Мистер Стюарт, Ханна и Мэттью хранили какую-то общую тайну, и с каждым днем Шарлотта все больше убеждалась в этом. Имел ли отношение к ней виконт Хоули, пока оставалось неясным, или, возможно, Шарлотта просто не желала столкнуться с безжалостной истиной. Как бы ей ни требовались неопровержимые доказательства злодейской натуры Хоули, она молилась, чтобы ни кузина, ни Мэттью не оказались вовлечены в его гнусные дела. На протяжении последних нескольких недель у Шарлотты так и не завязалась дружба с Ханной, но наблюдений за совладелицами хватило, чтобы восхититься трудолюбием и Ханны, и Софии.

После разговора с леди Гринвейл в разум Шарлотты все чаще начал вторгаться Мэттью… и не только потому, что Шарлотта стремилась распутать его мотивы, вынудившие графиню предостеречь ее от разговора о таинственном ожерелье. Девушку охватывало головокружительное чувство лишь при одной мысли о Мэттью.

Сидевшая напротив молодого доктора Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что поездка в карете мистера Стюарта выйдет весьма занимательной. Ей очень хотелось бы списать необычные пульсации в сердце на обезьянку, свернувшуюся у нее на коленях, или на трехногое существо в маске, смотревшее на нее яркими черными бусинками. Однако ее учащенное сердцебиение объяснялось необходимостью делить тесное помещение с человеком, вызывавшим немало противоречивых чувств. В личности Мэттью гармонично уживались робость и в то же время смелость путешественника. Во время разговоров он никогда не повышал голоса, приковывая этим ее внимание, как никто другой. И самое главное – ее душа инстинктивно верила Мэттью, хотя в мозгу роились неоспоримые причины не поддаваться его обаянию. Он приходился братом мужчине, за которого девушку заставляли выйти замуж. Неудержимое влечение к нему могло причинить им боль, но тем не менее внутри нее по-прежнему бурлило желание.

Внезапно по щеке Шарлотты скользнула крошечная ладошка, вырывая ее из задумчивости. Сидевшая на коленях Банши с любопытством наклонила голову и изогнула губы в улыбке, обнажив зубы и десны. Маленькая обезьянка так смешно смотрелась с надутыми пушистыми щеками, что Шарлотта рассмеялась.

– Банши действительно влюблена в вас, – заметил Мэттью, в голосе которого прекрасно сочетались глубокие и мягкие нотки.

Взглянув на него, Шарлотта в очередной раз удивилась, как могут серые глаза полыхать столь восхитительным огнем. Сердце бешено застучало о ребра, и на мгновение у нее перехватило дыхание. По уши влюбленные. Фраза, казалось, повисла в воздухе между ними, как искушающая сладость, которую ни один не рисковал отведать.

– А вот и Рэйвенсхолл во всем своем великолепии! – Александр легонько подтолкнул Шарлотту и указал в окно, как обычно, не заботясь о том, что его движения могут кого-то потревожить. В ответ на такую дерзость Банши разразилась бранью на своем языке, но Шарлотта едва обратила внимание на шум, поскольку ее взгляд был всецело поглощен грозным сооружением.

Новый особняк с коринфскими колоннами и широкими створчатыми окнами, ловившими солнечные лучи и отбрасывавшими их назад, словно не повинуясь зловещему оконному налогу, поражал своим величием. Несмотря на совершенную геометрическую точность, возведенное здание из камня желто-коричневого оттенка излучало тепло. Оно отличалось строгостью и в то же время гостеприимством, подобно своему хозяину.

– Он навевает мне воспоминания о старинных домах, встречавшихся во время моего Гранд-тура по континенту, – поделился Александр, упомянув об одной из немногих роскошей, которую позволяли ему родители, и то лишь потому, что им неукоснительно требовалось поддерживать социальный статус. – И все же в нем заключено нечто неоспоримо английское.

– Шотландское, – мягко поправил мистер Стюарт.

– Ах, да, – сказал Александр. – Его спроектировал покойный Уильям Адам из Эдинбурга?

– Верно, – подтвердил мистер Стюарт приятным, но не выдававшим никаких особых эмоций голосом. Что заставляло джентльмена проявлять такую склонность к таинственности?

Шарлотта повернулась к окну, будто изучение внешнего вида резиденции могло пролить свет на внутренний мир загадочного мужчины. Не желая быть уличенной в излишнем любопытстве, она подняла Банши на руки и демонстративно указала на палладианское строение.

– Что ты думаешь о своем новом доме?

Загнув верхнюю губу, Банши изрекла весьма неодобрительный возглас. Вероятно, это произошло из-за того, что Шарлотта оторвала животное от колен, но мистер Стюарт, Мэттью и Александр от души рассмеялись. В ответ Шарлотта укоризненно хмыкнула, но тотчас ее вниманием завладели множества диковинных хозяйственных построек, почти заслоненных гигантскими дубами. Остальная часть особняка и ухоженная лужайка с симметричными посадками были выдержаны в духе современной моды, а вот дворы, окольцованные сооружениями, уже становились пережитком прошлого. На общем фоне резко выделялись расположенные по бокам строения, которые хоть и услаждали взор, но не являлись зеркальным отражением друг друга. Их явно разместили в строгом порядке, совсем как здания в Оксфорде или Кембридже. Одно из них выглядело почти таким же величественным, как Рэйвенсхолл, но отличалось меньшими размерами и большим количеством окон. Шарлотте еще не доводилось наблюдать столь плотную и нетипичную застройку. Лишь немногие из конструкций походили на конюшни, а одна даже чем-то напоминала утилитарную фабрику.

Откинувшись на спинку сиденья, Шарлотта постаралась придать лицу исключительно приятное выражение, в котором читался намек на вежливое любопытство.

– Если отбросить в сторону замечание Банши, то у вас прекрасный дом, мистер Стюарт. Вам удалось гармонично сочетать новое со старым. На заднем дворе представлена уникальная коллекция строений. Похоже, вы не придерживаетесь современной тенденции к идеальной симметрии.

– Благодарю вас. – В улыбке мистера Стюарта сквозила такая же разочаровывающая прозаичность, как и в ее собственной. – Мне нравится повторяющаяся простота в новейшей архитектуре, но я не стеснен ограничениями, если требуется добиться конкретных целей.

Губы мистера Стюарта по-прежнему складывались в раздражающе двусмысленную полуулыбку, но Шарлотта не упустила из виду промелькнувшую в голосе суровую интонацию. Интересно. Предполагал ли он, что его каменный тон вынудит ее пуститься наутек, как пугливого кролика, однако ему было невдомек, что больше всего девушку страшил другой хищник.

– Что это за необычное здание? – Шарлотта указала в сторону сооружения со сравнительно невысокой кровлей и фасадом, выложенным из розового кирпича, а не камня. – Кажется, оно не вписывается в общую картину.

Мистер Стюарт переглянулся с Мэттью. Опять. Создавалось впечатление, что между мужчинами велся бессловесный разговор, в ходе которого ни один из них не проявлял ни малейших эмоций.

– Это типография, – произнес мистер Стюарт одновременно непринужденно и решительно.

– О, я бы с удовольствием заглянула внутрь! Не так давно я приобрела книгу, напечатанную в вашем издательстве. Благодаря иллюстрациям доктора Тальбота она получилась невероятно изумительной. – Шарлотта слегка подпрыгнула на месте, отчасти притворившись взволнованной, за что получила очередную порцию брани от Банши, но ее игра не произвела должного эффекта на мистера Стюарта, чье лицо оставалось невозмутимым.

– Боюсь, это невозможно, – спокойно проговорил мистер Стюарт. – Мы сейчас занимаемся очень сложной печатью для клиента, требующего строжайшей конфиденциальности.

– Мистер Стюарт не позволяет посетителям наблюдать за работой печатных станков, – вклинился в разговор Александр, придав голосу театральную грусть. – Бог свидетель, я пытался. Было бы здорово послушать, как стучат машины и звенят металлические детали – немного напоминает шум хороших скачек, вы не находите?

Пропустив мимо ушей замечание Александра, Мэттью наклонился к Шарлотте и устремил на нее взгляд своих серых глаз.

– Какой том вы купили?

– Диковинные животные и флора Нового Света. – Покупка обошлась недешево и составила сумму, равную карманным деньгам за несколько месяцев, но Шарлотта решила, что оно того стоит. Она твердила себе, что заполучила эту книгу, чтобы глубже разобраться в личности Мэттью для дальнейшего расследования преступлений Хоули. Но прочитав «О диких кошках Каледонии», она достала другую работу Мэттью ради его потрясающих рисунков и описаний. Он так мастерски изображал животных, наделяя мазки тушью жизнью, что казалось, будто существо выглядывает со страниц и пристально рассматривает читателя.

– Я в полном восторге от ваших иллюстраций, – закончила мысль Шарлотта.

На лице Мэттью расцвела мягкая улыбка, а в груди Шарлотты всколыхнулись отголоски непредвиденных эмоций. Но не успели эти чувства овладеть ею, как говор мистера Стюарта возвратил ее внимание к тому, на чем следовало бы сосредоточиться: к секретам шотландца и Мэттью.

– Вам предстоит познакомиться с несколькими животными, которых он нарисовал сегодня, – сообщил мистер Стюарт. – Я договорился с кучером, чтобы он доставил нас прямо к вольерам.

Карета с грохотом пронеслась мимо Рэйвенсхолла, направившись по ухоженной лужайке к внушительному фонтану с фигурами нимф, резвящихся со сказочными морскими существами. Под тяжелыми колесами кареты хрустел мелкий гравий, покрывавший дорожки, проложенные среди аккуратно подстриженной травы и идеально высаженных декоративных деревьев. Мистер Стюарт, несомненно, располагал средствами… и немалыми. Его богатство наверняка могло конкурировать с состоянием семьи Шарлотты, а возможно, и превосходить его.

Тем не менее Шарлотта не отрывала взгляда от череды разномастных строений, все еще возвышавшихся за главным особняком. Очевидно, что мистер Стюарт не желал, чтобы она приближалась к ним. Но почему? Ей едва ли удастся хорошенько рассмотреть те окрестности из-за огромной усадьбы и раскинувшихся дубов. И все же то тут, то там попадались суетящиеся люди. Вполне разумно допустить, что для содержания такого поместья потребуется целая армия слуг, но здесь собралось бессчетное количество людей, отчего даже для загородного дома, расположенного близко к Лондону, такое число казалось подозрительным.

Неожиданно карета резко повернула, и Шарлотте загородила обзор аккуратно подстриженная живая изгородь. Подавив вздох, она переключилась на окно Александра, но за исключением показавшейся Темзы разглядеть ничего не удалось. Мистер Стюарт, бесспорно, проживал на выгодной местности. Отсюда не составило бы труда добраться до столицы как по суше, так и по воде. Кроме того, длинная подъездная дорога к его поместью пролегала непосредственно от главной городской магистрали, ведущей в город, что делало Рэйвенсхолл удобным пристанищем для незаконной деятельности.

Мелькнувший вдалеке хорошо обустроенный причал заинтересовал Шарлотту. Прижавшись к брату, она подметила несколько любопытных деталей: широкая площадка, выложенная плитняком, была оборудована не только лебедкой, но и колесом, предназначенным для подъема грузов с барж, а рядом были расположены несколько зданий, предположительно для хранения. Это место вовсе не предназначалось для стоянки прогулочных лодок.

Александр качнул головой в том же направлении.

– Впечатляет, не правда ли? Чем-то напоминает лондонские верфи в глубине материка.

– Я предпочитаю возводить сооружения, способствующие развитию торговли, а не романтизирующие причуды далекого прошлого, – объяснил мистер Стюарт. Шарлотта в очередной раз уловила, что в ответе этого человека, выбившегося самостоятельно в люди, не содержалось никакой конкретики. Он превратил свои навыки изворотливости в искусство, но Шарлотта проводила молодость с матерью и дамами из салона и тоже искусно пользовалась прозаическим оружием в разговорах.

– Должна признать, я весьма несведуща, если речь идет о машинах. Мне бы и в голову не пришло, что такие массивные подъемники необходимы для издательства, – произнесла она, придав голосу идеальную толику вежливого интереса.

– Мы отгружаем как книги, так и печатные станки и другие необходимые материалы, – ровным тоном пояснил мистер Стюарт.

– Однажды колесо пригодилось мне, когда я спасал крупных животных от людей, не имевших больше возможности их содержать, – добавил Мэттью.

– Так вы обзавелись львом? – полюбопытствовал Александр.

– На этой земле обитает лев? – Шарлотта выжидающе уставилась на Мэттью. Безусловно, девушке не стоило позволять чему-либо отвлекать ее от разгадки тайны мистера Стюарта и Мэттью, но неужели здесь живет сам король джунглей?

Губы Мэттью скривились, а голос зазвучал язвительно.

– Предыдущий хозяин Немеи приобрел его на рынке в Испании во время гранд-тура. Немея был еще совсем маленьким, и богатей решил, что из него выйдет забавный питомец. Естественно, он посадил бедного кота в клетку размером меньше, чем даже в Тауэре. Немея сделался вспыльчивым, и никто не хотел к нему приближаться, отчего в итоге его перестали кормить. Я узнал о его бедственном положении через «Общество друзей фауны», а когда увидел, то обнаружил зверя с торчащими ребрами и страдающего чесоткой, из-за которой шерсть выпадала клочьями.

Представшая перед глазами картина замученного льва и сострадание Мэттью заставили сердце Шарлотты болезненно сжаться.

– Как сейчас себя чувствует Немея?

– Почему бы вам самой не проверить? – спросил мистер Стюарт, открывая дверцу кареты.

Шарлотта осознала, что так увлеклась рассказом Мэттью, что не заметила, как они остановились. Она с энтузиазмом кивнула, и Мэттью тут же соскочил на гравийную дорожку. Повернувшись, он протянул ей обтянутую в перчатку ладонь. Шарлотта, прижав Банши к плечу, приготовилась выйти из кареты.

Едва пальцы девушки коснулись руки Мэттью, как по ее телу, несмотря на разделявшее их кожу шевро, разлилось тепло, молниеносно устремившееся к груди.

После того как Мэттью помог Шарлотте спуститься, она уловила, что мужчина на мгновение дольше задержал ее руку в своей. На лице мистера Стюарта, остановившегося возле открытой дверце кареты, промелькнуло искреннее чувство, и на долю мгновения с него сползла обескураживающая полуулыбка. Однако эта эмоция исчезла, прежде чем Шарлотта успела ее распознать.

– Доктор Тальбот, почему бы вам самому не показать леди Шарлотте зверинец? Тогда она смогла бы задать все интересующие ее вопросы, не отвлекаясь на нас с лордом Хитфордом. Мы обойдем территорию другим путем и выпустим Кирену в ее новый дом, а вы с леди Шарлоттой отведете Банши к своим.

Разделить их на пары, прибегнув к такому весьма сомнительному предлогу, показалось Шарлотте странным, особенно если учесть, что, согласно правилам приличия, она была обязана оставаться с братом. Очевидно, мистер Стюарт намеревался отдалиться от нее, но избегал ли он назойливых вопросов или затеял сватовство?

Из-за плеча мистера Стюарта мелькнула голова Александра, который вопросительно поднял одну бровь.

– Тебя это устроит, Лотти?

Шарлотта догадывалась, что брат уточняет, не нарушает ли она этикет, но здесь ей не грозили лишние пересуды. В кругу знакомых Шарлотты не нашлось бы тех, кто тесно общался с мистером Стюартом или Мэттью, а Александр никогда бы и словом не обмолвился о том, что способно подпортить ее репутацию. Почувствовав себя свободной, Шарлотта посчитала возможным сменить вдовью вуаль на широкополую шляпку. Она бы даже переоделась в оставшуюся одежду, спрятанную в корзине, если бы не поездка в карете с тремя мужчинами.

Однако сомнения все еще одолевали разум. Раз мистер Стюарт пытался избавиться от ее присутствия, то, видимо, это доказывало, что она на верном пути к раскрытию тайны.

Но с другой стороны, мистер Стюарт определенно не был склонен к откровениям, а Мэттью не обладал столь же искусными навыками увиливать от ответа. К тому же ей безумно хотелось остаться с ним наедине, чтобы послушать его рассказы и понаблюдать, как смягчаются черты лица, пока он рассуждает о любимых животных.

– Звучит замечательно, – весело произнесла Шарлотта, по-дружески перехватывая рукой локоть Мэттью. На губах молодого человека расцвела одна из его застенчивых улыбок.

– Пожалуй, когда мы представим Банши стае капуцинов, ей будет спокойнее, если знакомые ей лица окажутся рядом, – проговорил Мэттью, уводя девушку по боковой тропинке. – К счастью, наш путь сначала пролегает через Немею.

– Вы часто бываете в поместье мистера Стюарта? – поинтересовалась Шарлотта, чувствуя, как теплый весенний ветерок колышет шелковый рукав ее платья с накидкой на спине. День выдался довольно приятный для прогулки за городом, и Шарлотта внезапно пожелала, чтобы они с Мэттью были просто мужчиной и женщиной, прогуливающимися в уютном саду и не обремененными тайной и предстоящей помолвкой. Как же глупо она вела себя в те давние летние дни в Фалькондейл-Холле, когда имела столько возможностей разузнать больше о молчаливом Мэттью Тальботе.

– Да, – сказал Мэттью, – я провожу здесь время, когда не читаю лекции в университете или не принимаю пациентов. Забочусь о животных и работаю над материалами для публикаций Тэвиша.

– Полагаю, мистеру Стюарту приходится нанимать немало слуг для ухода за своим зверинцем? – уточнила Шарлотта.

Мэттью отвернулся чуть в сторону, подставив лицо встречному ветру. Постоянно выбивающиеся пряди вырвались из хвоста, завязанного кожаным ремешком на затылке. Казалось, он не обращал внимания на пляшущие вокруг его лица волосы, устремив вместо этого взор на расстилающийся перед ним пейзаж.

– Посмотрите туда. – Мэттью указал пальцем в сторону рыжеватой фигуры, растянувшейся на большом гладком камне, причем между ней и гостями поместья не стояло ни забора, ни стены.

Позабыв о том, что Мэттью начисто проигнорировал ее вопрос, Шарлотта дважды моргнула. Стоило фигуре откинуть голову назад и издать ужасающий рев, как девушка застыла на месте.

Банши, утратив самообладание, с визгом бросилась на макушку широкополой соломенной шляпы Шарлотты. До ушей девушки донеслось, как под маленькими ногами обезьянки рвется солома модного головного убора, а завязанная под подбородком шелковая лента натянулась, но Шарлотта не отводила взгляда с крупного хищника.

– Почему он не в клетке? – прохрипела Шарлотта. Она относила себя к числу довольно смелых женщин, но бросить вызов льву – неважно, в логове или вне его – было явно выше ее сил.

Мэттью поспешно накрыл ладонью ее руку.

– Уверяю, здесь вы в полной безопасности, леди Шарлотта. Прошу прощения, что не предупредил вас о том, что мы содержим животных совсем не так, как в Тауэре или любом другом зверинце. Животным предоставляется максимальное пространство, позволяющее им бродить. От Немеи нас разделяет аха[11]. Ему не удастся перебраться через решетку, проходящую по дну канавы.

Выровняв дыхание, Шарлотта внимательно осмотрела окрестности. По краю гравийной дорожки тянулась довольно неэффективная на вид живая изгородь. Она предположила, что углубление с каменной стеной, похоже, находилось прямо за кустарником.

– Не хотите подойти ближе? – мягко предложил Мэттью.

– Вы гарантируете, что нам не угрожает никакая опасность? – обратилась к молодому человеку Шарлотта, пожалев, что в ее голосе слышалось столько нервозности.

– Я бы ни за что не подверг вас опасности, леди Шарлотта, – негромкий голос Мэттью стал еще тише. Казалось, звук пронесся по телу, оставив после себя восхитительную рябь и заставив сердце девушки прислушаться к словам.

Однако Шарлотта не имела оснований безоговорочно доверять ему, не во всем. И все же сейчас, именно в этот момент, она всецело положилась на него. Он не подвергнет опасности ни ее, ни животных.

Она слегка сжала пальцами его руку.

– Покажите мне все, что планировали.

Мэттью неторопливо повел их к самшиту, и до Шарлотты дошло, что его темп мало чем отличался от улитки, поскольку мужчина безмолвно предлагал ей вернуться, если она того пожелает. Но Шарлотта не устремилась назад, а следовала за ним шаг в шаг, пока они не достигли края куста.

– Загляните за кустарник, – посоветовал Мэттью.

Шарлотта повиновалась приказу и обнаружила поразительно глубокую пропасть. Перегнувшись через низкую живую изгородь, девушка вгляделась в сооружение, походившее на ров. Со стороны льва земля уходила вниз и упиралась в отвесную каменную стену, на которую большая кошка не смогла бы взобраться. Хотя ей уже доводилось видеть аха в других поместьях, но она впервые столкнулась с такой впечатляющей конструкцией.

– Как умно! – невольно восхитилась Шарлотта.

– Шеймус и Джон блестяще справляются с проектированием ограждений, – поделился Мэттью. – В них обоих чувствуется задатки выдающихся инженеров.

– Шеймус и Джон? – уточнила Шарлотта, оглянувшись на Мэттью, и прежде чем он пришел в себя, она отчетливо уловила мелькнувшую на его лице панику.

– Слуги мистера Стюарта, ухаживающие за животными, – пояснил Мэттью. На первый взгляд его слова прозвучали непринужденно, но в голосе чувствовалась напряженность. Почему упоминание о двух работниках вызвало такую реакцию?

– Что входит в их обязанности? – бесстрастно осведомилась Шарлотта, не сводя глаз со льва. Немея валялся на траве, подобно большому котенку, вскидывая массивные лапы в воздух, которые даже с такого расстояния казались огромными. Он был представителем величественных животных с внушительной мускулатурой, но бесподобная грация этого существа не отвлекала Шарлотту от взволнованного Мэттью. Девушка напустила на себя невозмутимый вид.

– О, в общем-то, они занимаются тем, о чем вы подумали. Ничего интересного, если честно, – торопливо произнес Мэттью, прежде чем склонить голову назад и обратиться к Банши. – Что ты думаешь о льве? Он ведь больше ягуара, верно?

Банши беспокойно заёрзала на широкополой шляпе Шарлотты, вновь принимаясь ломать солому. Похоже, завтра ей придется нанести визит к модистке, пока мать не обнаружила повреждений.

– Возможно, нам стоит продолжить путь, – заметил Мэттью. – Присутствие Немеи, похоже, расстраивает Банши.

Мэттью в очередной раз пытался сбить Шарлотту с мысли, но та не намеревалась забывать о Шеймусе и Джоне. Отступив от встроенной стены на дне рва, она притворилась, что окончательно потеряла интерес к упомянутым слугам, и сменила тему.

– Что представляет собой ягуар? – полюбопытствовала Шарлотта, слегка запнувшись на незнакомом слове.

– Это крупнейшая кошка Нового Света, – промолвил Мэттью. – Их шкура такая же пятнистая, как у леопардов, которых вы видели в Тауэре, но они обладают более мощным телосложением и невероятно сильными челюстями.

– Они такие же непослушные, как леопарды в Тауэре? – предположила Шарлотта. Кошачьи славились тем, что воровали и грызли шляпы и другие предметы одежды.

– По мнению местных жителей в Южной Америке, ягуары гораздо опаснее, – объяснил Мэттью. – Они утверждают, что при охоте ягуары раздавливают черепа свои жертв, вгрызаясь зубами в мозг. Во время путешествия туда несколько лет назад мне посчастливилось исследовать останки несчастных, что подтверждает правдивость этих рассказов.

По телу Шарлотты невольно пробежала крупная дрожь. Что за гнусное создание! Судя по описанию, их жестокие повадки ничем не уступают склонности Хоули к насилию. В сознании пронеслось неприятное напоминание о том, что именно такого злодея Шарлотта пыталась загнать в ловушку. И если она отречется от своих замыслов, то наверняка окажется растерзанной в пасти виконта.

– У мистера Стюарта не водится во владениях ягуар? – спросила Шарлотта.

Мэттью покачал головой.

– Я мельком видел одного из них в Южной Америке, но сделал слабый набросок. Ни мистер Стюарт, ни я не стремимся отлавливать животное, которое вольготно чувствует себя в дикой природе. Это было бы чудовищно с нашей стороны.

Едва представив скорчившегося Мэттью в листве темных джунглей и лихорадочно изображающего силу хищника ловкими графитовыми штрихами, Шарлотта испытала внутри мощный всплеск эмоций. Разум подсказывал, что ей не пристало воображать его тихим искателем приключений, ведь она была практически помолвлена с его братом и не имела ни малейшего представления о причастности Мэттью к преступлениям Хоули, ставшими предметом бесконечных пересудов. Отгоняя образ Мэттью, путешествовавшего в Новом Свете, девушка поинтересовалась:

– А если бы вы заполучили ягуара, то Шеймус и Джон разработали бы для него просторный загон?

Челюсть Мэттью дернулась, но в остальном выражение его лица оставалось неизменным.

– Да. У них бы получилось.

Не успела Шарлотта определиться с тем, стоит ли ей продолжить расспросы, не навлекая на себя лишних подозрений, как до них донеслись крики обезьян. Мэттью, вздохнув с облегчением, вернулся с разговором к капуцину, восседавшему на ее шляпе.

– Ты слышишь их, Банши? Это твоя новая семья.

Больше не ощущая, как маленькие ножки резвятся на соломенной шляпке, Шарлотта встревожилась, и ее решимость допытываться у Мэттью сведений развеялась. Она вскинула глаза, но увидела лишь широкий край головного убора и несколько беспорядочно висевших кусочков – свидетельство недавних танцев Банши, но никаких признаков самого капуцина не обнаружилось.

– Что она делает? – осведомилась Шарлотта.

– Она замерла и прислушивается, – взволнованно произнес Мэттью, отчего его голос стал чуть тише. – Я затрудняюсь определить, вызвана ли ее реакция предвкушением или страхом. Она не общалась с себе подобными с самого раннего детства.

– Ба-а-анши-и-и? – позвала Шарлотта нараспев.

Тотчас же перед взором Шарлотты появилось крошечное встревоженное личико, но край шляпы, не выдержав веса обезьянки, прогнулся, и вскоре обеспокоенные черные глазки капуцина оказались на одном уровне с глазами Шарлотты.

– Иди сюда, милая, – промурлыкала Шарлотта, вытянув свободную руку, не державшую локоть Мэттью. Банши мгновенно запрыгнула ей на плечо и прижалась к шее.

– У вас определенно установилась тесная связь с Банши. Она редко ведет себя так спокойно, – заметил Мэттью, и его прекрасный голос отозвался в сердце Шарлотты.

– О, она просто прелесть. – Шарлотта с восхищением разглядывала белое личико, испещренное коричневыми и черными пятнами. Интуиция подсказывала ей, что не следует встречаться с Мэттью взглядом ни при каких обстоятельствах, иначе, если выражение его серых глаз вторит его тону, то, вся ее решимость противостоять этому человеку окончательно рухнет.

Гул приближающихся обезьян усилился, и Банши вздрогнула.

– Вы уверены, что она будет счастлива с остальными членами стаи? – быстро задала вопрос Шарлотта. – А что, если они ее обидят?

Мэттью вновь накрыл ее руку своей, но в этот раз Шарлотту изумил возникший прилив сил, который она подчерпнула из столь незатейливого жеста.

– Я бы не стал селить в курятник новую курицу, не познакомив ее со своими сородичами. Не сомневайтесь, я с такой же заботой отнесусь и к Банши. – Мэттью слегка прижал кончики пальцев к ее костяшкам. – Посмотрите, как разделена наружная клетка.

Шарлотта, практически прижавшаяся подбородком к груди, чтобы утешать Банши, подняла голову и увидела замысловатую деревянную конструкцию, напомнившую ей гигантскую птичью клетку. Она примыкала к изящному каменному зданию с широкими окнами, выходящими на юг. Сквозь стекло Шарлотта разглядела экзотические ветви, а северная часть строения оказалась встроена в прочную стену, вероятно, для сохранения тепла с наступлением холодной погоды.

– Это оранжерея? – взволнованно произнесла Шарлотта. Она обожала посещать теплицы, где произрастали уникальные растения, привезенные из дальних стран.

– Да, – подтвердил Мэттью. – Там множество деревьев и растений, встречающихся на родине обезьян. Капуцины могут свободно входить и выходить по своему усмотрению через верхние фрамуги.

Вскинув глаза, Шарлотта обнаружила два крошечных лица, почти идентичных Банши, высунувшихся из одного из узких горизонтальных окон. Пока они взволнованно выкрикивали какую-то белиберду, их белые пятна на щёчках, казалось, каждый раз вспыхивали. На ветке ясеня пристроились еще две обезьянки, ярко выделявшиеся своими смуглыми телами на фоне весенне-зеленых листьев. Все четыре капуцина неотрывно таращились на Банши, которая попеременно то подсматривала за собратьями, то отворачивалась, прильнув к шее Шарлотты.

– Идемте, – позвал Мэттью, открывая дверь в оранжерею.

На Шарлотту обрушился поток влажного воздуха, наполненного сладковатыми нотками. Стоило пройти пару шагов, как она перенеслась из знакомой Англии в далекую страну, пронизанную манящими запахами и диковинными оттенками. Стоявшая здесь жара должна была действовать угнетающе на посетителей, но эффект был прямо противоположный. Казалось, она подхватила девушку и закружила в вихре пряных ароматов. На полу лежали темные тени, отбрасываемые широколиственными деревьями с узкими голыми стволами, так не похожими на пеструю листву родных английских деревьев. Орхидеи и другие цветы дополняли зеленый мир яркими красками.

– Так вот на что похожи джунгли? – с благоговейным шепотом поинтересовалась Шарлотта. Она и раньше бывала в оранжереях, но там всегда царил аккуратный, заведенный порядок. Здесь же повсюду валялись кучи веток и оторванных цветов.

– Некая версия волшебной сказки. – От тихих слов Мэттью по коже Шарлотты заплясали мурашки, вызвав невольную дрожь. Ее волнение передалось Банши, и обезьянка теснее приникла к девушке, уставившись глубокими, бездонными глазами на окружающий мир. Шерсть на ее щеках вздыбилась от предвкушения, трепета, а может, и от того и другого.

– Вы выглядите такой же встревоженной, как и Банши, – промолвил Мэттью. – Не переживайте. Банши наверняка потребуется время, чтобы привыкнуть, но ей здесь понравится.

Шарлотта не желала признавать, что ее дрожь вызвана иными эмоциями, и она, решив отвлечься от нахлынувших чувств, повернула голову в сторону деревянной, похожей на решетку ширме, отгораживавшей значительную часть помещения.

– В той половине теплицы живут обезьяны? – уточнила Шарлотта, подойдя к перегородке. Однако Банши с пронзительным визгом не одобрила ее действия. Очевидно, капуцин не собирался подходить ближе к своим новым спутникам. По крайней мере, пока.

– Да, – подтвердил Мэттью. – Эта перегородка постоянная. А та, что ребята возвели в открытом вольере, – временная.

Мэттью потянулся к Банши, и капуцин завопил с такой громкостью, что оперный певец позеленел бы от зависти. Шарлотта понятия не имела, как это существо с таким крошечным телом умудряется издавать такие пронзительно оглушающие звуки.

Мэттью отступил, но Банши и не думала умолкать. Шарлотта протянула руку, намереваясь погладить взволнованное животное, но обезьянка отпрянула. Обнажив зубы, она проворно вскарабкалась на голову Шарлотты, словно взбираясь на дерево, и устроилась на верхушке соломенной шляпы, не переставая визжать.

Шарлотта беспомощно прижала руки к ушам, но это мало помогло перекрыть рвущийся поток жалоб. Перекрикивая возмущенные возгласы, Шарлотта закричала:

– Есть ли способ успокоить ее?

Внезапно щеки Мэттью окрасились румянцем, и он неохотно кивнул.

– Да. Есть.

– Какой? – в отчаянии произнесла Шарлотта, ощутив, как Банши принялась скакать по макушке. И хотя Шарлотта не слышала треск соломы из-за истошных воплей, но отчетливо чувствовала, как сломанные прутики впивались в кожу головы.

– Это… э-э… песня. – Мэттью смущенно переминался с ноги на ногу.

– Тогда спойте ее! – приказала Шарлотта, глядя на золотые крупинки, рассыпавшиеся с пострадавшего головного убора.

– Вам она покажется весьма неподобающей. Ее пел прежний владелец, который слыл морским волком…

– Обезьянка уничтожает шляпу и, возможно, уже повредила мой слух. Не думаю, что сейчас подходящий момент, чтобы беспокоиться о приличиях.

– Хорошо, – согласился Мэттью. Он выдержал паузу, сглотнул, но так и не произнес ни слова.

– Начинайте. – Шарлотта развела руки в стороны. С губ Мэттью слетел звук, походивший на нечто среднее между удушьем и стоном. Затем он плавным, почти нежным баритоном начал напевать одну из самых пошлых песенок, которые когда-либо приходилось слышать Шарлотте – впрочем, ей нет так часто доводилось слушать их. Подобные песни не входили в репертуар мюзиклов, которые она посещала.

– В кузнице трудился похотливый рослый кузнец и начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо! – нараспев проговорил Мэттью. – Как вдруг явилась к нему прелестная юная девица с вопросом, не хочет ли тот потрудиться над ее горнилом…

Тем не менее Банши не переставала визжать. На втором круге после строчки «и начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!» Банши наконец-то сбавила мощность вопля, но лишь на малую толику. Теперь, вместо того чтобы бешено скакать по верхушке шляпы, ноги Банши приземлялись на голову Шарлотты в четком ритме… в ритме, подражающем мелодии.

– Почему она не срабатывает? – обратилась Шарлотта к мужчине, едва прислушиваясь к словам, как вдруг маленькая ножка пробилась сквозь соломенную шляпу и тут же исчезла, оставив после себя дыру.

– Не знаю, – промолвил Мэттью слегка напряженным голосом. На каждом сантиметре его верхней части тела проступили красные пятна, достигнув линии волос и спрятавшись под платком.

– Думаете, мне стоит попробовать спеть ее вместе с вами? – предложила Шарлотта, перекрикивая вопли Банши.

Но единственный ответ, который ей удалось выудить из Мэттью, было его удивленное «А-а-а».

В тот момент, как только Мэттью спел «раскалил он свое железное орудие», Шарлотта впервые обратила внимание на смысл и вдруг сообразила, о каком именно «орудии» шла речь, и говорилось вовсе не о металле, с которым работали в кузнице. Ей вдруг нестерпимо захотелось посмеяться над собственным открытием.

Присоединившись к Мэттью и напевая повторяющийся куплет «начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!», она едва не прыснула со смеху. Неужели эта песенка действительно могла утихомирить Банши? Немудрено, что бедный Мэттью раскраснелся подобно алому рубину.

Увы, вся последующая строфа не содержала ничего, помимо мощного и, видимо, непомерно большого «орудия» кузнеца. В то время как Мэттью пел «Он раскалял свое железное орудие за минуту или две и давал ему понежиться в горниле. Но вдруг металл подвел кузнеца, и пока тот бился с горнилом, его славное орудие становилось все мягче и больше не накалялось добела», Шарлотта продолжала хихикать. Голос Мэттью задрожал от накатившего на него веселья, но каким-то чудом им обоим удалось пропеть «взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед», не сбившись с довольно пикантного ритма.

Когда Мэттью запел песенку заново, Банши окончательно угомонилась. А вот Шарлотту накрыло безудержным приливом сил; в жилах забурлило веселье и нечто приятное и жгучее. Мэттью, тесно прижавшись к груди Шарлотты, снял Банши со шляпы девушки на середине очередной фривольной строфы «Стояла знойная жара, и они поскидали одежды и с пылом принялись за дело. Девица разожгла огонь и открыла ему свое горнило…

Голос Мэттью надломился, а Шарлотта, напротив, принялась исполнять чуть громче, но они не упустили ни одного слова, пусть даже в некоторых строчках слышалось фырканье девушки, а то и несколько. Пока они оба продолжали петь, Мэттью посадил Банши на изогнутую ветвь экзотического дерева. Капуцин прижался к стволу и пристально взирал на поющих своими яркими черными глазками. Однако стоило им попытаться отойти, как обезьянка взвизгивала.

Так и стояли Мэттью и Шарлотта плечом к плечу, распевая посреди роскошной оранжереи о страстном соитии любовников. В промежутках между вырывавшимися из груди смешками Шарлотту осенило, что в душе зародилось еще одно чувство, похожее на непреодолимое влечение. Она остро ощущала, что отныне хочет, нет, жаждет большего.

И чем бы это ни было, оно имело самое непосредственное отношение к Мэттью Тальботу. И все же девушка не смела рисковать, стремясь обрести с ним что-то иное. Не здесь. Не сейчас. Возможно, никогда.