На следующий день Шарлотта, скрывая под вуалью торжествующую улыбку Чеширского кота, взирала на двух громил, выходивших из «Черной овцы». Приспешники Хоули, сопровождавшие недавно лорда, попались девушке на глаза, как только ее высадил кучер у входа в кофейню. Кажется, удача благоволила Шарлотте, поскольку она не обнаружила поблизости фигуры виконта, одетого по последней моде.

Проскользнув в переулок и обогнав негодяев, Шарлотта осторожно выглянула из-за угла и стала наблюдать за двумя мужчинами. Они развязной походкой прохаживались по улице, один из них даже насвистывал незнакомую ей мелодию. Шарлотта скривила рот, предположив, что Банши вполне узнает эту песню, учитывая, что она, скорее всего, была непристойного содержания.

Едва они подошли ближе, как Шарлотта нырнула в тень, выжидая, пока шаги стихнут. Она высунула голову, успев заметить, как мужчины исчезли на другой улице.

Девушка замерла, размышляя, стоит ли последовать за ними. По словам мистера Поуиса, эти люди связаны с криминалом, и здравый смысл подсказывал, что шутки с ними обернутся смертельной опасностью. Удаляясь все дальше и дальше от центра плотно сотканной ткани высшего общества, она рисковала угодить на его обтрепанные края, где легко можно было заплутать в неуправляемых нитях. Сердце заколотилось с почти мучительной скоростью, но внешне девушка сохраняла невозмутимость.

Приняв решение, Шарлотта выскочила из переулка, и своими крадущимися движениями удостоилась множества любопытных взглядов. В мгновение ока девушка осознала, какую совершила фатальную ошибку: попытавшись вести себя незаметно, она тем самым привлекала лишнее внимание. Шарлотта выпрямилась и чуть не ринулась обратно в «Черную овцу», однако взбунтовавшееся нечто в душе остановило ее. Герцог Лэнсберри прибудет через десять дней, и Шарлотте требовалось гораздо больше, чем незавершенный рисунок ожерелья, чтобы предотвратить нежеланную помолвку.

Хотя накинутая черная вуаль скрывала ее черты, но траурный наряд притягивал излишний интерес. Ей уже удалось усвоить небольшой урок по маскировке. И на этот раз он не подведет ее.

Она смело зашагала по направлению к дороге, по которой прошли негодяи. Впереди показались две громадные фигуры, и девушка, держась на значительном расстоянии позади, пристально следила за мужчинами. Каждый раз стоило им повернуть в ее сторону, как она тут же укрывалась за кучей мусора, лежавшего перед заброшенным зданием, входом в узкий проход, телегой, остановившейся для доставки груза, – за любым попадавшимся на пути объектом, который мог бы скрыть ее и объемные юбки.

Пока мужчины уводили ее все глубже и глубже в Ковент-Гарден, Шарлотту охватило тревожное чувство. Девушка поймала себя на мысли, что не она преследует мерзавцев, а они заманивают ее в сети. Перед тем как вскочить на крыльцо запертого дома, Шарлотте бросилось в глаза, как двое мужчин обменялись издевательскими взглядами, а их массивные плечи затряслись от смеха.

Шарлотта, попытавшись выровнять дыхание, вплотную прижалась спиной к закрытой двери. Преследовать этих людей, все дальше и дальше углубляясь в недра незнакомого Лондона, было просто невозможно. С ее стороны забраться так далеко оказалось безрассудным решением.

Глянув на извилистую дорожку, усыпанную ветхими кофейнями и питейными заведениями, Шарлотта обнаружила, что двое верзил растворились за резким поворотом дороги. Сокрушенно вздохнув, она помчалась в противоположном направлении, подобрав юбки и больше не заботясь о маскировке. Мужчины оглянулись, но девушке уже было все равно.

Она пробежала всего два поворота, как вдруг отчетливо поняла, что за ней следят. За спиной послышался беспощадный и злобный смех. Казалось, он окутал ее сердце, пригвоздив ноги к земле.

Шарлотта принялась судорожно оглядывать окрестности: обветшалые здания и кислые запахи гармонировали с изможденными лицами прохожих. Никто из них не протянул бы ей руку помощи, поскольку они по уши погрязли в собственных страданиях. Даже в унылых кофейнях не нашлось бы временного пристанища.

– Эдди, девчонка знает, что мы за ней охотимся. – До слуха Шарлотты донесся грубый голос, и она с нарастающим ужасом догадалась, где впервые столкнулась с ним… во время засады на обратном пути из Рэйвенсхолла в Лондон.

Девушка зажала рот рукой, не собираясь доставлять этим мужчинам удовольствие слышать ее истошный крик. Нельзя было поддаваться нахлынувшему страху. Придется пустить в ход все имеющиеся мозги, чтобы прожить сегодняшний день.

– Так веселее, не правд ли, Чарли? – рассмеялся Эдди, но вырвавшийся звук получился непривычно высоким, несмотря на мускулистое тело изверга.

От невыносимого волнения по щекам Шарлотты покатились крупные слезы. Их шаги неизбежно приближались. В отчаянии она оглянулась через плечо и увидела Чарли и Эдди в нескольких футах позади себя. Жесткие голубые глаза высокого верзилы задержались на ее теле, а не на прикрытом вуалью лице. Видимо, он заметил взгляд девушки, поскольку его черты резко исказились, сменившись сальным интересом.

По зову инстинкта Шарлотта молниеносно развернулась и помчалась через улицу, хотя спасаться бегством было особо негде. Внезапно раздался стук колес, заполнивший узкую улочку. Когда черная карета остановилась между ней и бандитами, Шарлотта врезалась в осыпающуюся штукатурку полуразрушенного здания.

Дверь экипажа с грохотом распахнулась, и перед взором Шарлотты предстала Ханна с вытянутой рукой и таким же свирепым лицом, как у легендарной Боудикки[15].

– Залезайте внутрь. И поживее.

Не колеблясь ни секунды, Шарлотта схватила кузину за руку и шмыгнула внутрь. Неловко приземлившись в объятия Ханны, девушка вместо сердечного приветствия удостоилась от родственницы гневного взгляда. Шарлотта, обескураженная неприкрытой яростью на лице Ханны, неуклюже шагнула назад и попятилась к месту напротив Софии. Ханна, словно хищник, рванулась вперед и практически набросилась на Шарлотту, усадив ее на сиденье.

– Что, черт возьми, ты там делала? – Ханна даже не стала повышать голос. Впрочем, ей это и не понадобилось, поскольку сорвавшийся с ее уст разъяренный шепот походил на взмах конского хлыста, рассекающего воздух.

– Я… я… заблудилась, – торопливо проговорила Шарлотта. Она нервно облизнула губы, молясь, чтобы Ханна и София клюнули на это довольно скудное объяснение.

– Ты преследовал двух посетителей «Черной овцы», причем идя на верную смерть! Ты обещала нам, что вступаешь в долю не ради забавы или жажды острых ощущений. – Ханна уткнулась лицом в лицо Шарлотты, но, невзирая на трясущиеся конечности от едва сдерживаемых эмоций, девушке удалось не откинуться на спинку сиденья. Предвкушение. Разочарование. Злость. Затянувшийся страх. Эти обуревавшие душу чувства, грозили разорвать ее на части.

– Для меня помогать вести дела в «Черной овце» – это не забава! – проговорила Шарлотта таким же хриплым и резким, как у кузины, голосом. – Разве моих действий было недостаточно? Я поспособствовала процветанию тайной комнаты. И тебе известно, что благодаря мне у нас появились новые гости. Мы уже извлекаем прибыль – и неплохую.

– И все же ты погналась за ними! – возразила Ханна.

Шарлотта ощутила, как по ее раскрасневшейся коже прокатилась волна горячего и рассерженного дыхание кузины.

– Ты боишься, что я отпугнула их? Клянусь, у меня были веские причины…

– Я боюсь, что на тебя нападут или убьют! – не сдержавшись, выкрикнула Ханна, поставив Шарлотту в замешательство. Но не столько смысл слов шокировал девушку, как проскользнувшие нотки искреннего беспокойства.

– Я… – замешкалась Шарлотта, не зная, что ответить, и мельком взглянула на Софию. Другая кузина Уик безмолвно наблюдала за ними с напряженным, но в остальном ничем не выдающим себя выражением лица.

– Тебя приводит в восторг флирт с представителями из грязных подворотен? – с новой волной гнева обрушилась Ханна на Шарлотту. – Оставайся в своем позолоченном мире, кузина. И перестань общаться с ворами и убийцами.

Стремительно сменявшиеся эмоции Ханны побудили Шарлотту нанести удар. Чувство принятия, возникшее у девушки в ответ на проявленную Ханной заботу, сгорело в пламени вспыхнувшей ярости.

– Если я не завяжу знакомства с преступниками, то выйду замуж за убийцу, который расправился с двумя женами. Мне необходимо предоставить доказательства одного из преступлений лорда Хоули. Вот почему я следила за этими негодяями, поскольку сама видела, как они сопровождали виконта два дня назад.

Ханна содрогнулась всем телом.

– Хоули – не тот человек, с кем стоит шутить. То, что ты пытаешься сделать, не просто рискованно. Это безрассудно и смертельно опасно.

– Тогда как же мне поступить? Выйти за него замуж?

– Откажись, – решительно произнесла Ханна. – Откажись так же, как и моя мать, когда ее родители договорились о браке.

Шарлотта потерла виски, мечтая, чтобы все оказалось так легко.

– Рядом нет бравого пирата, готового увезти меня в безопасное место. Пусть я и живу в мире позолоты, но под его золоченой сверкающей поверхностью скрываются все те же железные прутья, удерживающие меня в клетке.

– Не смей рассказывать нам, как твое рождение в высшем обществе лишает тебя свободы, – огрызнулась Ханна. – Особенно Софии. Нашим семьям пришлось пережить немало испытаний, чтобы обрести место в мире, а уж злоключения, выпавшие на долю родным Софии, – такого врагу не пожелаешь.

– Власть – вот, что отняли у моего народа, так и не вернув ее нам, – молвила София тихим, но пылким голосом. – Европейские страны истребили предков моей матери из племени таино и захватили их земли, для расчистки которых оккупанты пользуются подневольным трудом африканских предков матери. Именно труд моего народа, их жизнь, сама их сущность – вот, на чем зиждется роскошное существование британского высшего и среднего классов. С плантаций Нового Света и торговых судов, заполненных человеческим грузом и товарами, добытыми кровью и потом, доставляется в ваши дома незаконно нажитое богатство. А от моего народа остался лишь пепел. И тем не менее мы по-прежнему творим, работаем, живем, мечтаем. Если нам удалось выжить, то и ты сможешь, особенно с той дарованной тебе властью.

Шарлотту пронзили чувства вины и боли. Ей не следовало отметать пережитое кузинами Уик, тем более Софией. Сколько бы она ни зачитывалась философскими трактатами о человеческой природе, но девушке никогда не приходилось по-настоящему задумываться об ужасах работорговли и ее взаимосвязи с предметами роскоши: кофе, специями, табаком и многими другими аристократическими удовольствиями.

– Я ни в коем случае не сравниваю свое безбедное существование с тем, что постигло народы Нового Света и Африки. Мне повезло во многих отношениях, и я стыжусь, что задумываюсь о них только сейчас. Однако меня можно уподобить заветной кукле, которой указывают, какую одежду носить, какие позы принимать, какие слова произносить. А главное, все считают, что я не способна на самостоятельные решения. А теперь спроси себя, какой властью обладаю я? – обратилась Шарлотта к Софии в искреннем смятении.

– Огромной. – В карих глазах Софии вспыхнул властный золотистый свет. – Общество считает леди хрупким созданием, но здесь и кроется твоя сила.

– Что, прости? – поинтересовалась Шарлотта.

– Что случится, если ты упадешь в обморок? – нетерпеливо полюбопытствовала Ханна.

– Наверное, люди бросятся на помощь, – предположила Шарлотта. – Может быть, вызовут врача.

– А если София упадет в обморок? – вновь задала вопрос Ханна.

Подняв подбородок, Шарлотта глянула на сидевшую рядом кузину. Она не стала говорить, что Софию могли ошибочно обвинить в злоупотреблении джином или просто в лени. Во всем, что было неправильным и несправедливым. Шарлотте требовалось произнести эти слова не вслух, а про себя, дабы проникнуться их содержанием.

– Я вижу, к чему ты клонишь, – сказала Шарлотта, потирая пальцем скол на покрытой боевыми шрамами деревянной скамье. – Я могу воспользоваться женскими уловками, присущими леди светского общества, чтобы привлечь внимание, но боюсь, даже моя чрезмерно театральная игра, которая наверняка окажется на грани разоблачения, не переубедит родителей. Я вложила деньги в «Черную овцу», чтобы в конце концов обрести финансовую независимость и обеспечивать себя самостоятельно. Но, помимо этого, во мне теплилась надежда, что через кофейню я сумею раздобыть вещественные доказательства злодеяний лорда Хоули. Думаю, если я ослушаюсь родителей и отвергну виконта, он продолжит охотиться за мной. Мне важно уличить его в преступлениях таким образом, чтобы он не смог причинить вред ни мне, ни будущим жертвам.

София обеспокоенно нахмурилась.

– Проверять слухи о таком человеке, как Хоули, – все равно что ловить бестелесный фантом. Опытный вор-взломщик и то потерпит неудачу.

– Но я обязана попытаться! Мне меньше всего хочется подвергать себя опасности, но…

– Вести слежку за бандитами – не самый разумный план, – произнесла Ханна вновь мягким голосом. – Твои уловки против бывалых преступников никуда не годятся. Повезло, что мы с Софией как раз выезжали, и она заметила тебя, летящей за этими людьми, как бескрылая ворона. Если бы мы не приказали кучеру следовать за тобой, то… Полагаю, у тебя достаточно мозгов, чтобы понять, от чего мы тебя уберегли.

Посмотрев на кузину, Шарлотта различила в ее взоре, похожем на драгоценный камень, намек на понимание. Вероятно, Ханна убедилась, что желание Шарлотты ускользнуть от лорда Хоули, не было вызвано всего лишь истерикой избалованной аристократки.

– Так вот как вы спасли меня? – уточнила Шарлотта. Сперва ее сковал страх, потом начался разговор на повышенных тонах, так что она не успела толком осмыслить, насколько своевременных оказался приезд ее кузин.

– Да, – ответила София.

– Мы возвращаемся в «Черную овцу»? – поинтересовалась Шарлотта.

Кузины обменялись привычным для Шарлотты взглядом. Девушка выглянула в окно и обнаружила, что они едут рядом с причалами Лондонского Пула, где швартовались высокомачтовые морские суда.

– Времени нет, – пояснила София характерным для нее серьезным тоном. – Мы, к сожалению, потратили слишком много времени, присматривая за тобой, но теперь на нас полагаются другие.

– Шарлотта, тебе наверняка откроются такие вещи, о которых ты не должна никому рассказывать, в том числе Александру, – резко заметила Ханна.

Нечто, мелькнувшее в чертах кузины, вызвало у Шарлотты новую волну тревоги.

– Какие вещи?

– Ты поймешь, когда увидишь собственными глазами, – загадочно объяснила София.

Шарлотта поворачивала голову то к одной кузине Уик, то к другой, но по их невозмутимым лицам и сомкнутым челюстям, словно у непреклонных солдат, распознать ничего не удалось. И все же Шарлотта ждала, что кто-нибудь из них улыбнется, пусть самую малость, чтобы подтвердить затянувшуюся над ней шутку.

– Вы меня разыгрываете, – сказала Шарлотта и выдержала небольшую паузу. Ни единый мускул не дрогнул на лицах кузин. – Верно? – По-прежнему ноль реакции. – Я права? – задала вопрос Шарлотта, невольно повысив голос.

Обе кузины Уик медленно покачали головами. Первой нарушила тишину София.

– Мы бы не стали тащить тебя с собой, если бы в этом не было крайней необходимости. Но нам давно нужно было приехать к месту назначения и быть готовыми оказать помощь, если сегодня ночью что-то пойдет не по плану.

На этих зловещих словах карета остановилась. Экипаж еще покачивался, когда в дверь раздался неистовый стук. Ханна отворила ее, и перед девушками возник молодой бледнолицый юноша, во взгляде которого читался испуг. На нем была грубая, но не поношенная одежда, а широко распахнутые голубые глаза сначала остановились на Ханне, а затем скользнули к Софии.

– Меня послал Белль, – сообщил парень, тяжело дыша. – Повсюду драгуны. Он беспокоится, что доктор Тальбот попадет в засаду.

Мэттью? Солдаты? Засада? В душе Шарлотты когтями впилась разрушительная агония, и от нахлынувшей боли она едва ли не лишилась чувств. Но, несмотря на дрожь в ногах, девушка не потеряла самообладания.

Мэттью вот-вот попадет в ловушку. Ее ошеломленный разум даже не старался определить, где именно могла поджидать мужчину опасность. Сердце подсказывало, что Шарлотта была обязана предпринять любые шаги ради его спасения.