Сегодня Мэттью рассчитывал получить очень важное и в то же время совершенно конфиденциальное послание от кузин Уик, вот почему, когда мужчина вошел в тайную комнату «Черной овцы», он старался не привлекать к себе лишнего внимания. Правда, с восседавшей Банши на плече сложно было оставаться незаметным, но, к счастью, обезьянка сразу же поднялась на стропила и присоединилась к Пэну. Усевшись напротив Александра, Мэттью заметил, что лучший друг не поприветствовал его привычной веселой ухмылкой, а вместо этого скрестил руки и вперился в Мэттью непреклонным взглядом. В сердце мужчины мощным тараном врезалось чувство вины, и он изо всех сил попытался не дернуться, словно отлынивающий от занятий школьник под строгим прищуром директора.

– Потрудись-ка объяснить, почему три дня назад ты сражался так, будто в тебя вселился легендарный воин Фианна[12]? – потребовал Александр ответа без долгих предисловий.

Мэттью усилием воли заставил тело успокоиться.

– Я уже говорил, что меня обучили некоторым приемам во время путешествий.

Александр смерил его недоверчивым взглядом, быстро обратившийся в испытующий.

– Кроме того, благодаря Шарлотте я обнаружил, что у тебя в руках находится ожерелье, которое покойная леди Хоули спрятала перед собственной кончиной – это видела леди Гринвейл.

Притворяться невозмутимым даже с его богатым арсеналом хитроумных уловок больше не имело смысла. Он огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и, чуть не навалившись на стол, произнес:

– Прошу, говори тише.

– Так ты не собираешься опровергать мои слова? – произнес Александр мягким голосом, резко контрастировавшим с его проницательными лесными глазами.

– Нет. – По телу Мэттью прокатилась волна беспокойства.

– Почему ты мне не рассказал? – настойчиво вопрошал Александр, и Мэттью без труда распознал причиненную его другу обиду.

– Я старался оградить тебя от опасности, – прошипел Мэттью. – В детстве мне не удалось защитить тебя от своих братьев и сестер, но сейчас я точно не собираюсь втягивать тебя в рискованные передряги.

– Мэттью, моя нога не делает из меня слабака. – Александр стиснул челюсти, и до Мэттью дошло, что его лучший друг целую жизнь борется с чувством боли и неприятия.

Открывшаяся истина ошеломила Мэттью, и мужчине необходимо было как можно скорее прояснить ситуацию, ведь кто, как не Александр, заслуживал знать правду.

– Мне вовсе не хотелось ранить тебя, ведь ты мой настоящий брат. Я лишь желал защитить тебя, защитить свою настоящую семью от той чудовищной, в которой мне суждено было родиться.

Подбородок Александра заметно расслабился, и друг сдержанно кивнул.

– Я… я понимаю твою позицию, Мэттью. Но не отгораживай меня от этой ситуации. Ты мне тоже как брат родной, но решается судьба Шарлотты, и я должен знать все от и до.

– Я покажу тебе ожерелье. Не здесь, а когда мы останемся наедине.

Александр воззрился на Мэттью, точно как в далеком детстве, когда они поклялись вместе противостоять мучителям. Едва Мэттью осознал, что Александр безоговорочно доверяет ему, как на мужчину нахлынула волна облегчения.

– Как Шарлотта выяснила о существовании украшения? – спросил Мэттью.

Александр нахмурился.

– Она сама решила вывести Хоули на чистую воду и беседовала с леди Гринвейл, когда та посещала «Черную овцу».

– Что? – В Мэттью острыми зубами впился страх, не собиравшийся отпускать свою жертву. Шарлотте надлежало держаться как можно дальше от виконта, однако последние несколько недель девушка тайно наводила о нем справки?

Александр потер виски.

– Мне сложно ее винить. Ей нужно освободиться от грядущего обручения, а твой отец прибудет в Лондон менее чем через две недели.

– Выдать твою сестру замуж за Хоули – все равно что преподнести Персефону Аиду, – мрачно заметил Мэттью.

– Согласен, и поэтому я считаю, что ей нужен другой жених.

– Ты просишь меня помочь тебе подобрать кандидата в мужья для твоей сестры? – в вопросе Мэттью отчетливо слышался безмолвный крик, но мужчина усилием воли сдержал порыв не скорчить на лице гримасу отвращения из-за терзавших его слов. Ему следовало продемонстрировать хоть какую-то видимость достойного поведения. В конце концов Александр не подозревал об отношениях Мэттью и Шарлотты. Вернее, не то чтобы у Мэттью сложились отношения с девушкой. Пусть они и возобновили общение, но на деле между ними не угадывалось ни намека на совместное будущее.

Господь всемогущий. Он метался от одной мысли о Шарлотте к другой, собирая их в голове, подобно рыжей белке осенью, гоняющейся за желудями, которые требовалось запасти на зиму.

– В некотором роде да. А что, тебя это смущает? – Александр откинулся на спинку кресла, недоуменно глядя на Мэттью.

Мэттью оказался не властен над собой. Он виновато потупился, хотя раскаиваться ему, в общем-то, было не в чем. Ведь он не предавался пылким мечтам о Шарлотте… Черт возьми! Разумеется, именно в данный момент его воображение галопом понеслось в сторону этого рискованного, но столь чертовски манящего маршрута. Причем соблазнительная дорога была вымощена не благими намерениями, а грезами о скользящих шелках и атласной коже, скрывающейся под тканями.

– Любому мужчине посчастливится жениться на ней, – брякнул Мэттью, не успев обуздать разыгравшиеся фантазии, в которых уже развязывал лиф Шарлотты и скользил рукой по ее… Проклятье. Он все еще кубарем несся по этой пленительной тропе.

– Я подразумевал не любого мужчину, а конкретно тебя, – заявил Александр, одарив друга озорной ухмылкой.

– Меня! – молвил Мэттью, издав вместо тихого хрипа звук, походивший на искаженное блеяние. Но ситуацию вряд ли что исправит.

– Похоже, речь тебе сегодня достается с превеликим трудом. – В лесных глазах Александра заплясали веселые искорки.

– Мы же говорим о твоей сестре и… ну, обо мне. Вместе. В подобном ключе, – Мэттью, хоть и спотыкался на каждом слове, но ничто не могло пресечь поток его мыслей.

– И в каком же ключе? – сдержанным тоном полюбопытствовал Александр, однако Мэттью уловил его попытки не разразиться смехом.

– Ты и так прекрасно знаешь! – раздраженно воскликнул Мэттью.

– Нет, лучше просвети меня. – Уголки губ предательски дернулись, невзирая на уверения Александра в обратном.

– В романтическом! – выпалил Мэттью, сообразив, что Александр не отлепится от него, пока тот не скажет это вслух. Под давлением эмоций Мэттью заговорил громче, чем намеревался, и быстро обвел глазами комнату. К счастью, остальные посетители были увлечены собственными дискуссиями.

– Почему ты так противишься предложению жениться на Лотти? – Сидевший в кресле Александр поддался вперед. В глазах его друга вспыхнуло столь задорное веселье, что изумрудные крапинки в радужках едва не отплясывали хорнпайп[13]. – Разве она не нравится тебе?

– Безусловно, она мне нравится, – процедил Мэттью, всегда гордившийся тем, что сохраняет спокойный голос в любой ситуации, и тут же сомкнул челюсти. Почему, ну почему он позволял Александру издеваться над собой?

Александр с видом глубочайшего удовлетворения развалился на мягкой подушке.

– Я догадывался об этом. Много лет. Твои чувства к ней всегда можно было прочитать, как открытую книгу. По крайней мере, для меня. А вот Шарлотта никогда не подозревала о них.

Мэттью, попытавшись отмахнуться от грызущего чувства уязвимости, в защитном порыве огрызнулся:

– Не пойму, с чего это ты так развеселился. Разве я не преступаю какой-то священный кодекс мужской дружбы, проявляя симпатию к твоей сестре, твоей сестре-близнецу?

– Если друг придерживается благородных намерений, то я нахожу это правило абсурдным. Почему бы мужчине не пожелать, чтобы его лучший друг вступил в союз с его родной сестрой? Ты же не похож на развратника. Ты хороший, добродетельный человек и уж точно порядочнее любого из тех болванов, которых отец избрал для Лотти. Если нам повезет и Хоули арестуют за убийство, родители просто вернутся к изначальным вариантам и обручат ее с другим не подходящим для нее мерзавцем. Поэтому я считаю, что самым лучший выход в сложившейся ситуации для тебя – побег с Лотти.

Слова поразили Мэттью, будто гром среди ясного неба, и он потянулся к давно забытой чашке кофе. Поднеся ее к губам, он сделал глоток, пытаясь овладеть собой. Его чувства по-прежнему метались, подобно рыжей белке, продирающейся сквозь горный шотландский лес. Вот только проблема крылась в том, что Мэттью понятия не имел, мчится ли он к конкретной цели или удирает от чего-то.

Спокойно поставив кружку обратно на разделявший приятелей столик, Мэттью, тщательно подбирая слова, заговорил:

– Твои родители ни за что не допустят подобного. Я всего лишь третий сын. Что еще важнее, пусть даже обстоятельства сложились бы иначе, но меня никогда не выбрали бы претендентом в мужья для леди Шарлотты.

Произносить эти мысли вслух оказалось гораздо мучительнее, чем предполагал Мэттью, однако, так или иначе, лучше взглянуть жестокой правде в глаза, а не лелеять несбыточные надежды. И все же, верны ли они или ошибочны, но истина, словно ржавым ножом, резанула по сердцу.

Александр с нехарактерным для него серьезным выражением на лице вновь подался вперед.

– Ты непреклонный и добрый человек.

– Именно благодаря этим качествам я стал отличным врачом, но они не дают оснований рассчитывать на то, что из меня выйдет доблестный супруг.

– У моей сестры больше здравого смысла, чем тебе кажется, – заявил Александр, в тоне которого начали проскальзывать оборонительные нотки. Нахмурившись, он произнес: – Она не грезит о перевоспитании какого-нибудь ловеласа.

Мэттью провел большим пальцем по скопившемуся на кружке конденсату, мечтая столь же легко стереть этот разговор. Александр действовал из лучших побуждений, и с этим не поспоришь. Но своей искренностью он лишь вынудил колючие лозы боли в душе Мэттью разрастаться все сильнее.

– Ей нужен мужчина из ее круга и такого же положения в обществе. И это точно не я.

Он отметил про себя, что Александр решил не заострять внимание на том, что Мэттью формально приходился сыном герцога. Впрочем, лучший друг, как и Мэттью, прекрасно понимал, что аристократическое происхождение не гарантировало спасения от остракизма. Несокрушимый Александр продолжил гнуть свою линию дальше.

– Англии целесообразнее сфокусироваться на браках, заключаемых по совместимости темпераментов, а не по статусу. Нельзя относиться к людям, как к скаковым лошадям, где кровное родство имеет первостепенное значение.

– Речь идет не о селекции, – пояснил Мэттью и тотчас покраснел, поняв скрывшийся за словами неуместный контекст, и быстро добавил: – Я говорю о характере. Леди Шарлотта очень энергична и всеми любима. А я… нет, – последняя фраза оставила горький привкус во рту, но от неоспоримого факта никуда не деться.

– Сейчас ты оказываешь себе медвежью услугу. – Глаза Александра приобрели чуть ореховый оттенок, как и всегда, когда он пребывал в торжественном расположении духа. – Наверное, ты более сдержан, нежели моя сестра, но я считаю, что вы будете дополнять друг друга. Кроме того, Лотти больше склонна к замкнутости, чем это видится окружающим.

– Я неимоверно скучен, – проговорил Мэттью, молясь, чтобы Александр бросил заниматься этой чепухой.

– И с этим я категорически не согласен, да и Шарлотта, полагаю, тоже. Между вами двумя что-то произошло в поместье Тэвиша. И не вздумай переубеждать меня. До того как на нас напали, каждый из вас украдкой поглядывал друг на друга в карете. Благо вы ни разу не встретились взглядами, потому что иначе мне было бы чертовски неловко.

Вспышка эйфорического возбуждения пронеслась по телу Мэттью. Но он тут же безжалостно подавил ее. Ради себя. А главное, ради Шарлотты.

– Признаю, что, вопреки всякой логике, в последнее время я, похоже, пользуюсь расположением твоей сестры, – медленно выговорил Мэттью, ощущая, как каждое произнесенное слово бьет молотом по душе. – Но для нее это мимолетное увлечение, да и только. Как говорится, птица не способна влюбиться в рыбу. Твоей сестре уготовано парить среди певчих тропических птиц, а не рыскать по дну океана с бесцветной камбалой. Боюсь, что вместо того, чтобы вознести себя до ее высот, я утяну ее вниз за собой.

– Тогда подними глаза к стропилам, если нуждаешься в доказательствах невозможного, ставшего реальным. Не сидит ли там влюбившийся попугай, который ухаживает за обезьянкой? – спросил Александр.

Мэттью скривил левый уголок губ, но охватившее его веселье носило скорее сардонический, чем шутливый характер.

– В таком случае ты представляешь сестру в роли сварливой одноглазой птицы с манией превратиться в пирата или в капуцина, разбрасывающего экскременты?

Александр смерил Мэттью строгим взором.

– Ты уклоняешься от ответа.

Мэттью слегка толкнул кружку с кофе – ровно настолько, чтобы она сдвинулась на полдюйма, но недостаточно, чтобы расплескалось ее содержимое.

– Ты хочешь услышать чистую правду, Александр? Да, ты прав, уподобляя нас обезьяне и попугаю. Мы совершенно противоположны, и союз со мной лишит Шарлотту ее собственного мира – мира, в котором господствует она.

Сосредоточенный взгляд Александра сделался еще пронзительнее.

– Все дело в той чепухе о подменышах, которой изводила тебя родня?

– Ты же сам в курсе, что их заявления звучат нелепо. Не существует ни фей, ни фейри, – едва ли не прорычал Мэттью.

– Но тогда…

– Это не та дискуссия, которую мне хотелось бы продолжать, – Мэттью с трудом совладал с голосом, придав ему ровный тон.

Александр тут же откинулся в кресле и понимающе кивнул.

– Хорошо. Тогда вернемся к вопросу о твоих боевых навыках. И, пожалуйста, не скармливай мне байки о Новом Свете.

– Я заходил в порты по всей Америке. Естественно, что я поднабрался кое-каких приемов, – солгал Мэттью. Александру до сих пор не представилось удачного момента для расспросов о тайной жизни Мэттью, но сейчас любопытство друга могло сыграть с ними злую шутку, поскольку кузины Уик вот-вот передадут Мэттью инструкции с детальным описанием его следующей незаконной миссии.

Александр заговорил, но не успел Мэттью выслушать друга, как заметил поднятую руку Софии, подающей сигнал. Движение для остальных получилось незатейливым, но Мэттью дожидался именно такого знака. Голос Александра отошел на второй план, и внимание мужчины сосредоточилось на Софии, занимавшейся приготовлением кофе в другом конце комнаты.

Проклятье. Должно быть, пришло то сообщение, которого ждал Мэттью, и София намеревалась немедленно доставить его.

Мэттью попробовал тряхнуть головой, давая понять, что сейчас не подходящее время для тайной передачи письма в его руки, но София упустила этот жест из виду.

– Так значит, нет? – потребовал ответа Александр, пересевший уже на край кресла и говоря громче обычного.

– Что нет? – поинтересовался Мэттью, догадавшись, что на заданный важный вопрос Александром он дал отрицательный ответ, когда пытался безмолвно общаться с Софией.

– Ты всю мою тираду пропустил мимо ушей? – практически прорычал друг.

Учитывая, что на вопросы Александра Мэттью по-прежнему отвечал полуправдой, он вполне разделял недовольство друга. И без того непростую ситуацию усугубила Ханна, попытавшись привлечь его внимание. Проходя мимо с подносами, она коснулась плеча Мэттью, а затем украдкой указала в сторону кузины на другом конце кофейни. Мужчина попробовал сфокусироваться на Александре, но Ханна вновь задела его руку. Мэттью перевел взгляд на Софию и краем глаза заметил, как она просовывает между кружкой и блюдцем свернутый кусок пергамента.

– Тальбот! – воскликнул Александр, переходя уже практически на крик, заставив Мэттью повернуться в сторону друга так стремительно, что он чуть не опрокинул кофе.

– Да? – произнес Мэттью, молясь, чтобы в голосе послышались нотки участливости к собеседнику и искреннего сожаления.

– Ты пытаешься от меня скрыть нечто помимо колье или предельно честен со мной? – Александр скрестил мускулистые руки на груди и с чрезвычайно воинственным видом уставился на друга.

– Что? – встревоженно промолвил Мэттью. Его продолжавшаяся пару мгновений рассеянность не могла привести Александра к такому выводу. Неужели Александр сообразил, что София передавала Мэттью негласное послание? Друг всегда сидел спиной к девушке и в прошлом не замечал подобных обменов. Или, по крайней мере, Мэттью считал, что Александр не подозревал о них.

– Ты только что заявил, что утаиваешь от меня что-то, – пояснил Александр.

– Я? – Чушь собачья. Голос Мэттью невольно перешел на октаву выше. Со стороны могло показаться, что он превратился в зеленого юнца, не владевшего искусством ухищрений.

– Да, ты сам это подтвердил. Я задал тебе вопрос: «Между нами остались недомолвки?» И ты качнул головой. Так что это значит: «Нет, еще есть секреты» или «Нет, ты совершенно прав. И мы предельно честны друг с другом?»

– Я не качал тебе головой, – в панике выпалил Мэттью.

– Тогда кому ты качнул головой? – не отставал Александр.

Как раз в этот момент возникла Ханна с подносом, полным чашек с горячим кофе, от которых шел пар, в том числе и с той, что таила под собой спрятанное послание Софии. Ханна поставила перед ними чашки с блюдцами.

– София экспериментирует над еще одним рецептом, так что кофе за счет заведения.

Однако Александр, который постоянно отвлекался на всякие мелочи и никогда не отказывался от бесплатных напитков, даже не притронулся к кофе. Его вопрошающий взгляд был прикован к Мэттью.

– Спрашиваю последний раз: ты скрываешь от меня что-то или предельно честен со мной?

Мэттью мимолетно глянул на уголок пергамента, торчавший из-под его свежесваренного кофе. Стоит Александру ознакомиться с содержанием письма, как ему откроется тайная жизнь, которую Мэттью скрывал годами. Выступивший пот стекал по спине, пробегая между лопатками.

– Я… – Взяв себя в руки, мужчина прочистил горло. – Я…

– Александр! Мэттью! – внезапно раздался звонкий голос Шарлотты, и Мэттью чуть не откинулся на спинку кресла от нахлынувшего облегчения. Обернувшись, он разглядел Шарлотту, стоящую рядом с леди Каллиопой.

Схватив трость, Александр поднялся на ноги, чтобы тепло поприветствовать девушек. Следом за ним двинулся Мэттью, испытывая накатывающую на него волну неловкости. За прошедшие несколько недель Мэттью так и не удалось официально познакомиться с лучшей подругой Шарлотты, несмотря на постоянные визиты поэтессы в «Черную овцу».

– Моя дорогая леди Каллиопа, всегда рад встрече с вами. – Александр отвесил глубокий поклон. Улыбка леди Каллиопы была столь же эфемерной, как и неземной облик, придававший ей сходство с эльфийкой из сказок. – Именно такие дружелюбные лица, как ваше, помогают вынести этот унылый город.

Мэттью попытался не дергаться и встать по стойке смирно, увидев, что глаза светской красавицы обратились к нему. До слуха мужчины донеслось, как Шарлотта представила его, но робость сковала способность к речи в тиски, и он едва смог выдавить из себя ответ. Ему не даровали таланта произносить высокопарные фразы, как Александра. Он почувствовал, что тело вот-вот покинет дух. Мэттью даже с трудом проговаривал собственное имя, но Александр тем не менее посчитал его достойным спутником для жизнерадостной леди Шарлотты?

– Доктор Тальбот – старинный школьный товарищ Александра, – беззаботно поведала Шарлотта леди Каллиопе. – Он неоднократно путешествовал в Новый Свет в качестве судового врача.

– Да вы настоящий смельчак! Вам непременно следует обо всем мне рассказать. Я постоянно нахожусь в поисках вдохновения для своих баллад. Что представляют собой колонии? – Леди Каллиопа светилась от счастья, правда, звучавший в ее голосе теплый энтузиазм не растопил сковавшие льдом мозг и губы Мэттью.

– Ну… деревья, – сумел вымолвить Мэттью. – Зеленые. Очень зеленые. Лиственной породы.

Глаза леди Каллиопы слегка расширились, однако насмешливой ухмылки не последовало. Вместо этого она торжественно произнесла:

– Мои глаза устремлены на изумрудные моря. Под небом голубым шумит зеленая листва, расстилаясь, точно морская волна.

Мэттью резко кивнул.

– Да.

Шарлотта обхватила его руку, и тотчас же этот незатейливый жест вселил в него некое подобие спокойствия. Она приветливо улыбнулась ему, а затем обратилась к подруге:

– Ты обязана прочитать одну из книг Мэттью. Его описания отличаются удивительной детализацией, а рисунки выглядят просто божественно.

– Леди Шарлотта! – в задней комнате «Черной овцы» раздался выразительный, звонкий мужской голос.

Все присутствующие развернулись, наблюдая за появлением скандально известного Алуна Поуиса. Выступления знаменитого актера видел даже Мэттью, которому редко доводилось бывать в театре. Хотя этот человек родился от матери-валлийки, работавшей в лондонских опасных забегаловках, ему удалось завоевать всеобщий авторитет в наиболее либеральных кругах общества. В течение многих лет Мэттью и мистер Поуис посещали одну и ту же кофейню, но Мэттью, хоть и сидевший с этим человеком за одним столом, до сих пор не перекинулся с ним ни словом. Как, черт возьми, Шарлотта умудрилась познакомиться с этим актером? Ведь, насколько было известно Мэттью, мистер Поуис до этого момента никогда не заходил в заднюю комнату «Черной овцы».

– Мистер Поуис! – радостно воскликнула Шарлотта, будто приветствуя дорогого друга. Изо всех сил Мэттью напустил на себя бесстрастный вид. Удивляться тут было нечему, ведь Шарлотта обладала потрясающей способностью завязывать крепкие дружеские отношения, цепляясь сначала за самые незначительные детали.

– Как видите, я сдержал обещание вернуться в тайную комнату. – Мистер Поуис, присоединившись к их маленькой группе, одарил двух леди одной из своих щегольских ухмылок, от которой дамы в театре падали в обморок. – Но я не только возвратился, но и привел с собой хорошего друга, мистера Джорджа Белля. – Мэттью метнул короткий взгляд на шагавшего позади Поуиса высокого, худощавого мужчину. Джордж помогал Тэвишу в осуществлении секретных операций, поэтому его появление в «Черной овце» не вызвало особого недоумения. Но до сегодняшнего дня он всегда предпочитал проводить время в главном зале. Как правило, Мэттью обрадовался бы встрече с соратником, но его присутствие лишь усилило чувство неловкости, зародившееся после настойчивых вопросов Александра.

– Вам, несомненно, известна фирма Белля, специализирующаяся по прокату карет и лошадей.

– Да, безусловно! – согласилась Шарлотта. – У мистера Белля самые быстрые хакнэ[14] и лучше всех обустроенные кареты в городе.

– Оборудованные прекрасно сбалансированными и пружинистыми рессорами, предназначенными для лондонских дорог, – широко улыбнувшись, закончил Джордж. Мэттью был в курсе, что темнокожий лондонец сам проектировал легкие и маневренные кареты, как и лично подбирал каждую лошадь. Ему понадобилось каких-то десять лет, чтобы превратить свое предприятие из единственного транспортного средства, которым он когда-то управлял, в огромный парк, насчитывающий множество экипажей и кучеров. Ходили слухи, что в его руках сосредоточена значительная доля лицензий, разрешавших осуществлять перевозку.

– Благодаря вашим запряженным в кареты быстроходным скакунам мне неоднократно удавалось избегать неприятностей, связанных с опозданием, – отметил Александр, радушно поприветствовав Джорджа. – Я у вас в большом долгу.

– Продолжайте петь дифирамбы моему делу, и оно отплатит вам сполна, – весело ответил Джордж.

После того как с формальными представлениями было покончено, присутствующие расселись за столом. Выбившиеся из низов Джордж Белль и Алун Поуис без труда нашли общий язык с родившимися в благородных семьях леди Шарлоттой, леди Каллиопой и Александром. Мистер Поуис, проявив невероятную смелость, даже принялся обмениваться с леди Каллиопой колкими остротами, обсуждая достоинства скабрезных политических комедий, которыми славился мистер Поуис, и романтических пьес, вышедшие из-под пера леди Каллиопы.

Вместе с ними сидел и Мэттью. Тише воды, ниже травы. Член маленькой группы, так и не ставший ее частью. Душой собравшейся компании оказалась именно Шарлотта. Благодаря ей здесь находились Каллиопа и мистер Поуис. Как его другу взбрело в голову, что он, Мэттью, принадлежал к тому же миру, что и она?