока не стоит, я думаю, — покачал головой Глеб. — С перепугу они вообще начнут от всего отнекиваться и врать. А так — есть шанс их разговорить. Вдруг и вправду вспомнят что-то — шорох, треск или вскрик, на который они в тот момент не обратили внимания.

— Не обратили они внимания… — нахмурившись, сердито сказал Першин. — За такое невнимание во время охраны позиций расстреливать надо, а не разговоры с саботажниками вести и политесы с ними разводить. Ну да ладно, пока сделаем, как ты говоришь, а потом видно будет, — нехотя согласился майор. — Так ты говоришь, что Астафьев после ко мне подойдет? Ты тоже, как с этими двумя разберешься, ко мне заскочи. Я через час или полтора вернусь.

Шубин вышел из машины, и Першин уехал. Глеб постоял, посмотрел ему вслед и отправился искать роту технического обеспечения.

Найти командира роты техобеспечения бригады Слюсаренко было не так легко, как того хотелось бы Шубину. Никто из его подчиненных, кого бы ни спрашивал Глеб, толком не мог сказать, где на данный момент находится майор Чихвидзе.

— Я слышал, что он поехал в первый бронетанковый батальон, — сказал Глебу один из проходивших мимо танкистов, который услышал вопрос Шубина.

— Нет, Гриша, ты все путаешь. Он вчера у них был. Решали вопрос с горючим, — ответил его товарищ. — А сегодня ребята сказали, что его Слюсаренко вызвал в штаб бригады.

— Нет его там. — К Шубину, танкистам и механикам подошел офицер и, представившись Глебу, пристально на него посмотрел: — Вы майора сегодня в роте не найдете, — уверенно сказал он. — Нодар Барамович еще утром в штаб армии уехал. Завтра приедет. А вам он зачем? Может, я чем-то помогу? Или к капитану Антохину обратитесь.

— Может, и вы поможете, — ответил Шубин. — А если нет, то тогда я капитана буду искать.

— С мотоциклами проблема, капитан Шубин?

— Вы меня знаете? — удивился Глеб и внимательно стал всматриваться в лицо лейтенанта.

— Вы меня, наверное, забыли, — улыбнулся тот. — Я лично вам танк заправлял, когда вы разведку боем на командирском, слюсаренковском танке проводили. Еще тогда, в июле. А потом вы куда-то пропали на целый месяц и даже больше.

— Точно! — воскликнул Шубин. — Теперь я вспомнил. Вас, кажется, Игнатом Мельниченко зовут. Правильно?

— Правильно, Игнатом. Ну и память у вас, товарищ капитан!

— Разведка, — рассмеявшись, ответил Глеб.

— Так что у вас за проблема?

— Да, собственно, это не совсем проблема. Вернее, так — проблема, но не моя, а вашей роты, — чуть склонив голову и посмотрев на собравшихся вокруг них с лейтенантом красноармейцев, ответил Глеб.

— Вот как? — нахмурился лейтенант. — Тогда расскажите подробней. А вы чего все встали и рты разинули? — повернулся он к танкистам и техперсоналу. — Нечем заняться? Сейчас найду.

Все быстренько ретировались, только чтобы не быть привлеченными к какой-нибудь дополнительной работе. У всех и своей работы хватало. Вот уж для кого, а для роты техобеспечения не было ни дня безделья — ни выходных, ни передышки. Даже наоборот: пока танкисты бездельничали, они вместе с механиками решали проблему ремонта техники и доставки горючего и боеприпасов. И не только для танков, но и для всего остального транспорта, для артиллерии и пехоты. В общем, именно от того, как поработает рота технического обслуживания во время затишья и в период между наступлениями, зависело, какими силами и с какой мощью будет в свое время осуществлять наступление вся танковая бригада.

— Так какая у нас проблема? — снова повернулся Мельниченко к Глебу.

— Скажите, ваши красноармейцы тоже участвуют в охране позиций?

— Конечно, — удивился вопросу лейтенант. — Согласно графику. На посты их распределяем мы, взводные. Что-то случилось во время несения службы охраны?

— Вам знаком боец по фамилии Проклов? — не отвечая на вопрос лейтенанта, спросил Шубин.

— Проклов? — Лейтенант ненадолго задумался. — Что-то знакомое. Да, вспомнил! Есть у нас товарищ с такой фамилией. И даже не один. Точно, не один, а двое Прокловых у нас. Они же близнецы. Вы скажите, какой вам нужен — Борис или Глеб?

— Вот ведь незадача — близнецы, — пробормотал Шубин и, сдвинув фуражку на лоб, почесал в затылке. — Имени я и не знаю. Только фамилию. Так вы же, наверное, легко можете выяснить, — вдруг озарило его, — кто из этих двух братьев стоял в дозоре позавчера вечером вот в этом месте…

Глеб вынул из планшета карту и показал Мельниченко квадрат, в котором находился нужный ему пост. Лейтенант посмотрел и удивленно перевел взгляд на Шубина.

— Это не наш участок, — уверенно сказал он. — Именно в этом месте, как мне кажется, вообще никакого поста не должно быть. Вот территорию правее и левее, — он ткнул пальцем в карту, — обычно охраняет саперная рота под командованием Лешего. Ой, то есть Лешенко. Леший — это мы его так называем. Борода у него очень уж лохматая и взгляд не то чтобы злой, но суровый. Чисто леший, — смутившись, пояснил лейтенант.

— Хм, странно. Мне красноармеец, с которым я разговаривал, представился бойцом именно из вашей роты — роты технического обеспечения, — заявил Шубин. — Фамилию он мне свою сразу не сказал, заартачился. Зато второй боец, старшина… Вот ведь беда, фамилию этого старшины я вспомнить не могу. Помню, что простая очень. Так что я хотя и из разведки, а все фамилии тоже не всегда запоминаю, — извиняющимся тоном сказал Шубин.

— Ничего страшного, вы скажите хотя бы примерно, на какую букву начинается, — подбодрил Глеба лейтенант.

— То ли Петров, то ли Иванов. Мне тогда не до фамилий было. На задание с ребятами шли. Есть у вас такой Иванов-Петров в роте?

— Старшина Иванов у нас есть, — кивнул Мельниченко. — Дмитрий Иванович Иванов его полное имя, но все его просто Митей зовут. Он у нас при кухне служит. Контузия у него была еще в начале войны. После нее плохо слышать начал, да и говорит не очень уверенно, с заиканием. Но когда его комиссовать хотели, то отказался, попросился добровольцем на фронт. Его к нам и прислали, чтобы на кухне повару помогал. Незаменимый, между прочим, для роты человек, — улыбнулся Мельниченко.

— Нет, наверное, это все-таки не тот Иванов, который мне нужен, — покачал головой и вздохнул Шубин. — Мой старшина и языкаст был, и на слух не жаловался. Но вернемся к Проклову. Ваших Прокловых, как теперь стало ясно, двое и ни один из них позавчера в дозоре на том месте, где я показал, не стоял? Правильно?

— Все так, — подтвердил Мельниченко. — В этом квадрате вообще, как я уже говорил, никаких постов нет. Но я могу уточнить у саперов, если это так важно.

— Погоди, лейтенант, не торопи. Дай сообразить, — остановил собеседника Шубин. — Значит, старшина Иванов у вас есть, и Проклов тоже есть. Неважно сейчас, что их двое, а не один. На том месте, где я с этими Прокловым и Ивановым разговаривал, мог быть любой из близнецов.

— Так как же они там могли быть, если там и поста нет? — удивился Мельниченко. — Может, вы что-то путаете? Может, это было в другом месте?

— Вот место как раз я и не путаю, — рассердился Шубин. — А ну, опиши мне и вашего Проклова, и Иванова.

Лейтенант пожал плечами, недоумевая, что же все-таки такого необычного могло случиться, что капитан из разведки так упорно и настойчиво интересуется бойцами из их роты, и ответил:

— Проклов Борис — высокий и крепкий парень, с вечно сонным взглядом. Немного неуклюжий и не очень расторопный, но исполнительный. Волосы светлые, глаза зеленые…

— Не рассмотрел я в темноте и под капюшоном ни цвета глаз, ни волос, — нервно вставил Глеб. — Нос у него какой? Нос я рассмотрел.

— Курносый. Вернее, картошкой, — ответил лейтенант. — И губы у него пухлые. Мы в детстве пацанов с такой внешностью и неторопливым характером увальнями или рохлями называли, — добавил он.

— Хм. Может, и так, — ответил на его реплику Глеб. — Но этот Проклов не очень на рохлю по характеру был похож. Я ему слово, а он мне — два.

— Так у нас ведь еще второй Проклов есть, — рассмеялся Мельниченко. — Они хоть внешне друг на друга и похожи, близнецы все-таки, а вот по характеру — разные. Палец в рот не клади — это Глеб. Хотя и он не очень расторопный в делах.

— Может, просто ленивый?

— Может, и ленивый, — легко согласился Мельниченко. — Их часто между собой путают. Я имею в виду братьев Прокловых.

— Я понял, — покивал Глеб. — А теперь расскажи, как выглядит старшина Иванов.

— Так чего тут рассказывать? — снова удивился лейтенант. — Вы же сами сказали, что ваш Иванов и слышит хорошо, и говорит без заиканий.

— Говорил, — согласился Глеб. — Но все равно, опиши. Я ведь не просто так спрашиваю, не из любопытства. Мне надо кое в чем разобраться. Вот и спрашиваю.

— Среднего роста, но со стороны кажется ниже из-за полноты, лицо не круглое, а напротив, вытянутое, — стал перечислять приметы лейтенант, время от времени останавливаясь, чтобы вспомнить подробности. — Волосы темные, глаза тоже карие, темные. Хотя, может, вы и не рассмотрели тогда в темноте? — глянул он вопросительно на Шубина.

— Да где там такие подробности рассмотришь, — нахмурил брови Глеб.

— А может, мне Прокловых и Иванова к себе вызвать, чтобы вы на них глянули? Заодно спросите у них, чем они позавчера вечером занимались, — предложил Мельниченко.

— Нет, не надо их никуда вызывать, — немного помолчав и обдумав ситуацию, ответил Шубин. — Давай лучше сделаем по-другому. Ты мне сам их покажешь издалека. Так, чтобы они этого не заметили. А я уже сам решу, они это были или не они. Хорошо?

— Хорошо. Если так надо, то покажу. Но вы так и не объяснили, что случилось. Если эти двое совершили какое-то нарушение, то я, наверное, должен об этом доложить начальству. И поставить в известность взводного Прокловых…

— Погоди, лейтенант, не торопи события, — остановил собеседника Шубин. — Может, эти двое вовсе не те, кого я ищу. Тогда и разговора не будет. Так что показывай, а там посмотрим.

— Ладно, — снова согласился Мельниченко. — Пойдемте тогда сначала на ремонтную базу. Оба брата там работают. Помогают менять запчасти на машинах. Сейчас застой в работе. Ждем подвоза, но поставки что-то задерживают. Хотя работа и стоит пока, но всем велено быть на местах и ждать, — пояснил лейтенант.

Идти пришлось далеко и по грязи. Тяжелая техника так разбила и без того рыхлую и мягкую от долгих дождей почву, что выражение «только танк проедет» теряло свою актуальность. Даже танки и те застревали и буксовали в такой грязи. Пока шли, Глеб пару раз чуть не потерял сапог, застревавший в грязи, и несколько раз поскальзывался на мокрой глине. Лейтенант Мельниченко был рядом и всегда успевал подхватить Шубина и не дать ему упасть. Сам же он, высокий и худой, шагал по грязи, как журавль по болоту, — высоко поднимая ноги.

— Ловко у тебя выходит, — позавидовал Глеб, когда Мельниченко в очередной раз поддержал его за локоть и не дал упасть.

— Привык, — ответил лейтенант. — За три года войны чему только не научишься. Поначалу, как и вы, все время падал. А потом ничего — научился. Можно спросить, товарищ капитан? — покосился он на Шубина.

— Спрашивай, — кивнул Глеб.

— Неудобно такие вопросы задавать старшему по званию, но это не те молодчики, которых вы ищете, вас так разукрасили?

— Что? — сначала не понял Шубин, а потом рассмеялся: — Это ты про мою физиономию? Нет, не они. Это издержки профессии. С немцем подрался, когда за языком ходил.

— Понятно, — смущенно улыбнулся Мельниченко. — Прямо камень с сердца сняли. Думал, что если кто из наших ребят приложил руку, то…

— Нет-нет, — прервал лейтенанта Глеб. — С этими двумя совсем другая история вышла. Посерьезней, чем драка с капитаном разведки. Не могу я про это говорить, лейтенант. Приказ сверху. Понял?

— Понятно, чего непонятного-то…

Из Прокловых на месте оказался только один из братьев. Лейтенант, показывая его Шубину издалека, сразу заявил:

— Кто это именно — Борис или Глеб, точно сказать не могу. Я их не очень различаю. Ребята, что с ними давно работают, наверное, как-то научились их не путать. Они не из моего взвода, поэтому я не очень часто с ними сталкивался. Если надо точно узнать, кто это — Борис или Глеб, то могу кого-нибудь позвать, они подскажут.

Мельниченко хотел было выйти из-за САУ, за которой они с Шубиным стояли и наблюдали за Прокловым, но Глеб его остановил.

— Нет, никого не надо звать. И вообще о том, о чем мы с тобой тут говорили и о чем я расспрашивал тебя, никому ничего не говори. Можешь считать эту мою просьбу за приказ. Понял?

— Даже майору Чихвидзе?

— Даже ему, — серьезным и твердым тоном подтвердил Шубин. — Читал слова на плакате, который висит на стене штаба бригады? Что там написано?

— Болтун — находка для шпиона, — ответил лейтенант.

— Вот и молчи. Все, нагляделся я на Проклова, пойдем теперь искать старшину Иванова.

Иванова при полевой кухне роты не оказалось. По просьбе Шубина, который не хотел лишний раз мозолить глаза бойцам из роты техобеспечения и вызывать своим присутствием ненужные среди них разговоры, лейтенант Мельниченко сбегал к повару и поинтересовался, где сейчас находится старшина Иванов. Вернувшись, лейтенант доложил:

— Говорит, что Иванов ушел на рынок за солью. Соль закончилась.

— На рынок… — задумался Глеб, и что-то в его голове вдруг щелкнуло. Он вспомнил, что, а вернее кого он видел вчера в толпе на рынке, когда ходил беседовать с пани Кароль. — Что ж, значит, пошел на рынок… — тихо проговорил он.

— Вы что-то сказали? — не расслышал Мельниченко.

— Да так, кое-что вспомнил, — рассеянно ответил Глеб и добавил: — Помнится, ты говорил, что Иванов у вас в роте незаменимый человек. Расскажи о нем подробнее.

— Митя у нас просто клад, — улыбнулся лейтенант. — Несмотря на контузию, он очень расторопный. Он, можно сказать, один двоих стоит. И Кириенко, наш повар, очень его хвалит. У старшины просто талант доставать продукты и другие мелочи, которые сегодня на войне в дефиците: табак, папиросы, дрова и уголь, полотно на портянки, сахар… Всего и не перечислишь. Он не только в нашей роте, но и офицерам из других частей частенько по их просьбе что-нибудь достает.

— И впрямь незаменимый, — усмехнулся Шубин.

— Да вы, товарищ капитан, не подумайте чего. — Щеки лейтенанта вспыхнули алым цветом, когда до него дошел сарказм слов Глеба. — У нас с этим строго — никакой спекуляции! Мы ведь понимаем, что отвечать будем по закону военного времени…

— Не кипятись, лейтенант, — неожиданно для Мельниченко весело подмигнул ему Шубин. — Разберемся. Ты, главное, никому ничего о нашем разговоре не сообщай. Может, и вправду ваш старшина Иванов не тот, кто мне нужен. Разберемся… — повторил он.

Распрощавшись с Мельниченко, Глеб прямым ходом направился обратно в Опатув, размышляя по дороге обо всем, что ему стало известно.

«Теперь надо узнать, что разведали Зубов и Астафьев, — думал Шубин. — Если все, что я сейчас только предполагаю, сложится в общую картинку, то можно будет точно сказать, что мы вышли на убийцу Савина. А значит, и на шпиона, работающего в нашем тылу на немцев».

К тому времени, когда Глеб добрался до Першина, майор уже был на месте и в его кабинете находились и Астафьев и Зубов.

— А мы только тебя и ждем, — заявил Першин, когда Шубин вошел. — Докладывай, что узнал. Садись, — махнул он рукой в сторону свободного стула. — Мы тут все сидим, беседуем, и ты не стой.

Шубин сел и стал рассказывать о своем разговоре с Мельниченко и о своих наблюдениях.

— Не стал я привлекать к себе внимание и беседовать — ни с братьями Прокловыми, ни со старшиной Ивановым, — добавил он к своему рассказу. — Тем более что из двух близнецов я только одного наблюдал, а Иванов и вовсе ушел в город на рынок.

— Ты не стал контактировать с ними напрямую потому, что пришел к выводу…

Першин, чуть наклонив голову, вопросительно посмотрел на Шубина, предлагая ему самому закончить предложение и объяснить мотивы, которыми Глеб руководствовался.

— Я узнал Проклова, — кивнул Шубин. — Хотя я и сказал лейтенанту Мельниченко, что плохо рассмотрел бойца в темноте, но это не так. Не знаю точно, кто из двух братьев тогда находился со старшиной Ивановым неподалеку от места убийства, но то, что кто-то из Прокловых, — это точно. Иванова, как я уже говорил, на месте не было. Потому я на месте и не смог определить, является ли он тем самым старшиной, который тогда вышел к нам из кустарника, или кто-то другой воспользовался его фамилией и выдал себя за него. А такое вполне может быть. — Шубин сделал многозначительную паузу. — Очень может быть, — повторил он.

— Ты имеешь в виду, что, описывая помощника повара, Мельниченко назвал его наполовину глухим и заикой, а ваш Иванов, которого вы встретили возле леса, хорошо слышал и не заикался? — уточнил Першин.

— Да, эта разница меня и смутила. Но вот тот факт, что лейтенант назвал старшину Иванова из их роты незаменимым человеком, который способен достать абсолютно все, меня насторожил. Но для каких-то определенных выводов мне не хватает информации. Именно эта неопределенность и заставила меня отказаться от личной встречи с Прокловым и Ивановым.

— Ты правильно поступил. — Першин встал, вышел из-за стола и прошелся по комнате. — Судя по тем сведениям, которые узнали ребята, — он кивнул в сторону Зубова и Астафьева, — эта парочка — Проклов и Иванов — вполне подходит для того, чтобы считать их подозреваемыми.

— А что вы узнали о них? — задал вопрос Зубову и Астафьеву Глеб.

Астафьев вкратце рассказал, что, расспрашивая товарищей Савина по взводу, он узнал, что его часто видели в компании высокого и крепкого парня из роты технического обслуживания. Фамилию парня не называли, но по описанию он сильно походил на братьев Прокловых.

— Насчет старшины я ничего сказать не могу, — закончил свой короткий рассказ Ренат. — Про него разговора не было, и никто похожий на невысокого Иванова в общении с Савиным не был замечен. Может быть, Прохор и встречался с ним, но так, чтобы об этом никто не знал. Возможно, даже в том месте, где потом Савина и убили. Тропинка, что вела до места убийства, как мы помним, была хоженая. Но это как вариант. Но я могу и ошибаться и по этой тропе ходил только фашистский агент. Мы с вами, товарищ капитан, уже обговаривали эту версию, и я ее товарищу майору изложил.

Он посмотрел на Першина, и тот кивнул, подтверждая слова Астафьева.

— А тебе, младший лейтенант, что удалось узнать?

— В городе все, с кем я разговаривал, — а это были и простые продавцы, и спекулянты, и перекупщики, — все говорили мне, что Савин и вправду частенько наведывался на рынок, — сказал Зубов. — Дождь не дождь, а он тут как тут — хоть ненадолго, но заглянет. И дело даже не в пани Кароль, которая ему долгое время отказывала в благосклонности, а в том, что Савин наладил на рынке сбыт, а вернее, обмен кое-каких товаров.

— Каких? Оружия? Патронов? — нетерпеливо стал спрашивать Глеб.

— В основном запасных частей к грузовикам и мотоциклам. Об оружии и боеприпасах напрямую никто ничего мне, конечно же, не говорил, но намекали и на это. Мол, я в этом деле не участвовал, а вот тот-то и тот-то — наверняка… И все ответы были в таком духе, — ответил Зубов. — Но были и более конкретные ответы… Видимо, местным жителям не очень нравится конкурировать не только со своими, но и с нашими спекулянтами, поэтому они охотно сдавали и друг друга, и тех красноармейцев, которые частенько сбивали им цены, торгуя своим товаром или ведя нечестный, по их мнению, обмен.

— И один из таких торгашей был старшина Иванов? — торопливо спросил Глеб.

— Никто никаких фамилий не называл, — усмехнувшись, ответил Зубов. — В торговой среде есть негласное правило — даже если сдаешь властям врага, то есть конкурента, никогда не говори, что ты с ним знаком лично. Иначе и тебя привлекут к ответственности. Если не как соучастника, то как свидетеля. А оно им надо? С ними же тогда никто дел иметь не станет. Побывал на допросе — все, кончилась твоя фортуна. Ничего уже с выгодой не продашь. Люди станут сторониться, боясь тоже попасть под подозрение.

— Так как же ты узнал, с кем якшался Савин? — не понял Шубин.

— У всех постоянных продавцов на рынке есть свои клички. У Савина была — Спишарц.

— Проныра, — перевел Шубин.

— Точно, — кивнул Зубов. — Когда я описал внешность Савина одному из местных спекулянтов, он сразу же узнал его и назвал мне его кличку. Потом именно ею я и пользовался, когда расспрашивал остальных торговцев, с кем Савин чаще всего общался на базаре. Оказалось, что кроме местных торгашей он частенько встречался и с одним нашим бойцом — высоким и крепким парнем. Парень этот, которого все прозвали Каланча, тоже частенько на рынке околачивался. Иногда один, а иногда с Глачи — глухим коротышкой. Хотя, как я потом выяснил, глухой никаким коротышкой не был, просто рядом с Каланчой он смотрелся как низкорослый.

— Иванов? — решил уточнить Глеб.

— Не знаю, — пожал плечами Зубов. — Вам лучше знать, это вы с лейтенантом Астафьевым его хорошо рассмотрели. Мне его только описали и кличку назвали, а я откуда знаю, Иванов это или кто другой?

— Ха, рассмотрели! — усмехнулся Астафьев. — Я этого второго охранника, то есть старшину, в темноте не очень-то и рассмотрел. Это вот Глеб ему в лицо фонариком светил. То есть капитан Шубин, — покосился Ренат на майора Першина, который, впрочем, не обратил внимания на такую фамильярность к старшему по званию офицеру.

— Я на него, конечно же, светил, но всего пару секунд, — ответил Глеб, но прямо отвечать на не заданный Зубовым и Астафьевым вопрос, рассмотрел ли он лицо Иванова, не стал, а перевел разговор в другое русло. — Ты вот, Зубов, говоришь, как и лейтенант Мельниченко, что человек, который был на рынке с Першиным, глухой…

— Ну, не совсем глухой, но глуховатый. И да, по словам торговцев, он заикался. Но он не скупал дефицит у местных и с Савиным не общался, — пояснил Зубов. — По крайней мере, никто этого не видел.

— Вот, — поднял указательный палец Першин и повернулся к Шубину: — А тот человек, который тебе представился Ивановым, и слышал хорошо и…

— И не заикался, — закончил фразу Глеб. — Получается, что просто кто-то взял и, прикрывшись именем, а вернее, фамилией старшины Иванова, вместе с Прокловым убил Савина. Так получается? — Он с хитрецой посмотрел на Першина.

— Что-то я совсем запутался, — признался Зубов. — Проклов — уж кто из двоих братьев, нам неизвестно — постоянно ходил в паре с контуженым старшиной на рынок. И Проклов же (опять же, который из них?) был с человеком, назвавшимся старшиной Ивановым, неподалеку от места убийства. Остается выяснить, кто из Прокловых убил Савина.

— Может, они оба и убили, — предположил Астафьев. — Второго брата мы могли тогда не видеть, потому что он в тот момент как раз и убивал Прохора.

— Тогда убийц, получается, вообще не один и не два, а трое, — заметил Першин. — Не стоит снимать со счетов этого лже-Иванова, который был в это время с одним из Прокловых.

— Согласен, — поддержал майора и Шубин. — Лейтенант Мельниченко ясно дал мне понять, что в том квадрате, где мы видели старшину и Проклова, не было никаких постов. Да и тот факт, что человек назвал себя чужим именем, уже настораживает. И все-таки…

Глеб замолчал, задумавшись. Все терпеливо ждали, когда он продолжит. Наконец, Астафьев не вытерпел долгого молчания Шубина и спросил:

— Что «и все-таки»?

— Что-то во всех наших рассуждения не сходится, — ответил Глеб. — И, кажется, я понял, что именно. По описанию внешности и первый старшина Иванов, которого мне описал Мельниченко, и второй, которого я видел в позапрошлый вечер, весьма похожи друг на друга. Их разнят только глухота и заикание. И еще… Я сначала не был уверен, но теперь, когда вспомнил кое-что, я почему-то уверен, что это не два разных человека, а один и тот же.

— Ты имеешь в виду старшину? — уточнил Астафьев.

— Да. Помнишь, вчера, когда мы пошли разыскивать пани Кароль на рынке, я остановился и стал всматриваться в толпу?

— Помню, — ответил Астафьев.

— Так вот, мне тогда показалось, что я увидел того самого старшину Иванова, с которым мы столкнулись накануне возле леса. Я хотя тогда и не очень его рассмотрел, потому что он, когда я фонариком на него посветил, голову нагнул, вроде как от света глаза прятал… Так вот, я все равно общие черты его лица уловить успел. Чисто профессионально, наверное, получилось. Какого роста — не очень помню, и комплекцию фигуры под плащом видно не было, а вот лицо чем-то запомнилось. Потому я его и узнал потом, когда на базаре увидел это лицо мельком. Лейтенанту Мельниченко я об этом говорить не стал, чтобы у него ненужных вопросов и подозрений не вызывать.

— То есть Иванов все-таки был один?

— Получается, что так, — согласился Шубин и, усмехнувшись, добавил: — Если только и у Иванова нет брата-близнеца или очень похожего на него двойника, который мог бы выдавать себя за контуженого помощника повара.

— С горем пополам разобрались, — с облегчением выдохнул Зубов. — Теперь осталось арестовать этих братьев вместе со старшиной, и все — дело раскрыто.

— А вот с этим вопросом нам торопиться не стоит, — ответил Першин, и все посмотрели на него вопросительно.

— Что вы смотрите на меня, как на красну девицу? — усмехнулся майор. — В первый раз увидели? Сами посудите. Арестуем мы их, начнем допрашивать, и братья, чего доброго, станут валить все друг на друга или вовсе скажут, что случайно тогда в том месте оказались. Придумать можно что угодно, а доказательств, что именно они убили Савина и являются шпионами и диверсантами, у нас нет. А с Ивановым и того сложнее. Вдруг он и вправду окажется контуженым и начнет заикаться и кричать, что не слышит вопросов? Небось у него и справка соответствующая найдется. Что вы на это скажете?

— А мы его к нашему доктору на проверку отправим, — предложил Зубов.

— Глухоту и заикание отлично можно симулировать, — ответил Першин. — Я знавал одного такого глухонемого, — усмехнулся он. — Он так хотел, чтобы его посчитали оглохшим, что приучил себя не реагировать даже на самые неожиданные звуки за своей спиной. Как мы ни старались, так и не смогли доказать, что он слышит так же хорошо, как и мы с вами сейчас.

— Но как-то ведь потом узнали, — заметил Астафьев.

— Узнали. Стали за ним следить так, чтобы он об этом не догадался, и дождались момента, когда он сам себя выдал. Но подробности мне вам некогда сейчас рассказывать. Потом как-нибудь расскажу, если вам интересно будет, — пообещал Першин. — А пока нам надо незаметно присматривать за всеми троими, а кроме того, внимательно просмотреть и изучить все их личные дела. Нам нужны не голословные обвинения, мы с вами не капитан Розанов, чтобы выбивать у людей признания угрозами. Да таким способом шпиона и не выявишь. Убийцу — можно, а шпиона — нет. Шпионы — они народ стреляный и опытный, их на арапа не возьмешь. Нам нужна рация и данные о связи диверсантов с резидентом и информаторами. А для этого нужны — снова повторюсь — веские вещественные доказательства.

— Лучшим доказательством будет поймать диверсанта с поличным, когда он выйдет на связь с немцами, — предложил Зубов. — Только вот кто из троих связной в этой группе, мы не знаем.

— Вот и понаблюдайте за всеми троими. Как раз для разведки работа, — ответил Першин. — А я тем временем возьмусь за самую тяжелую часть — заберу у Розанова личные дела подозреваемых и изучу их. Глядишь, чего-нибудь по сусекам и наскребу.

— А еще хорошо бы сделать так, чтобы капитан не путался у нас под ногами, — вздохнул Шубин.

— Думаешь, что он, заподозрив, что мы влезли в дело, которое он сейчас пытается раскрыть, станет нам чинить препятствия? — поинтересовался Зубов.

— Препятствия он, может, и не станет чинить, но подошлет кого-нибудь из своих информаторов за нами проследить, чтобы выяснить, что нам такого удалось узнать, о чем он сам пока не догадывается, — вместо Шубина ответил Першин. — И мы, даже я, ничего с этим не сможем поделать. Он из особого отдела, и это часть его работы — следить за всеми, кого он подозревает хотя бы даже в чем-то незначительном, но представляющем угрозу для государства в целом и для нашего подразделения в частности.

— А вы, как старший по званию, никак не можете на него повлиять? — поинтересовался Зубов.

— Нет, Толик, не могу, — развел руками Першин. — Я хотя и старше его по званию, но не являюсь его непосредственным командиром. К тому же хотя у нас с капитаном Розановым в принципе одна и та же задача — выявлять шпионов, диверсантов и лазутчиков внутри бригады, но структуры у нас разные. Скорее это он может заставить меня делиться с ним информацией и сотрудничать, чем я отказать ему в этом. Будем надеяться, что капитан не узнает о нашем против него сговоре, — подмигнул майор Шубину. — Иначе нам всем достанется на орехи.