В здание городского суда адвокат, запыхавшись, влетела за пять минут до начала слушания дела. Взбежав по расшатанным ступенькам, умудрившись оступиться, зацепившись носком туфельки о высокий порожек и едва сохранив равновесие, Алина предъявила на охране свое адвокатское удостоверение и скороговоркой уточнила, в какой стороне длинного запутанного коридора расположен необходимый ей зал судебных заседаний.

Быстро прошагав по вытертому линолеуму пола, мимо рядов деревянных откидных сидений, словно перешедших по наследству от местного драмтеатра, адвокат, наконец, добралась до нужного кабинета. Наметанным взглядом отметив компанию журналистов, ошивающихся под дверью зала суда, Алина стремительно прошла внутрь.

Судья — корпулентная, но при этом весьма миловидная женщина лет сорока, в длинной черной мантии — уже заняла свое место и приготовилась объявить о начале процесса.

Наталью Владимировну завели под конвоем в отдельный закуток, забранный толстой решеткой, и только после этого сняли с дамы тяжелые металлические наручники. Ободряюще кивнув своей подзащитной, Алина уселась за стол напротив представителя обвинения и выложила перед собой документы.

Мельком оглядевшись, адвокат в очередной раз отметила про себя, насколько разительно отличается зал местного суда от той эффектной картинки, которую обычно транслирует телевидение в кинофильмах, посвященных детективным историям. Выцветшая краска на стенах, обшарпанные ряды деревянных сидений, окна, забранные решетками, и пузатый конвоир, с отсутствующим выражением лица застывший у входной двери, добавляли унылого колорита к и без того душной атмосфере, царящей в помещении.

Между тем, поправив сбившуюся на груди манишку, судья приступила к рассмотрению ходатайства стороны защиты.

Время заслушивания позиций обеих сторон тянулось с раздражающей медлительностью. Алине так и хотелось растормошить судью, восседающую по левую руку от нее со скучным видом. Та очнулась лишь под самый конец речи адвоката, обратившись к ее оппоненту и задав ему вопрос, имеются ли у стороны обвинения возражения против ходатайства об освобождении Натали Владимировны из-под стражи. Получив довольно расплывчатый ответ, судья огласила свое решение.

Вздохнув от облегчения, Алина порывисто обернулась к подзащитной. На суровом бледном лице Натальи Владимировны промелькнула удовлетворенная улыбка. Заметив это, адвокат уже в который раз восхитилась потрясающим самообладанием своей клиентки. Переживая глубочайшую внутреннюю драму, связанную с потерей любимого мужа, откровенным равнодушием к ее беде родной дочери, ложным обвинением в ужасном преступлении, эта женщина не сломалась, найдя в себе душевные силы противостоять свалившимся на нее невзгодам.

— Поздравляю, — вполголоса обратилась к ней адвокат, взглянув на Наталью Владимировну с нескрываемым уважением. — Вы пока не оправданы, но будете немедленно отпущены под подписку о невыезде до завершения следственных мероприятий.

— Я же говорила, что не убивала своего мужа, — с заметным облегчением в голосе произнесла Наталья Владимировна.

При этом Алина уловила в интонации, с которой женщина произнесла эти слова, заметную толику укора в свой собственный адрес, словно та хотела лишний раз подчеркнуть, как трудно ей дались прошедшие дни в изоляции, когда все, включая собственного адвоката, сомневались в ее невиновности.

Подавив в себе внезапно вспыхнувшее чувство обиды, Алина суховато предложила подвезти свою подзащитную к ней домой. Кивнув знак согласия, дама приосанилась и, величаво расправив плечи, уверенной походкой двинулась в сторону выхода. Адвокат поспешила следом за ней, привлеченная доносящимся из коридора шумом человеческих голосов.

Не успели обе женщины ступить за порог зала суда, как их со всех сторон обступило сразу же несколько журналистов. Дело душителя обещало быть резонансным, а уж тем более, когда обвиняемую в убийстве собственного мужа бизнес-леди внезапно выпустили на свободу. Защелкали фотоаппараты. Писательская братия принялась забрасывать Наталью Владимировну и ее адвоката массой вопросов, часть из которых была до неприличия провокационной. Щуплый мужичок в бейсболке протянул вперед руку с диктофоном, подсунув его чуть ли не под нос Алине.

— Как некстати, — расстроенно фыркнула Наталья Владимировна, протискиваясь мимо назойливых журналистов. — Я чудовищно выгляжу!

— Никаких интервью! — рассерженно выкрикнула адвокат, заслоняя лицо от вспышки профессионального фотоаппарата.

— Вы хотите что-нибудь сказать убийце своего супруга? — среди общего гвалта раздался требовательный мужской голос.

Услышав этот вопрос, Наталья Владимировна внезапно остановилась, обернувшись к журналистам. На ее лице застыло скорбное выражение.

— Мне больно об этом говорить, но женщина, которую подозревают в убийстве моего мужа, является моей ближайшей подругой, — глухо произнесла Наталья Владимировна. — Я не могу ненавидеть тебя, Ирина, хотя твоему проступку нет оправдания, — проникновенно обратилась она, горестно уставившись в направленный на нее объектив видеокамеры. — Надеюсь, что ты искренне раскаиваешься в том, что желала мне зла. Как бы я хотела взглянуть тебе прямо в глаза! Буду ждать с нетерпением, сидя в своем любимом кресле у камина!

Алина недовольно закусила губу. Слова ее подзащитной явно произвели нужный эффект на журналистов. Наверняка, в самое ближайшее время интернет будет переполнен фотографиями госпожи Волковой крупным планом и прямыми цитатами ее обвинительной речи.

— Вы совершили ошибку, дав это интервью, — раздраженно обратилась она к своей клиентке, выпроваживая ее на улицу. — Хочу напомнить: Вашу подругу до сих пор не нашли, и это Ваше эмоциональное заявление для прессы может спровоцировать преступницу. Неужели Вы не понимаете, что Ирина Петровна — опасна и в данный момент способна на любой неадекватный поступок?!

— Я не боюсь эту сумасшедшую! — резко возразила адвокату Наталья Владимировна. — А теперь, отвезите меня поскорее домой. Мечтаю принять ванну! Мне нужно смыть с себя всю эту мерзость, которая окружала меня в изоляторе, — женщина скорчила брезгливую мину.

— Поражаюсь Вашему легкомысленному отношению ко всему, что происходит вокруг Вас! — несдержанно воскликнула Алина. — Вы, наверное, забыли, что все еще находитесь в статусе обвиняемой и до тех пор, пока я не докажу обратное, будете находиться под пристальным наблюдением. Так что Вам еще предстоит ответить на несколько моих вопросов, и на сей раз я рассчитываю услышать правду. Вы же должны были подозревать свою подругу. Так почему же ничего мне об этом не рассказали?

— Да будет Вам! — Наталья Владимировна вяло отмахнулась от адвоката, как от назойливо жужжащего насекомого, одновременно усаживаясь на пассажирское сиденье в автомашину Алины. — Вы отлично справились с задачей, которая была Вам поставлена. Я скажу дочери, чтобы она перевела Вам оставшуюся часть гонорара за услуги.

— Но дело не завершено, а преступник — все еще гуляет на свободе, — недоуменно уставилась на нее адвокат.

— Это уже не Ваша проблема, — пренебрежительно усмехнулась женщина. — Розыском преступников должна заниматься полиция. А лично я в ближайшее время планирую навести порядок в своем собственном доме.

***

В команде «Адвокатского бюро Алины Славиной» царило приподнятое настроение. Даже вечно чем-то недовольный Сева радостно улыбался и чуть ли не впервые с тех пор, как он был принят на работу младшим адвокатом, наклонился потрепать по холке лениво развалившуюся на диване хозяйскую собачку.

— А все-таки мы молодцы! — самодовольно заявил он. — Какое дело раскрутили!

— Предлагаю по такому случаю пригубить по бокалу шампанского, — выдвинул инициативное предложение Русик, решив на сей раз не язвить в адрес Севы, расхаживающего по приемной с видом зазнайки. — Ниночка, как ты смотришь на то, чтобы немного разграбить запасы Алины Игоревны и взять у нее из кабинета одну, а лучше, конечно же, две бутылки этого замечательного напитка? — подольстился хакер к секретарше.

— Ну ты и алкаш, — с грубовато нежностью отозвалась та. — Вот вернется Алина Игоревна, у нее и спрашивай разрешения. А до тех пор даже и думать не смей, чтобы покуситься на подарочный бар.

— А мне даже немного жаль, что все так быстро заканчивается, — заявила Женька, усевшись на диван. — Выходит, что моя часть расследования оказалась тупиковой линией, — разочарованно протянула девушка.

— А все-таки интересно, удалось ли отыскать новые нестыковки в финансах «Вольта»? — решил поддержать ее Роман.

— В общем и целом — все стандартно, — живо откликнулась Женька. — Как я и говорила раньше — в фирме явно велась двойная бухгалтерия. Часть инвестируемых денежных средств выводилась на индивидуальные банковские счета. Любопытно другое! Русик, ты помнишь, как я попросила тебя вчера показать мне копии файлов с ноутбука Ирины Петровны?

Парень согласно кивнул в ответ.

— В одной из папок отыскались банковские документы. Судя по всему, Ирина Петровна уже некоторое время собирала компромат на свою компанию. По некоторым признакам эти бумаги указывают на то, что холдинг Олега Геннадьевича прогонял часть своих доходов через «Вольт», который обеспечивал вывод денег за рубеж через фиктивные закупки для строительства.

— Тянет на отдельное уголовное дело о финансовом мошенничестве, — щелкнул пальцами Роман. — Но к убийству Виталия это вряд ли имеет отношение.

— Возможно, ты и прав, — произнесла Женька, загадочно прищурившись. — Однако меня смущает один мелкий и, на первый взгляд, незначительный нюанс…

Девушка сознательно выдержала паузу прежде чем продолжить. Цель была достигнута: троица молодых людей и мгновенно высунувшаяся из-за компьютерного монитора Ниночка одновременно и с любопытством уставились на Женьку.

— Не томи — рассказывай, что такого важного ты нашла в записях бухгалтера «Вольта»! — первым прервал молчание Русик, усаживаясь рядом с девушкой и дружески подтолкнув ее локтем вбок.

— Неужели никто кроме меня не заметил очевидного? — театрально захлопала своими пушистыми длинными ресницами Женька. — Ребята, вы же читали дневник Ирины Петровны!

— М-да … — откликнулся Роман. — Вызывает гадкое чувство, будто ты подглядываешь за человеком в замочную скважину.

— Тогда вы должны были обратить внимание, что, описывая события или свои чувства к тому или иному человеку, она не называет никаких имен, в лучшем случае используя инициалы, — пустилась в объяснения девушка. — Например, Виталия Ирина Петровна именует, не иначе, как «бабник» или ВВ.

— И что с того? — непонимающе выпятил нижнюю губу Русик.

Вместо ответа Женька, закрыв глаза, принялась по памяти цитировать строки из дневника:

— «ВВ лезет не в свое дело. Он сильно рискует. Финансист из него такой же, как из меня — оперная певица».

Ух ты! — удивленно выдохнул хакер.

Желваки на лице Романа напряженно задвигались. Засунув руки в карманы брюк, он принялся ходить по приемной из стороны в сторону, обдумывая слова, произнесенные Женькой.

— Это что же получается?! — растерянно произнесла Ниночка, случайно выразив вслух общее мнение команды адвокатского бюро. — Нашего покойника задушили не случайно и не в отместку его жене?

— Алина нас четвертует за то, что мы не рассказали ей об этом раньше, — пробормотал Сева, опасливо втянув голову в плечи и стрельнув глазами в сторону входной двери.