Мэттью и представить себе не мог, насколько тесной была карета, пока не обнаружил, что сидит напротив Шарлотты и ее брата, прокручивая раз за разом в голове слова песни «Похотливый молодой кузнец». Его губы подергивались каждые несколько секунд, а строчки вот-вот готовы были сорваться с языка. Александр начал бросать на него недоуменные взгляды, но именно леди Шарлотта едва не подвела Мэттью к краю пропасти.

Она, украдкой поглядывая в его сторону, вновь и вновь сдерживала вырывавшиеся смешки. В травянисто-зеленых глазах девушки вспыхивали озорные искорки, и он готов был поклясться, что слышит звуки непристойной песенки.

«И начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!»

По телу Мэттью заструился предательский жар, окрасив его щеки смущенным румянцем и не оставив равнодушными другие места. Большая часть пламени, к несчастью, устремилась к его «железному орудию», которое, как и у одноименного похотливого кузнеца, сейчас раскалилось добела.

Обстановка сложилась крайне неловкая, особенно учитывая собравшуюся компанию. Благо его сюртук надежно укрывал признаки выкованной и нежелательной в данный момент стали.

– Что между вами произошло? Лотти превратилась в настоящую хохочущую гиену, а Мэттью похож на взволнованного оленя – или, полагаю, антилопу, если придерживаться корректной метафоры. – Александр с подозрением оглядел их.

Черт бы побрал этого спортсмена за столь своевременное проявление наблюдательности.

К и без того неудобным ощущениям внутри Мэттью присоединилось чувство вины. Ему не пристало вожделеть сестру лучшего друга, тем более прямо на глазах у этого лучшего друга.

– Мы пели довольно занятную песенку, – охотно поделилась Шарлотта. – Оказывается, она успокаивает Банши.

Мэттью пожелал рассыпаться в прах и проскользнуть сквозь половые доски кареты Тэвиша. Он отчаянно старался перехватить взгляд Шарлотты и намекнуть ей сменить тему разговора, однако девушка переключилась на брата, полностью проигнорировав мужчину.

– А какую? – полюбопытствовал Александр.

– Ее название мне неизвестно, – пояснила Шарлотта, – но песня начинается так…

– Не надо! – громко вскрикнул Мэттью грубым голосом, чересчур громогласным для такого маленького транспортного средства. Он повторил попытку, стараясь смягчить тон, но раздавшиеся панические нотки достигли даже его ушей. – Пожалуйста, не пойте эти строки. Умоляю вас.

Александр удивленно вскинул брови.

– Я заинтригован еще больше и хочу их услышать.

– Нет, – застонал Мэттью. – Не проси, пожалуйста.

– Мэттью, ты научил мою сестру исполнять неприличную песню? – прыснул со смеху Александр.

– Самую неприличную, – весело добавила Шарлотта.

– Она действует как колыбельная для Банши, – начал оправдываться Мэттью, одновременно выискивая в крыше кареты люк, который мог бы появиться каким-нибудь невероятным образом. Увы, чуда не произошло, и молодому человеку не оставалось иного выхода, как выброситься из движущегося экипажа.

– Никогда не подозревал, что человеческая кожа способна так сильно краснеть. – Александр наклонил голову, делая вид, что пристально изучает цвет лица Мэттью.

– Насыщенно-алый, не правда ли? – К игре брата подключилась теперь и Шарлотта, устремив взор на несчастного Мэттью.

Молодой врач с трудом подавил желание закрыть лицо руками, вместо этого скорчив кислую физиономию.

– Скорее бордовый, – возразил Александр, – но думаю, нам удастся превратить его в пурпурный. Вот на что стоило бы посмотреть.

– Вы же осознаете, что я сижу здесь? – запротестовал Мэттью.

– О, мы в курсе. – Александр подмигнул ему. – Это и делает происходящее таким забавным.

– Хм-м, – протянула Шарлотта, подавшись ближе, чтобы тщательно осмотреть мужчину. – Я вижу, как начинает проявляться розовато-лиловый оттенок.

У Мэттью действительно не оказалось другого выбора, как скрыть свое вспыхнувшее лицо. Возможно, его выручит захваченная с собой треуголка, но едва он потянулся за ней, как неожиданно карета накренилась вправо. Наклонившаяся вперед Шарлотта потеряла равновесие и, к ужасу Мэттью, полетела прямо на его по-прежнему мощно раскаленное «железное орудие». Он вскрикнул и дернулся, чтобы заслониться, но тут же понял, что карета не просто покачивалась, а разваливалась на ходу.

Годы физических тренировок не прошли даром, взрастив в молодом человеке молниеносную реакцию. Мэттью бросился вперед, обхватив Шарлотту руками. Из горла девушки раздался истошный крик, как только деревянный экипаж рухнул на мощеную дорогу. Мэттью захрипел, почувствовав, что его плечи и спина приняли на себя большую часть удара. Шарлотта прижималась к его груди, а Александр навалился на них сверху, случайно зацепив сапогом голень Мэттью.

В воздухе разнеслось испуганное ржание лошадей, и Мэттью заметил, как опасно дернулась перевернутая карета. Он не знал, что случилось с кучером и выездным лакеем, но больше никто не управлял животными. Пустившиеся лошади вскачь вполне могли привести их к смерти.

Мэттью, упираясь спиной в разбитое окно, ощутил, как наезженная колея царапает его ткань сюртука и скоро достигнет голой плоти. Он передал Шарлотту в объятия ее брата и толкнул их обоих в относительно безопасный угол, спасая от града осколков. Дерево скрипело и жалобно стонало, пока карета разрушалась на части. Вцепившись пальцами в мягкую обивку, Мэттью, несмотря на немилосердную тряску, удалось подняться на ноги. С трудом удерживая равновесие на правом боку кареты, Мэттью потянулся к запертой левой дверце, висевшей над головой. Она с грохотом распахнулась и захлопала, как крыло разъяренной птицы. Вновь упершись в обитую плотной тканью спинку сиденья, Мэттью пролез в образовавшийся проем, но едва он выбрался наружу, как лошади метнулись влево, чуть не отправив его в полет. Мэттью схватился за декоративную раму, пока его ноги скользили по лакированной поверхности.

В конце концов ему улыбнулась удача, и, воспользовавшись крюками для фонарей в качестве надежной опоры, он перебрался на козлы. Упершись коленями в край сиденья, мужчина наклонился и со второй попытки достал поводья, остановив взбесившихся скакунов.

Стоило карете затормозить, как Мэттью сделал сальто и аккуратно приземлился на твердую поверхность. Не успел он отвязать лошадей, как вдруг что-то резко обрушилось сзади, и Мэттью, не ожидавший удара, рухнул на землю. Получив первый стук по голове, он понял, что его сразил человек.

– Черт подери. Как ты еще дышишь? – послышался грубый голос, который определенно был вымуштрован в лондонских забегаловках, а судя по вони, его владелец там и жил. – Ты должен был превратиться в мешанину из герцогских конечностей.

Как только до сознания дошло, что он, отправившись в одном экипаже вместе с Шарлоттой и Александром, попал в подстроенную ему засаду, ненависть и чувство вины захлестнули Мэттью. Он не удивился тому, что кто-то вознамерился расправиться с ним – таковы последствия его тайной жизни. Правда, выбранное мужчиной оскорбление прозвучало, словно из уст его братьев, а не врагов, но у Мэттью не оставалось времени разбираться, кто был заказчиком, пославшим наемного убийцу.

На стали клинка блеснули лучи предвечернего солнца. Оружие устремилось вниз, прямо к его шее, но Мэттью поймал запястье человека в маске и выкрутил его. Выпавший нож из руки нападавшего упал в грязь.

– Прости, что разочаровал. – Мэттью с размаху ударил незнакомца ногой в правое колено, отчего тот рухнул на землю.

К сожалению, едва Мэттью вскочил на ноги, как другой бандит схватил его сзади и приставил к горлу остро заточенный кинжал.

– Он у меня, Чарли. Проверь его карманы.

Любопытно. Обычно люди, направив лезвие к яремной вене, не вели подобных речей. Такие фразы в ходу у грабителей с большой дороги, но эти парни не стали бы проворачивать хитроумную аварию ради банальной кражи кошелька. Да и на грабеж это не походило. На карету никто не нападал, а все внимание досталось исключительно Мэттью.

Заинтересовавшись, что именно понадобилось мужчинам, он позволил Чарли засунуть толстые пальцы в карманы сюртука. Как и следовало ожидать, разбойник проигнорировал лежавшие там монеты.

– Этот богач не взял его с собой, – пробурчал Чарли, вытаскивая руку.

– Что вы ищете? – спросил Мэттью.

Острие ножа кольнуло шею.

– Закрой чертов рот.

– Разве это не расходится с вашей целью? Вы действительно не дадите мне шанса сказать? – невзирая на обуявшее Мэттью напряжение, его голос оставался доброжелательным. Он исподтишка осмотрел дорогу: другие преступники, похоже, не присоединятся к ним, а кучер и выездной лакей, которых, должно быть, сбросили с козел, начали приходить в себя.

Чарли почесал голову, глядя из-под маски на сообщника.

– Богач прав, Эдди.

– Что я и пытаюсь вам доказать, – спокойно ответил Мэттью. – Я часто читаю лекции в университетах. Полагаю, что давать указания – моя вторая натура.

– Ты собираешься учить нас, как делать нашу работу? – возмутился Эдди, сильнее надавив кинжалом на кожу Мэттью – не настолько, чтобы пустить кровь, но достаточно, чтобы прочувствовать наточенное оружие. Молодой врач напрягся, готовый обезоружить Эдди в любой момент.

Чарли подал знак напарнику остановиться.

– Угомонись, посмотрим, что он скажет.

– Разумно было бы выяснить, нет ли у меня потайных карманов. В конце концов, приставленный нож к моей шее развязывает мне язык, – заметил Мэттью. В другой раз его повеселило бы непринужденное манипулирование этим дуэтом, если бы не нависшая угроза над Шарлоттой, Александром и слугами Тэвиша.

Мэттью все больше убеждался, что этих людей подослал Хоули, но ему необходимо было удостовериться раз и навсегда, и если целью их охоты являлось ожерелье, то это развеет все сомнения. Разумеется, окажись они приспешниками Хоули, то, увидев драгоценность и доложив о ней брату, тот, несомненно, прознал бы, кто стоял за ночным ограблением.

Однако Мэттью это не заботило. Расследование и слежка за Хоули в прошлом ни к чему толковому не привели. В итоге Мэттью принял решение сделаться приманкой, и это принесло плоды. Теперь ему были известны имена и телосложение двух подчиненных Хоули.

– У. Тебя. Есть. Потайной. Карман? – спросил Эдди, стиснув зубы. Когда лезвие царапнуло плоть, Мэттью ощутил легкое жжение.

– Естественно, что за вопрос. Он вшит во внутреннюю сторону жилета, – пояснил Мэттью. Туда мужчина и положил ювелирное изделие, чтобы показать Тэвишу, но возможности ему так и не представилось. Молодой врач раздумывал о том, чтобы продемонстрировать находку Александру, но не рискнул подвергать лучшего друга еще большей опасности. За время учебы в школе на долю Александра и так выпало немало испытаний, вызванных беспощадностью Хоули. Тогда Мэттью не смог защитить его, но наверняка сумеет сейчас.

Чарли распорол фрак Мэттью, отчего пуговицы посыпались в разные стороны, и таким же варварским способом расправился с жилетом. Бандит принялся ощупывать одежду в поисках потайного кармана, отчего Мэттью рассмеялся и поморщился. Пусть эти люди считают его дурачком, боящимся щекотки.

– Не двигайся! – прорычал Эдди. – Или хочешь, чтобы тебе вспороли горло?

– Ничего не могу с собой поделать, – выдавил Мэттью в промежутках между нелепыми смешками, на которые только был способен.

– Вот же бестолочь, – прошипел Эдди, но оружие все-таки убрал.

Между тем Чарли нащупал карман и принялся вытаскивать украшение. Скрывавшиеся под маской светло-голубые глаза округлились.

– Вот оно!

Мэттью получил долгожданный ответ. Воспользовавшись эффектом неожиданности, мужчина потянулся к ладони Эдди и выдернул кинжал, не давая Чарли завершить начатое. После, используя мускулистую руку Эдди в качестве опоры, он вскинул ноги и обхватил ими шею Чарли, повалив нападавшего на землю. Быстро приняв вертикальное положение, Мэттью перекинул потрясенного Эдди через плечо, затем бросился к ножу, спрятанному во внутренней подкладке его сюртука, но тут прогремел выстрел.

Когда с макушки Эдди слетела продырявленная пулей шляпа, бандит пронзительно завизжал. Оглянувшись через плечо, Мэттью увидел высовывавшуюся из окна перевернутой кареты голову Александра. Одной рукой он наводил пистолет на Чарли, а другой передал оружие леди Шарлотте для перезарядки. В детстве она часто сопровождала их во время стрельбы по мишеням в Фалькондейл-Холле, и Александр из их троицы неизменно был лучшим стрелком.

– Мне его убить или ранить? – крикнул Александр.

– Ранить, – приказал Мэттью. – От трупов ответов не добьешься.

Чарли чертыхнулся и рывком поставил на ноги замешкавшегося Эдди. Двое мужчин сорвались с места и бросились бежать. Засунув пальцы в рот, Эдди издал пронзительный свист. Из-за деревьев выскочили две крупные лошади – прекрасные скакуны, которых люди вроде Эдди и Чарли, не смогли бы себе позволить. Видимо, дуэт из лондонской забегаловки обучали верховой езде, так как они запросто вскочили на теплокровных животных.

Мэттью пробежал за ними несколько шагов, но они стремительно скрылись за поворотом. Ему не удалось бы их догнать, даже отвязав и оседлав лошадь из упряжки Тэвиша. Разочарованно покачав головой, Мэттью повернулся к экипажу, намереваясь помочь леди Шарлотте вылезти из разрушенной темницы.

Однако, похоже, у бесстрашной девушки уже созрел иной план. Она выбралась из перевернутой кареты так же, как в детстве ловко лазила по деревьям, используя декоративные зубцы на крыше в качестве опоры. Оказавшись на мощеной дороге, девушка обернулась, чтобы взять протянутую Александром трость. Ее близнец, опираясь на мышцы рук и здоровую ногу, запросто проделал те же движения за одним небольшим исключением: на последнем шаге леди Шарлотта помогла ему удержаться на земле.

Мэттью нестерпимо захотелось броситься к леди Шарлотте, заключить в объятья и осмотреть на наличие ран. Но, невзирая на проведенное вместе время в оранжерее Тэвиша, мужчина осознавал, что ему не место рядом с ней. И даже если бы она не была сестрой его лучшего друга, он не годился в достойные женихи для бриллианта весом в тонну.

– С вами все в порядке, миледи? – окликнул Мэттью, каким-то чудом сумев скрыть тревогу в голосе. – Александр?

– Да, – в унисон отозвались близнецы.

– Я осмотрю кучера и лакея.

– Я в порядке! – воскликнул молодой лакей Уилл, шатаясь и поднимаясь на ноги. – Из меня выбило дух. Простите, что не смог прийти на помощь, сэр.

Оба подчиненных Тэвиша были прекрасно осведомлены о боевых способностях Мэттью и необходимости держать их в секрете. Но как многого успели увидеть леди Шарлотта и Александр? Ведь и лучший друг не догадывался об истинных причинах, побудивших Мэттью отправиться в Новый Свет.

Однако у молодого врача не оставалось времени на размышления о том, что именно заметили брат и сестра, поскольку в грязи лежал стонущий кучер. Загнав вероятные подозрения близнецов в дальний угол сознания, он бросился к распростертому на земле мужчине, собираясь оказать ему любую необходимую медицинскую помощь.

– Ричард? – приблизившись, Мэттью окликнул парня по имени. – Скажи мне, где болит.

– Бок! – с трудом выдавил раненый сквозь затрудненное дыхание, схватившись руками за грудную клетку.

– Ты повредил его в результате падения? – спросил Мэттью, извлекая нож из потайных ножен в сапоге. Немедля ни секунды, он распорол ливрею мужчины, обнаружив на левом боку страшную рану, окрасившуюся в насыщенный красный цвет.

– Нет, – он выдохнул слово, будто ему едва хватало воздуха, чтобы говорить. – Привязанные бревна… как… тараны… слетели… с деревьев… прямо на повороте… Сбросили меня… Напугали… лошадей.

Изучая травму Ричарда, Мэттью невольно припомнил заключение хирурга, участвовавшего в расследовании несчастного случая с опрокинутой каретой покойной леди Хоули. Врач отметил, что у погибшего кучера имелся большой синяк на груди, вызванный, предположительно, падением с козел. Выжить никому не удалось, и оставалось только гадать, почему в солнечный день на относительно благоустроенной дороге произошла страшная трагедия. Очевидных повреждений, таких как сломанное колесо или ось, не нашлось, и коронер пришел к выводу, что лошади, по неизвестным ему причинам, пустились в галоп. Но теперь Мэттью окончательно убедился, что Чарли и Эдди поспособствовали Хоули скрыть удушение его второй жены. Они положили ее тело в карету, которой управлял ничего не подозревающий кучер, и инсценировали несчастный случай, аналогичный нынешнему нападению. Однако доказать их вину и тем более связать преступления с его братом пока не представлялось возможным.

– Мы угодили в засаду? – поинтересовался Александр, когда он и леди Шарлотта присоединились к Мэттью, сидевшему на коленях возле Ричарда.

Мэттью встретился взглядом с лучшим другом. Александр, не подозревавший о существовании ожерелья, наверняка заподозрил виконта в причастности к случившемуся. И доказательством его беспокойства послужил единственный факт: Александр не стал донимать Мэттью расспросами о его боевых навыках.

– Да. Карету однозначно перевернули, – произнес Мэттью, возвращаясь к Ричарду, дыхание которого вдруг участилось и сделалось поверхностным. Мэттью охватило беспокойство, когда ему бросилось в глаза, что губы мужчины начали приобретать бледный, почти синеватый оттенок.

– Что с кучером? – спросила Шарлотта, опускаясь на колени рядом с Мэттью в траву.

Пришедший в себя Уилл сел возле них, а в это время Мэттью держал Ричарда за руку, проверяя состояние пульса. Кожа мужчины оставалась холодной и липкой, а кровь стремительно пульсировала под пальцами Мэттью.

– Похоже, кровоизлияние в полости легкого. Мне доводилось сталкиваться с подобным. Потребуется сделать надрез между ребрами и выпустить кровь, чтобы ослабить давление. Я принесу сумку из кареты.

Именно для работы в подобных обстоятельствах Мэттью кропотливо осваивал любые хирургические приемы. В Новом Свете различий между врачами и теми, кто орудовал скальпелем, практически не ощущалось. И пока Мэттью удавалось спасать людей, ему было безразлично, откуда исходят его знания – от якобы светил медицины или грубого опыта.

– Я принесу ваши инструменты, – вызвался Уилл, изо всех сил пытаясь встать на ноги. Очевидно, молодой лакей не до конца пришел в себя.

– Отдохни, – Александр положил руку на плечо Уилла. – Я схожу.

– Не нужно! – воскликнула леди Шарлотта.

Подняв голову, Мэттью обнаружил, что девушка взбирается на перевернутую карету, а черная вдовья юбка развевается на весеннем ветерке. В его душе зарождалось восхищение вкупе с беспокойством, пока она вскарабкивалась на обращенную к небу сторону.

– Лотти! – прокричал Александр, взявшись за трость и поднимаясь на ноги, но Мэттью вцепился в его запястье, удерживая друга на месте. Если Александр кинется вслед за сестрой, то он рискует ненароком напугать ее или вынудить двигаться быстрее и не столь осмотрительно. Сейчас им следовало довериться решению Шарлотты.

– Будьте осторожны! – предупредил Мэттью, все еще не выпуская Александра. – Карета может покачнуться.

– Хорошо! – пообещала Шарлотта, проскользнув в открытую дверь и исчезнув.

Почувствовав, как мышцы Александра наконец расслабились под его пальцами, Мэттью отпустил запястье лучшего друга. Ему нестерпимо захотелось забыть обо всех и с тревогой наблюдать за опасными действиями Шарлотты, но молодой врач понимал, что она добровольно возвратилась в карету, чтобы он остался рядом с пациентом. Загнав волнение глубоко внутрь, Мэттью повернулся к Ричарду и отбросил одежду мужчины, убедившись, что место операции полностью обнажено. Затем мимоходом уверенным голосом объяснил кучеру суть своих предстоящих манипуляций.

Вскоре, к огромному облегчению Мэттью, Шарлотта появилась в его поле зрения. Она успела избавиться от испорченной соломенной шляпки, а ее всегда идеально завитые волосы теперь спадали беспорядочными прядями. На месте безупречной леди из высшего общества предстала давно знакомая ему девушка. Ее дыхание участилось, но она с широкой улыбкой на лице триумфально протянула ему небольшую потрепанную сумку.

Едва он взялся за кожаные ремни, как ее улыбка чуть ослабла, а зеленые глаза расширились. Мэттью проследил за взглядом девушки, и его грудь словно прошибло ледяным кулаком, когда он осознал, что из потайного кармана болталось ожерелье. Мужчина молниеносно запихнул украшение внутрь и вновь обратил взор на Шарлотту, на лице которой не читалось ни тени подозрения.

– Вы действительно способны извлечь кровь из его легких? – поинтересовалась Шарлотта.

Такой вопрос был вполне резонным и объяснял ее реакцию во время передачи хирургических инструментов. Но видела ли она ожерелье? Он взмолился, надеясь на отрицательный ответ, потому что любая крупица сведений, указывающая на существование украшения, грозила ей смертельной опасностью.