Ровно через день после столкновения Мэттью и Хоули в «Черную овцу», исполненная решимости продвинуться в расследовании преступлений виконта, вошла Шарлотта. Правда, ее поступь походила не столько на уверенный марш, сколько на прогулочный шаг. Однако девушке казалось, что она ступает хоть и не изящно, но напористо, а это уже говорило о многом.

Прежде чем направиться в тайную комнату, Шарлотта остановилась в главном зале. Из-под темной вуали она внимательно оглядела завсегдатаев, пытаясь обнаружить кого-нибудь малопривлекательного. Времени выжидать, пока грубоватые посетители осмелятся заглянуть в секретное помещение «Черной овцы», больше не было. До возвращения отца Хоули из Шотландии оставалось ровно две недели, а до предстоящего бала в честь помолвки – три.

В ее ридикюле хранился частичный эскиз ожерелья в виде повторяющихся маргариток. Она успела продемонстрировать его Ханне и Софии, сочинив легенду, что помогает подруге найти потерянные драгоценности, но обе девушки уверенно заявили, что не встречали ничего подобного. И хотя Шарлотта намеревалась расспросить друзей из высшего общества об украшении, но предположила, что леди Гринвейл успела навести справки в их общем кругу. Шарлотте требовался менее респектабельный источник – тот, что кишит слухами о незаконной перепродаже ювелирных изделий. А какое место может претендовать на это звание, кроме главного зала кофейни, находящейся под управлением двух дочерей пиратов?

Плохо дело. Все собравшиеся и близко не напоминали отъявленных злодеев. Впрочем, а чего она ожидала? Человека с деревянной ногой, словно сошедшего со страниц сборника сказок? А может, всклокоченной бороды, которую якобы имел печально известный пират Черная Борода? Абсурд, право слово!

– Если вы ищете компанию, барышня, то мы не уступаем им.

Раздался глубокий, звучный голос, вынудивший обратить внимание Шарлотты на молодого человека с классической внешностью… и повязкой на глазу. Она изо всех сил старалась не моргать и была готова поклясться, что пока осматривала зал, не обнаружила ни одного гостя с такой повязкой. Однако перед ней восседал мужчина с закрытым левым глазом, изобразив на красивом лице дьявольскую улыбку. Его лукавая ухмылка стала еще ярче, когда он убедился, что привлек ее интерес.

Стоило признать, что его приятные черты взбудоражили бы сердца многих девушек, но в душе Шарлотты они не затронули ни одной струны. Взиравший на нее единственный глаз был пронзительно голубым, без намека на серый оттенок, а квадратный подбородок имел… пожалуй, слишком квадратную форму. За последнее время Шарлотту тянуло к людям ученого склада.

– Присоединяйтесь к нам, вам нечего бояться. Знаю, у меня сложилась репутация человека, не ведающего пощады, но для такой прелестной барышни, как вы, я сделаю исключение.

От этих слов сердце Шарлотты бешено заколотилось о ребра, словно оторванная пуговица на детской игрушке, оставшаяся висеть на ниточке. Неужели он только что употребил фразу, которую, как правило, произносят пираты.

– Благодарю вас, сэр, – произнесла она, выдержав бойкий, но отнюдь не заискивающий тон. Девушка опасалась, что излишняя заинтересованность заставит красавца-дьявола прикусить язык, а ей было необходимо развязать его. Эх, если бы в «Черной овце» предлагали алкоголь, она бы давно угостила его всем, чем можно.

– Присядьте. – Разбойник придвинул стул рядом с собой, несмотря на то что один из его спутников уже занял его. Второй мужчина едва не рухнул на пол, но все же поднялся, чуть слегка пошатываясь, без всяких возражений, и склонил шляпу, как это делает подчиненный, завидев начальника.

Охватившее Шарлотту волнение превратилось в штормовой ветер, подтолкнувший ее к столу.

– Клянусь всеми своими драгоценностями, что мы истинные джентльмены, а не воплощение самого Дэйви Джонса. – Очаровательный дьявол взмахнул зажатой в руке кружкой, совершив жест столь же величественный и решительный, как и его слова.

Шарлотта попятилась, и пульсирующее внутри возбуждение ослабло. Самодовольно ухмыляющийся плут больше походил на карикатурное изображение головореза из пьесы Чарльза Джонсона «Удачливый Пират». Впрочем, даже если мошенник надумал разыграть ее, то участие в его забаве предоставляло Шарлотте возможность познакомиться с посетителями главного зала.

Шарлотта опустилась на предложенное ей место вопреки клокотавшим сомнениям. Узкий стул мало способствовал тому, чтобы вместить лишнюю ткань ее черного платья с накидкой во французском стиле, но, по крайней мере, траурное облачение не имело абсурдно широкого панье, в отличие от ее помолвочного наряда. Разгладив юбки, Шарлотта обернулась к мужчинам. Лицо ее по-прежнему скрывала вуаль, и вместо обычной благопристойной улыбки она наклонила подбородок, выражая радушие.

– Очень приятно познакомиться с вами, джентльмены. – Шарлотта не преминула вложить в голос нотки любезности. – Я надеялась, что многие из давних завсегдатаев «Черной овцы» будут иногда составлять компанию нам, новичкам, в задней комнате.

– Мы сомневались, что вы будете рады старым морским псам, таким как мы, но, похоже, глубоко недооценили ваше сердечное милосердие.

– Так значит, вы моряки? – полюбопытствовала Шарлотта, сохранив непринужденность в голосе, невзирая на бурлящий в груди водоворот. Пока, к сожалению, девушке так и не удалось определить, стоила ли затеянная ею игра свеч. Окинув взглядом его товарищей, она поймала их каменные выражения. Наверняка обладатели безучастных лиц что-то утаивали, однако покрывали ли они недавно высказанную нелепицу соратника или участие в преступной деятельности, Шарлотта не ведала.

Если они и занимались пиратством, то, вероятно, сколотили приличное состояние. Хотя их пиджаки и жилеты земляных оттенков были пошиты из практичной шерсти и льна, а не из тонкого шелка или бархата, тем не менее материал отличался высоким качеством. Шарлотта обратила внимание на коротко остриженные волосы у нескольких мужчин. Чаще всего к подобной прическе прибегали ради ношения париков, но, как ни странно, ни у одного из присутствующих их не оказалось, будто они поспешно спрятали накладные шевелюры под стол.

Возле миловидного предводителя сгрудилось семеро человек, и лишь в дальнем конце длинного стола ютились еще двое. Эта парочка отводила глаза и, судя по всему, увлеченно беседовала исключительно друг с другом. Внимательно изучив сидевших возле нее восьмерых мужчин, девушка обнаружила, что они представляют собой подозрительно однообразную компанию крепких парней лет двадцати. А ведь она предполагала увидеть разношерстную команду, состоявшую из людей разных возрастов.

– Да, мы моряки, но предпочитаем держаться подальше от открытых вод. – Пригласивший Шарлотту парень лукаво подмигнул. – Мы сами себе хозяева, искушающие судьбу ближе к родному дому.

Значит, речные пираты. От этой мысли Шарлотту пробрал озноб. Если незнакомец не пускает ей пыль в глаза, то он имеет непосредственное отношение к лондонской торговле нелегальными товарами. Следовательно, он именно тот, кого она искала… и очень опасный.

– Остановитесь, Капитан Харт! – воскликнул мужчина с сильным девонширским акцентом. – Вы всегда чересчур много болтаете рядом с хорошенькими девицами.

Шарлотте пришлось напрячь все силы, чтобы брови остались на местах, а не выгнулись дугой от излишне драматичной и топорной речи мужчины. Едва она поняла, что этот так называемый пират и его люди водят ее за нос, как захлестнувшая волна беспокойства сошла на нет.

– Не будь таким трусом, сердце мое. – Капитан хлопнул друга по плечу. – Эта барышня никогда не предаст нас. В конце концов, она патронесса «Черной овцы» и беспристрастно отнесется к несчастьям, постигшим нас и доведшим до той жизни, которую мы ведем сейчас. И она соблюдает кодекс конфиденциальности кофейни.

– Не тревожьтесь, я унесу ваши тайны в могилу в обмен на одну правду, – проговорила Шарлотта ласковым голосом, а затем выдержала драматическую паузу. – Вы на самом деле речные пираты или просто морочите мне голову?

– Перед тобой одна из самых свирепых команд разбойников, когда-либо плававших по Темзе. – Внезапно в разговор в прямом и переносном смысле ворвалась Ханна, протиснувшись между капитаном Хартом и мистером Девонширский Акцент, чтобы поставить на стол поднос с кофе.

– Ах, мисс Уик, не выбалтывайте наши секреты, – мистер Девонширский акцент перешел на ужасно фальшивый шотландский говор, растянув «не» в смехотворно длинное «не-е-е-е» на пару невыносимых секунд.

Шарлотта скрестила руки на груди, отбросив в сторону зазвучавший в памяти голос матери, ругавшей ее за то, что леди не позволяют себе принимать таких вульгарных и агрессивных поз. С каждым днем ей все лучше и лучше удавалось пресекать годами получаемые наставления.

– Ваша манера говорить мгновение назад звучала не как у выходца с юго-западного побережья Англии, а как у жителя севера и севера-запада Шотландии. – Шарлотта сузила глаза, устремив взор на мистера Девонширский-Шотландский акцент.

– Тебе придется простить мистера Смита. – Ханна тихонько стукнула мистера Девонширского-Шотландского акцента по плечу, одарив Шарлотту широкой улыбкой. – Он посетил так много портов, что теперь его язык податлив, как растопленный воск.

– На Темзе! – К скрещенным рукам Шарлотта добавила поднятую бровь, и в кои-то веки не расслышала внутреннего укора.

– Да разрази меня гром, – отозвался Харт. – Вы полагаете, барышня, что мы начали пиратский путь здесь, в Лондоне? Мы бывалые моряки.

– Меня терзают смутные сомнения на этот счет, – заметила Шарлотта не столько осуждающе, сколько с ноткой юмора. Девушке было не по душе разыгрывать из себя дурочку, но и отталкивать их она не намеревалась.

– Осторожно, миледи. Ваши жестокие слова ранили меня в самое сердце. – Харт схватился за грудь, будто она вонзила в него острый нож. И так несколько раз.

Шарлотта не сдержалась и закатила глаза. К счастью, за скрывавшей лицо черной вуалью никто не видел этого движения.

– Воистину, Капитан Харт, но я провела достаточно времени в компании кузин и убедилась, что настоящие пираты не ведут разговоры так, будто сошли со страниц плохо написанного нашумевшего романа! – Шарлотта сделала паузу, прежде чем повернуться к мистеру Смиту. – Не говоря уже о том, что у вас, сэр, весьма изменчивый акцент.

Внезапно по залу разнесся глубокий веселый смех, и все синхронно обернулись на звук. Шарлотта, наконец-то разглядев сидевшего за другим концом стола мужчину, все это время скрывавшего лицо, не удержалась от изумленного вздоха. Им оказался не кто иной, как скандально известный актер и драматург Алун Поуис. Многие молодые женщины, несмотря на целую плеяду преданных поклонников, мечтали именно о нем, а несколько богатых вдов, если верить сплетням, грезили о браке с этим мужчиной.

В скабрезных комедиях, написанных мистером Поуисом, он высмеивал всех, начиная от короля и заканчивая лордом-камергером. Ходили слухи, что он прожил долгую жизнь в трущобах и до сих пор сохранил обширные связи с тем миром. Дарованная ему природой выдающаяся красота принесла мужчине громкую славу, но острый и язвительный язык часто вставлял палки в колеса его карьеры.

Шарлотта бессчетное количество раз ходила на выступления этого актера. В лучах софитов его волосы цвета вороного крыла всегда сверкали, словно блестевшие на солнце капли воды, а фиолетово-голубые глаза пронзали каждое сердце в театре, включая и ее. Но сидя в дорогостоящей родительской ложе, она так и не смогла оценить всю внешнюю привлекательность мужчины. Теперь ей бросились в глаза его необыкновенные радужки, источавшие жизнь и очарование, интригующий тонкий белый шрам, рассекавший левую бровь, греховные губы, казались, были вдохновлены самой Афродитой и даже темная, немодная в нынешнем сезоне щетина привносила плутовской шарм. Однако, как и в случае с Хартом, Шарлотта не испытала никакого душевного трепета.

Потому что он не был Мэттью Тальботом.

Неужели молчаливый, прежде невзрачный ученый Мэттью покорил ее сердце, опередив всех остальных мужчин?

Если это так, то Шарлотта не представляла, как отнестись к этому открытию. Учитывая, что она была практически помолвлена со злодеем, приходившимся родным братом Мэттью, ей нельзя было об этом думать. По крайней мере, не в данный момент.

– С таким же успехом вы могли бы прямо сейчас испустить дух, – обратился мистер Поуис к Харту и его друзьям, заполнив непринужденным голосом комнату. – Эта, как ты выразился, барышня умнее всех вас восьмерых вместе взятых.

– Значит, я права? – с триумфальным видом спросила Шарлотта. – Эти люди не пираты?

Мистер Поуис фыркнул.

– Да куда им. Билли Харт клерк в счетной конторе, а Боб Смит писец у одного незадачливого солиситора. Самое большое приключение, случившееся с ними, – это пересечение оживленной дороги в полдень.

– Что за немилосердное замечание, Поуис, – пожаловался мистер Смит с акцентом, который, несомненно, выработался в результате лондонского благородного воспитания.

– Смит возомнил себя актером, – пояснил мистер Поуис Шарлотте, – как и Харт, но ни один из них не выходит на сцену настоящего театра. Они «ставят» пьесы для своих друзей, и, вероятно, поэтому Харт не расстается с повязкой для глаза, и постоянно носит ее в кармане.

– Тебе обязательно выдавать все наши секреты? – проворчал мистер Харт, снимая кусок кожи и демонстрируя неповрежденный голубой глаз.

– Очевидно, что обвести леди вокруг пальца вам не под силу. И если думаете, что подобные выступления убедят меня включить вас в одну из моих будущих постановок, то глубоко ошибаетесь, – подвел итог мистер Поуис.

– Ты куда проницательнее, чем я думала, – призналась Ханна Шарлотте, не скрывая своего уважения.

Обескураженная Шарлотта взглянула на кузину и тепло улыбнулась ей, одновременно ощутив, как в сердце зажглась искорка радости. Пусть Ханна и не видела лица Шарлотты из-за вдовьей вуали, но девушка улыбнулась ей в ответ. В это самое мгновение Шарлотта впервые почувствовала, как между ними возникли настоящие сестринские узы.

– Я знала, что истинные пираты не будут вести себя так вызывающе, рассказывая о сокровищах и говоря что-то вроде «не ведающий пощады»! – промолвила Шарлотта.

– Совершенно верно. Речные пираты предпочитают оставаться в тени, как, например, Дженкс. – Поуис махнул рукой в сторону парня, с которым разговаривал ранее. Жест получился одновременно театральным и естественным. Как на сцене, так и вне ее, актер держался безукоризненно.

– Да пошел ты, Поуис, – произнес неприметный мужчина в плохо сшитой одежде, сопровождая слова столь же непристойным жестом. Затем он ссутулился и вернулся к потягиванию кофе, явно не желая участвовать в разыгравшемся вокруг него фарсе.

Шарлотта так и не разобралась, был ли Дженкс настоящим разбойником или играл эту роль чуть лучше, чем Смит и Харт, но, подумав, решила, что оно совершенно не имело значения. Алун Поуис пользовался влиянием и поддерживал связи со всеми слоями лондонского общества, помимо таких высокородных леди, как она. Он не только владел секретами, но и умел их разнюхивать.

– Не строй такую кислую физиономию, Дженкс, – сердечно приободрил друга Поуис. – После столь многословной чепухи, что ей пришлось выслушать от Харта и Смита, леди заслуживает достойного знакомства с настоящим речным пиратом. Едва ли она похожа на воровку. Кроме того, мизерная награда за твою голову не оправдает потраченного времени на сбор драгунов. – Дженкс изобразил очередное нецензурное движение одной рукой, продолжая пить кофе второй. Мистер Поуис разразился заливистым смехом, отчего его и без того привлекательные радужки окрасились в насыщенный пурпурно-синий цвет.

– Миледи, не желаете ли вы удалиться в заднюю комнату, где мы бы смогли провести время за достойной беседой в кругу ваших друзей.

– С удовольствием приму ваше предложение, – ответила Шарлотта, умудрившись каким-то чудом заставить голос звучать вежливо, а не торжествующе.

Шарлотта и мистер Поуис направились к тайной комнате, но не успела она переступить порог, как услышала, что в главный зал вошли новые посетители. Оглянувшись через плечо, девушка чуть не споткнулась, увидев самого Хоули, которого сопровождали три громилы. В Шарлотте одновременно пробудились и страх, и предчувствие победы. Вот он, сам Приз собственной персоной с самодовольной ухмылкой на красивом лице явился в «Черную овцу». Но стоит ему узнать девушку, как все ее выстроенные планы рухнут.

Она быстро осмотрела следовавших за ним отъявленных негодяев, запечатлевая в памяти их носы, кривые рты и каждый шрам. До ее слуха донесся скрип отодвигаемых стульев. Внезапно опустившаяся на комнату тишина побудила ее отвести взор от Хоули и его приспешников.

Все завсегдатаи «Черной овцы» поднялись как по приказу, держа в руках нож или положив ладонь на шпагу. Мистер Поуис решительно встал между ней и развернувшейся сценой, не дав увидеть больше. Он торопливо провел ее в тайную комнату и без церемоний затворил за ними дверь.

Пока они шли по коридору к внутреннему святилищу, никто из них не проронил ни слова. Шарлотта безмолвно размышляла, как лучше завязать беседу о разыгравшейся на ее глазах картине, не демонстрируя свою излишнюю заинтересованность, особенно если мистер Поуис окажется другом виконта Хоули. Впрочем, любой не остался бы равнодушен к зрелищу, свидетелем которого он стал. И к тому же ей требовалось убедиться, что Хоули не ворвется в заднюю комнату. Хотя, судя по реакции публики «Черной овцы», похоже, его не собирались впускать даже в главный зал кофейни.

Времени, чтобы продумать и задать идеально сформулированный вопрос, у Шарлотты не осталось, поскольку они достигли внутреннего святилища. Он с благодарностью окинул взглядом роскошное пространство, обустроенное ею и ее кузинами. Расположившись в удобных креслах и на диванах, мужчины и женщины неспешно попивали кофе и вели оживленные дискуссии.

– Очевидно, я напрасно боялся, что новое место окажется таким же скучным, как чайная церемония в гостиной, – заметил мистер Поуис с весьма музыкальным акцентом.

Шарлотте мучительно хотелось поинтересоваться, не узнал ли он кого-нибудь из людей, сопровождавших Хоули, но прямо задать вопрос она не решалась. Вместо этого девушка приподняла вуаль, не сняв ее полностью, на случай, если виконт все же заглянет сюда.

– Кузины Уик проделали потрясающую работу, превратив это пространство во вполне уютное место. Жаль, что не все постоянные гости воспользовались его преимуществами.

Стоило мистеру Поуису посмотреть на девушку, как в его чертах проскользнуло изумленное выражение.

– Это действительно так, леди Шарлотта.

– Вы узнали меня? – спросила Шарлотта, ничуть не удивившись. Она пользовалась широкой известностью в литературных кругах, хотя репутация провокационного драматурга закрыла мистеру Поуису двери в общество ее матери. Но его наверняка привлекали более либеральные салоны.

– Некоторые из моих друзей посещали мероприятия, устроенные герцогиней Фалькондейл. И все до единого высоко отзывались о вашем гостеприимстве, – пояснил Поуис.

Шарлотта задумалась, а не намеренно ли он затронул в разговоре ее мать, ведь герцогиня принадлежала к ярым сторонникам лицемерных подхалимов, которых так обожал высмеивать мистер Поуис. Но независимо от намерений мистера Поуиса, его высказывание давало Шарлотте прекрасную возможность для вытягиваний нужных сведений.

– Я стараюсь проявлять гостеприимство ко всем. Поэтому мне пришла в голову идея узнать как можно лучше гостей в главном зале. Однако когда мы уходили, я краем глаза заметила, как туда вошли несколько человек. В одном из них я признала лорда Хоули, но, увы, его компаньоны показались мне незнакомы. – Шарлотта расположилась в удобном кресле и испытала огромное облегчение от того, что здесь не нужно было задумываться о приличиях. Вне этих стен девушке никогда бы не позволили остаться наедине с мужчиной, особенно с тем, кого ее не представили подобающим образом.

Усевшись на место, мистер Поуис покачал головой.

– Мне не доводилось видеть их раньше, но если они якшаются с лордом Хоули, то я бы предпочел держаться от них подальше. Такие люди, вроде Дженкса, довольно безобидны, если не переходить им дорогу, но вот парни из тех забегаловок, да еще связанных с виконтом и ему подобными, – совсем другое дело. От них постоянно веет опасностью.

– Что натолкнуло вас на эту мысль? – задала вопрос Шарлотта, невольно подавшись вперед. Сердце принялось выплясывать в груди неистовый танец.

Мистер Поуис устремил на нее любопытный взор, и Шарлотта догадалась, что выказала чересчур живой интерес. Однако мистер Поуис заговорил, тщательно подбирая слова:

– Ходят слухи, что каждого, кто перечит виконту, постигнет несчастье. Если лорд Хоули водится с бандитами с улицы, логично предположить, что именно они и навлекают беды на неповинных людей.

– Вот как, – молвила Шарлотта, надеясь, что в ее ответе собеседнику послышится безразличие, а не разочарование. Об этом она успела догадаться сама.

– До меня дошли вести, что Хоули заходил в «Черную овцу» и устроил переполох. Его выгнали после того, как он оскорбил Пэна. Виконт пообещал вернуться, и я полагаю, что скоро до него дойдет, что ему не удастся задирать нос, по крайней мере, в одном заведении в Лондоне. Молюсь, чтобы это было его последнее появление здесь.

– Он раньше часто появлялся в «Черной овце»? – спросила Шарлотта, чувствуя, как ее пробирает беспокойство. Неужели Хоули выяснил, что она частично владеет кофейней? Но как?

– Насколько мне известно, нет.

Нарастающая тревога в душе Шарлотты вылилась в нечто, граничащее со страхом, но отступать было бессмысленно, так как единственный путь к избавлению от Хоули маячил лишь впереди. Отчасти Шарлотта мечтала, чтобы он больше никогда не переходил порог «Черной овцы», но в то же время он был ей необходим или, по крайней мере, его приспешники.

– Как вы считаете, вернутся ли его спутники, но уже без Хоули? – обратилась Шарлотта к именитому актеру.

Выражение лица мистера Поуиса застыло, а взгляд стал жестче.

– Как правило, я не повторяюсь дважды, поскольку нахожу это унылой привычкой, но не следует приближаться к этим мужчинам. Они не из тех, кто посещает кофейни ради интеллектуальных бесед.

– О, я и не планировала, – невинно солгала Шарлотта. – Мне просто хотелось удостовериться, что они не объявятся здесь снова и не доставят неприятностей. Было бы ужасно оказаться в центре какой-нибудь потасовки.

По счастью, бандиты были не последней зацепкой в расследовании. Ее главным козырем по-прежнему служил рисунок ожерелья. Очевидно, что мистер Поуис не пожелал разглашать информацию о людях Хоули, но он вполне может сообщить нечто важное об украшении.

– Существует причина, толкнувшая меня обратиться к гостям главного зала кофейни. – Шарлотта потянулась к ридикюлю и достала эскиз. – Моя хорошая подруга потеряла ожерелье. Это семейная реликвия, которую подарил ей муж, и она опасается, что ее могли украсть. Признаваться ему в пропаже она не хочет и готова заплатить, чтобы вернуть украшение. Я обещала помочь, но, к сожалению, не представляю, где искать маклеров, торгующих украденными вещами.

– И вы решили, что с ними знаком я? – Лицо и голос мистера Поуиса преисполнились негодованием.

Шарлотту сковало чувство вины, и она поспешила извиниться, но едва заметила промелькнувший озорной блеск в фиолетово-голубых глазах, как поняла, что актер попросту подтрунивает над ней. Ее плечи расслабились, и она продолжила непринужденный разговор.

– А разве это не так? – уточнила она. – О вас ходят слухи, что вы наделены разносторонними талантами, и вы, безусловно, играете гораздо лучше, чем капитан Харт и его первый помощник, изменяющий на ходу акцент.

– Но мне так и не удалось вас обмануть, не правда ли? – заметил мистер Поуис.

– Вы не позволили мне одурачить себя, – рассмеялась Шарлотта. – Вы могли бы утаить этот блеск в глазах, но понадеялись, что я его замечу.

– А вы воистину умны, – проговорил мистер Поуис, подталкивая к ней газету, – и полны сюрпризов. Сперва наводите справки о негодяях, а затем осведомляетесь, где можно приобрести краденый товар. Вы сознательно жаждете опасности ради острых ощущений?

Шарлотту захлестнуло глубокое разочарование. Он, посчитав ее скучающей аристократкой, ищущей опасных развлечений, никогда не поделится с ней сведениями.

– Я действительно пытаюсь помочь подруге, – произнесла Шарлотта, вложив в голос всю свою искренность. Однако он давно привык к жизни с актерами и актрисами, и оставалось только гадать, как часто мистер Поуис будет оценивать ее интонацию и мимику, прежде чем дать ответ.

Вздохнув, мистер Поуис взял в руки набросок.

– Судя по внешнему виду, ваша подруга не без оснований опасается реакции мужа.

– Почему? – спросила Шарлотта, почувствовав, как накатывает волна беспокойства. – Вы узнаете это ювелирное изделие?

– Нет, но оно наверняка старинное. Я бы использовал его в качестве декорации для пьесы эпохи Тюдоров. Должно быть, ожерелье передавалось в семье на протяжении многих поколений. – Мистер Поуис вернул рисунок Шарлотте, который она прижала к груди. – Знакомить вас с нелегальными торговцами я не буду, но если сам увижу украшение, то обязательно дам вам знать.

Шарлотта откинулась на спинку кресла, безуспешно сопротивляясь навалившейся тоске. Хотя мистер Поуис и не ведал о тайнах, окутавших ожерелье, он все же сообщил Шарлотте новую информацию. Она и раньше подозревала, что вещь старинная, но не предполагала, что ей больше ста лет. Подобный предмет действительно считался реликвией, который явно не принадлежал семье леди Гринвейл, иначе она бы его опознала. Является ли он частью родовой истории Тальботов? Связан ли с ним еще один грязный случай, похлеще, чем преступления Хоули, которые пытается скрыть его семья? Но главное, участвовал ли Мэттью в этих коварных злодеяниях?