Если бы Шарлотта до этого не вцепилась руками в тело Мэттью, она бы, услышав предложение о замужестве, сломя голову бросилась бы к возлюбленному. Поэтому, не в силах обуздать переполнявшую ее радость, она прильнула к нему еще крепче и отпустила буквально на секунду, чтобы вновь заключить в объятия.

– Согласна! – произнесла Шарлотта, едва не пропев это слово.

Из груди девушки вырвалось счастливое хихиканье, к которому присоединился смех Мэттью, слившийся с ней в ликующем унисоне. Их губы, тронутые улыбкой, сомкнулись в крещендо восторга и страсти. Пронизанный нежностью поцелуй, созвучный с охватившим влюбленных весельем, превратился в нечто дикое, но в то же время обжигающе медовое, одарив Шарлотту ярким, непередаваемым изумлением.

Наконец, когда они, тяжело дыша, отстранились друг от друга, Шарлотта взволнованно спросила:

– Как скоро?

Растерявшись, Мэттью, заправил прядь ее волос за ухо и, сделав несколько глубоких вдохов, произнес:

– Что ты имеешь в виду?

– Как скоро мы поженимся? – поинтересовалась Шарлотта, предвкушая начало новой страницы в судьбе. Даже если бы девушка не получила предложение от Мэттью, она не намеревалась возвращаться в прежний светский круг после случившегося ночью. Однако теперь Шарлотта жаждала как можно скорее наладить их совместную жизнь.

Усмехнувшись, Мэттью перехватил обе ее руки в свои.

– Когда пожелаешь, Шарлотта.

– А как же «Черная овца»? Ты не против, если я сохраню долю в кофейне? – задала вопрос Шарлотта.

Большим пальцем Мэттью прочертил по ее виску, внимательно изучая появившуюся на ее лице уверенность, которая завладела и его сердцем.

– Это часть тебя, Шарлотта, и она мне весьма импонирует. Если тебе захочется принимать более активное участие в управлении «Черной овцой», то Ханна и София незамедлительно согласятся, а я буду первым, кто начнет вещать с городских крыш о твоих достижениях. Ты сказала, что счастлива взять в мужья врача, а я с радостью женюсь на владелице кофейни.

Шарлотта тотчас же принялась осыпать его жаркими поцелуями, выкинув из головы все утонченные манеры, отсутствие которых ничуть не погасило разгоревшуюся страсть. Обуявшее их чувство, напротив, воспламенилось еще ярче: губы скользили навстречу друг другу, языки сплетались, а учащенное дыхание сливалось воедино.

– Давай поженимся, как только опубликуем объявление! – простонала девушка, когда Мэттью обнаружил особенно деликатное место, расположенное между ее шеей и правым плечом.

Ошеломленный Мэттью взглянул на Шарлотту.

– Опубликуем объявление?

– Объявление о помолвке. Сейчас того требует закон, а не просто правила приличия, – быстро проговорила она, прежде чем вновь ощутила, как его губы вернулись к тому месту, которое он так щедро одаривал поцелуями. Стоило мужчине коснуться ее кожи, как она чуть не вскрикнула. – Лучше пожениться в Гретна-Грин! Так быстрее.

Она почувствовала его улыбку на шее, а затем он прошептал:

– Значит, Гретна-Грин.

* * *

– Господь всемогущий, во что ты вырядилась? Эта деталь за спиной похожа на коронационную мантию. И что произошло с твоей бедной прической? Пожалуйста, скажи мне, что никто не встретил тебя в таком непристойном виде. – Воцарившуюся тишину в гостиной разорвали исполненные ужаса восклицания матери Шарлотты. Ее отец, недовольный вмешательством в его утреннюю рутину, демонстративно остался сидеть на месте, пока дворецкий провожал Шарлотту в богато обставленное, но ужасно неуютное помещение. Невзирая на все требования отца, заставлявшего Шарлотту придерживаться установленных светских приличий, сам он не считал нужным следовать им.

Теперь ей была по душе мысль оказать ему равноценное внимание. Стоять в лондонском доме, принадлежавшем родителям, и не испытывать обязанности играть какую-то роль было странным и весьма освобождающим ощущением. Не покорной дочери. Не изящной хозяйки. Не утонченной светской дамы. И даже не леди.

Она превратилась в обычную девушку по имени Шарлотта.

Пусть она все еще была одета в костюм, но разве до этого девушка не ходила в чужой маске ежедневно? Впрочем, сейчас на ней красовались регалии правительницы, что выглядело вполне уместно, поскольку Шарлотта вознамерилась сама распоряжаться жизнью.

– Я – королева Елизавета. По-моему, это совершенно очевидно. – Шарлотта театрально взмахнула золотой мантией.

Ее мать недовольно поморщилась и поднесла руку ко лбу. Шарлотта взмахнула тканью с еще большим энтузиазмом.

– Леди Каллиопа одолжила мне этот костюм. – Шарлотта выдержала драматическую паузу, прекрасно понимая, что следующие слова приведут мать в настоящую истерику. – Для маскарада.

Дрожащие пальцы матери метнулись к груди.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты посещала один из тех скандально известных балов герцога Блэкглена. Подобные вещи выходят за рамки дозволенного при обычных обстоятельствах, но ты практически помолвлена с лордом Хоули. Что подумает он или его отец, обнаружив, что ты посещаешь этот притон разврата?

– О, я больше не собираюсь выходить замуж за Хоули, – заявила Шарлотта, нарочно не упоминая титул этого отвратительного человека. – Собственно, именно поэтому я и пришла. Я здесь, чтобы объявить, что обручена с доктором Мэттью Тальботом.

– Что? – Отец Шарлотты вскочил на ноги, впервые заинтересовавшись разговором. – Это полнейший вздор. Мы с герцогом Лэнсберри уже пришли к соглашению. Брачный контракт находится в процессе составления.

– Боюсь, вы будете вынуждены придать бумаги огню, – сказала Шарлотта. – Хоули не согласится на союз после моего содействия в его аресте прошлой ночью.

– Его аресту?! – вскричала мать, резко поднявшись.

– За нападение на кареты. Он – грабитель, охотившийся за богатыми аристократами, – триумфальным голосом объявила Шарлотта.

Повернувшись, ее родители в замешательстве уставились друг на друга. Учитывая, что они не выказывали особой привязанности, такой невербальный обмен взглядами был весьма нехарактерным для их пары и свидетельствовал о глубочайшем недоверии.

Первым из ступора вышел отец, который, обернувшись к Шарлотте с угрожающим выражением лица, воскликнул:

– Это сущая чепуха!

– Нет, не чепуха, – ответила Шарлотта, одарив его легкой улыбкой. – Я сама разоблачила Хоули с помощью доктора Тальбота. Присутствовавшие со мной драгуны видели, как Хоули пытался задержать нашу карету, и слышали признание виконта в двух убийствах.

– Это не может быть правдой. – С потрясенного лица герцогини сошли все краски, за исключением ярких румян. – Он наследник герцогства.

– Что не снимает с него ответственности за преступления, – заметила Шарлотта. – Независимо от ваших предположений, вы все равно узнаете правду из памфлетов или услышите от друзей. Такие сочные и громкие сплетни, как эта, мгновенно разлетятся по всем закоулкам Лондона.

– Если все сказанное тобою не ложь, то нельзя допустить, чтобы наше имя связали с виконтом Хоули! – В отчаянии мать Шарлотты набросилась на мужа, разбив вдребезги благопристойный фасад. – Ты должен немедленно прервать все переговоры с герцогом Лэнсберри.

Отец Шарлотты принялся нервно вышагивать по комнате.

– Он придет в ярость. Возможно, второй сын будет подходящей заменой…

– Я выхожу замуж за третьего, – сообщила Шарлотта. – Он ожидает меня снаружи в карете. Сейчас мы направляемся в Гретна-Грин. Мне лишь хотелось быть первой, кто сообщит вам о задержании Хоули.

– Ты не можешь вступить в брак с обыкновенным хирургом! – закричал отец, рванувшись вперед и случайно споткнувшись о стол. Ему удалось быстро выпрямиться, однако от удара парик сполз на одно ухо. – Если ты не выйдешь замуж за лорда Хоули, то у меня найдутся на тебя другие планы.

– Прислушайся к голосу разума, Шарлотта, – упрекнула ее мать.

– Если бы я поступала согласно вашим представлениям о благоразумии, матушка, то все закончилось бы браком с безжалостным убийцей, который сам перед моей смертью признался бы в совершенных преступлениях, – возразила Шарлотта. – Поэтому я предпочитаю думать своей головой.

– Если ты покинешь этот дом с доктором Тальботом, то лишишься всех финансовых средств, – заорал отец с таким неистовством, что тело его дернулось, а парик бесцеремонно упал на пол.

– Ничего страшного, – молвила Шарлотта все с той же легкой улыбкой. – Доктор Тальбот достаточно состоятелен. Мы планируем купить вместе дом. И у меня, к слову, имеются собственные деньги. Я вложила полученное от тети Эбигейл наследство в кофейню «Черная овца». Думаю, она была бы чрезвычайно довольна. И бабушка тоже. Они бы определенно обрадовались, узнав, что я получаю весьма хорошую прибыль, позволяющую мне приобрести коттедж в деревне.

– Ты не можешь уехать. Это неприлично. Все происходящее сейчас – неприлично! – Упершись кулаками в бедра, мать встала в ненавистную для нее позу, поскольку она портила силуэт и, по ее мнению, превращала женщин в торговок рыбой.

– Знаю, это неприлично, – усмехнулась Шарлотта. – Но разве это не чудесно?

Не дожидаясь ответа родителей, Шарлотта вихрем выскочила из комнаты и понеслась прочь из особняка, который так и не стал ей родным домом. Отец окликнул ее по имени, но Шарлотта, выйдя на улицу, даже не обернулась. Вдохнув теплый солнечный воздух, она прямиком устремилась к отлично подрессоренной карете, которую мистер Стюарт подарил ей и Мэттью в качестве подарка по случаю помолвки.

Не успела Шарлотта подойти к экипажу, как Мэттью уже распахнул дверцу, мгновенно окинув серыми глазами ее счастливое лицо. Он собирался пойти вместе с ней, но, поняв, что она одна желала бросить вызов родителям, не стал возражать.

– Все прошло гладко? – спросил Мэттью, отодвигаясь, чтобы позволить ей войти.

– С моей точки зрения, все прошло идеально. Меня лишили наследства, как мы и предполагали, что, откровенно говоря, я нахожу чрезвычайно освобождающим. Отныне никаких обязательств. – Шарлотта опустилась рядом с Мэттью и расправила королевское одеяние.

Мэттью принялся ощупывать мягкую ткань.

– Не слишком ли жарко в этом костюме для сегодняшнего дня?

– Да, – согласилась Шарлотта. – Но мне нравится ощущать себя королевой.

Мэттью перебирал материал, пока его пальцы не наткнулись на ее, а после соединил их ладони, заставив ее сердце в очередной раз гулко забиться. Свободной рукой мужчина стянул верхнюю часть мантии – недостаточно, чтобы снять ее полностью, но ровно настолько, чтобы оголить ключицы, и прильнул губами к месту над ее плечом. Незатейливый жест получился одновременно и приторно-сладким, и дико страстным.

– Тебе не требуется костюм, чтобы чувствовать себя королевой, – серьезно проговорил Мэттью. – Ты была и будешь ею всегда.

– Сегодня я действительно верю, что обрела свою истинную силу, – поделилась Шарлотта, пробежавшись пальцами по мягкому бархату. Переведя взгляд на Мэттью, она лукаво подмигнула ему. – Не тревожься. Я планирую раздеться очень, очень скоро.

Мэттью застыл.

– Правда?

– В карете невыносимо душно, – поддразнила Шарлотта, потянувшись к платку Мэттью и распустив его. – Боюсь, что развлечения, запланированные мной по пути на север, лишь накалят обстановку.

– Станет еще горячее? – Мэттью игриво вскинул бровь, проведя пальцем по ее ключице.

– Испепеляюще, – прошептала Шарлотта, снимая с шеи платок и бросая его на пол.

– Вот как, – пробормотал Мэттью, склонившись, чтобы поцеловать впадинку у основания ее шеи. – Мне непременно понравится путешествовать с тобой.

– Обещаю, поездка в Гретна-Грин и обратно получится захватывающей, – проворковала Шарлотта, расстегивая его жилет. Едва она освободила одну пуговицу, как Мэттью отпрянул назад, и его лицо неожиданно помрачнело.

– Я имел в виду не только поездку на север, – уточнил Мэттью. – Я подразумевал нечто более масштабное. Наша совместная жизнь обернется приключением, Шарлотта, независимо от того, отправимся ли мы в Новый Свет на одном из кораблей Тэвиша или зимним вечером укроемся в нашем доме и предадимся чтению у камина.

Шарлотта запечатлела поцелуй на его щеке.

– Мне по душе оба варианта. Мы не будем строить жизнь согласно чужим ожиданиям, кроме наших собственных. И прежде всего сами создадим свое счастье.

– Прекрасная и достойная цель, – согласился Мэттью. – Ты уже научила мое сердце воспринимать любовь, о которой я и не подозревал.

Шарлотта устремила восхищенный взор на мужчину, раскрывшего в ней свои силы.

– А ты, Мэттью, показал мне, как обрести храбрость, чтобы, невзирая ни на какие трудности, доброжелательно относится к миру и защищать людей и существ, не просто забытых обществом, а фактически отвергнутых.

– Ты учишь меня смирению и вселяешь смелость на дальнейшие подвиги, Шарлотта. – Мэттью выпрямился и развернулся так, что они оказались напротив друг друга, а после заключил ее лицо в теплые, изящные ладони, принадлежавшие искусному хирургу, исследователю и возлюбленному. Эти руки были наделены силой и мастерством, как и сам мужчина.

– Ты делаешь то же самое и для меня, – хрипло ответила она, сжимая в ладонях самое дорогое для нее лицо.

– За совместное счастье, поддержку и, главное, любовь, – шепнул Мэттью, вновь повторяя слова, сказанные ею в саду, когда она пыталась убедить его в том, что он способен преподнести ей то будущее, о котором они оба мечтали.

– За совместное счастье, поддержку и, главное, любовь, – промолвила Шарлотта слова, отныне и вовек превратившиеся в нерушимую между ними клятву.