Выступление Мэттью произвело непредвиденный фурор. Шарлотта не предполагала, что этот немногословный мужчина был виртуозным оратором, увлекательно рассказывающим о тайной жизни лесного существа. Его неутомимый интерес к дикой кошке вносил в лекцию непревзойденный шарм. Теперь он перестал спотыкаться о слова, в отличие от предыдущего посещения салона много лет назад.

Шарлотта отметила, что мужчина обладал потрясающим голосом. В нем слышался не глубокий бас, а теплый баритон, напоминавший дружелюбное потрескивание костра, приглашавшего слушателя присесть и остаться на некоторое время. Правда, стоило Мэттью завести речь о помете, как Шарлотта обнаружила, что несколько женщин и кое-кто из мужчин заметно побледнели. Мать Шарлотты послала ей многозначительный взгляд, требуя изменить направление его выступления, но девушка не собиралась перебивать докладчика. Наблюдать, как озарялось лицо Мэттью, пока тот рассуждал о способах определения основных источников питания неуловимого зверя, оказалось слишком завораживающим зрелищем. Его восторг заразил девушку, вселив в нее смелость не повиноваться приказу матери.

– В ходе наблюдений выяснилось, что основу их рациона составляют кролики, полевки… – продолжил Мэттью, чей глубокий голос переполнял энтузиазм.

– И хорошие фазаны, предназначенные для моих охотничьих забав и желудка, а не для проклятого кота, – прервал его Хоули, заговорив со скучающим тоном, сочетавшимся с его наглой сутулостью, когда тот уставился на брата полуприкрытыми глазами. – Не понимаю, почему ты так рвешься защищать назойливое существо, которое любой здравомыслящий человек назовет вредителем.

Все присутствующие выпрямились едва ли не в унисон. До ушей Шарлотты донеслось несколько шепотков о том, что выступающий – это младший брат виконта, редко появляющийся в светских кругах. Застывшие в скуке лица мгновенно ожили. Всякому по душе пустая болтовня, особенно связанная с достойным наследником герцогства.

Хоули захихикал, вызвав эхом хор не менее ехидных смешков из толпы. Чувство вины когтями вцепилось в Шарлотту, дав ей понять, что она буквально подготовила почву для издевательств. Но ей требовалось устроить эту встречу не ради унижения Мэттью, а чтобы выяснить детали отношений между братьями.

Девушка приготовилась ответить остроумной репликой, но Мэттью отреагировал быстрее. В отличие от старшего брата, он не стал ёрничать, а спокойно произнес:

– Именно из-за того, что эту кошку считают помехой, я и решил заняться ее изучением.

Посетители салона ближе скользнули к краям стульев, в то время как внутри Шарлотты разгоралось уважение. Хоули был не из числа тех, кому стоило перечить, и ни одна душа не пошла бы на столь легкомысленный шаг. Однако Мэттью говорил с непоколебимым хладнокровием, имевшим под собой большую силу, чем гневная отповедь. Шарлотта подслушала, как Хоули назвал того марионеткой, но, вероятно, Мэттью не повиновался приказам брата… а может, ему претило любое влияние виконта на него, как очередного патриарха семьи.

– Ясно. – Хоули положил одну руку на спинку стула и откинулся еще больше. – Теперь я понимаю. Ты неравнодушен к изгоям.

В ответ на тонко завуалированное оскорбление по аудитории пронеслось несколько смешков, но Мэттью остался невозмутим.

– При наблюдении за миром природы следует опираться на все имеющиеся знания – личные или иные – и в то же время не позволять принимать свои чувства за неопровержимые факты.

– Какую пользу – земную или даже божественную – можно извлечь из слежки за вредным существом и описания его повадок? – Хоули напрягся, скрестив руки. Он явно не ожидал такого спокойного, но непреклонного сопротивления.

– Возможность лучше познать одно из Божьих творений? Больше ценить красоту природы? Удовлетворение любопытства? Ведь мы с таким пытливым интересом взираем на чудеса необъятного мира, так почему бы нам не проявить такое же восхищение к живым существам на наших островах?

Глубокий, теплый голос Мэттью, пронизанный заботой и страстью, обволакивал Шарлотту и просачивался в те иссохшие и незнакомые ей места, который нуждались в этом спасительном эликсире. Она мечтала, жаждала испытать больше подобной могущественной доброты.

– Ты же осознаешь, что говоришь о животном, практически ничем не отличающимся от дворового полосатого кота? – усмехнулся Хоули. – Никто и не заметит, если эта дикая кошка сдохнет.

– Именно поэтому я и пишу о них, чтобы заинтересовать людей в их сохранении. Они уже почти полностью исчезли с территории Англии. Если мы не придумаем, каким образом жить с ними в гармонии, то они, как додо, превратятся в воспоминания. – Мэттью слегка откинул плечи и выпятил грудь. Он походил на древнего воина, готового вступить в бой за существо, которое для многих считалось бесполезным.

Наклонив голову, Шарлотта принялась внимательно изучать Мэттью. Девушка прекрасно отдавала себе отчет в том, что не должна поддаваться искушению, но как же ей хотелось выяснить побольше об этом человеке, с которым она дружила много лет, но так и не удосужилась узнать по-настоящему.

– Кто? – Хоули злобно расхохотался. – Теперь ты на ходу выдумываешь слова. – Додо, серьезно?

– Слово заимствовано из португальского языка, так называлась крупная нелетающая птица с островов в Индийском океане. Додо был истреблен более шестидесяти лет назад.

– И ты рассчитываешь, что мы пустим слезу по нелепому пернатому, вымершему полувека назад? Если судить по твоему описанию, эта тварь и вести себя-то не могла как подобает нормальной птице. Невелика потеря от этого неудачника. Слабые недостойны выживания.

– Каким чудовищным станет наше общество, если мы перестанем заботиться о беззащитных. Нам не следует страшиться и бесцельно уничтожать не до конца изученных существ, напротив, необходимо относиться к ним с любопытством и распознавать чудеса, скрытые под их неординарностью, – твердо заявил Мэттью.

Рот Хоули приоткрылся, а красивое лицо побагровело от едва сдерживаемого гнева. Не успел этот воинствующий олух изречь очередное резкое замечание, как вмешалась Шарлотта. Она была ответственной за проведение этой встречи и безмерно устала от нескончаемого хамства Хоули.

Девушка повернулась к Мэттью и немного приподняла руку, улыбнувшись ему самой лучезарной улыбкой. Он растерянно моргнул, видимо, пораженный ее внезапным вниманием. Казалось, мужчина напрочь забыл о ней и об остальных зрителях.

– Правильно! Правильно! – воскликнула Шарлотта ярким голосом, подобно полярной звезде на ночном небосклоне. – Исследование природы не слишком отличается от штудирования страниц последнего романа. Ведь всё сводится к погоне за великим смыслом, верно?

Ошеломление на лице Мэттью сменилось восхищенным изумлением. Затем его светло-серые глаза потемнели, и вся накопившаяся страсть хлынула с новой силой. Нечто холодное и непостижимое должно было таиться в этом серебристом взгляде, но все обернулось иначе. Он породил внутри Шарлотты горячую, смертельно опасную волну, способную взметнуться ввысь и увлечь за собой ее сердце.

Ее реплика подстегнула внимание аудитории, и вскоре комната наполнилась многочисленными вопросами к Мэттью. Он обернулся к ней, намереваясь ответить, и она ощутила себя так, словно шагнула из раскаленного костра навстречу прохладному весеннему ветерку. Как удалось замкнутому Мэттью Тальботу – тихому мальчику, растворившемуся на заднем фоне в ее детстве, обрести подобную силу?