Сидевшая на плече Мэттью обезьянка хранила зловещее молчание. Маленький капуцин отличался вспыльчивым характером, и продолжительное безмолвие зачастую предвещало вспышки истерики. Мэттью меньше всего желал услышать визг Банши или гоняться за ним по извилистым и затянутым туманом переулкам, учитывая, что в данный момент он шел по Ковент-Гардену.

Попробуй он посадить нахальную Simia в переносную клетку, то она бы поранилась о прутья, а Мэттью и вовсе к этому не стремился. Пусть остается на плече ради ее же безопасности. Банши, конечно, не прочь была поиграть в догонялки, но она почти всю свою жизнь провела на кораблях и далеко не отходила. Хотелось бы верить.

– Мы почти на месте, – произнес Мэттью льстивым голосом, напевая мелодию довольно непристойной песенки, которую частенько исполнял старый хозяин обезьянки. Она подвинулась и издала звук, похожий на мурлыканье, что свидетельствовало о ее хорошем настроении. Бедняжке требовалось больше пространства и еще один капуцин-компаньон, поскольку она достигла зрелого возраста. К счастью, у Мэттью имелся знакомый, способный разрешить эту проблему даже в старой доброй Англии.

Он уже начал жалеть, что назначил встречу в «Черной овце», а не в карете, приказанной бесцельно разъезжать по улочкам. Однако сейчас ему пришло на ум, что прежде чем Банши увезут в поместье Тэвиша на окраине Лондона, прогулка пойдет ей на пользу.

Из клетки, зажатой в левой руке Мэттью, донеслось возмущенное стрекотание.

– Тебе тоже пока нельзя выйти. Будь терпелива, Кирена.

Вес в накрытой клетке сместился, и Мэттью понял, что маленькая енотиха переступает на трех здоровых лапах. Он прибавил ходу, не замечая любопытных взглядов, бросаемых в его сторону на подпрыгивающую Банши в такт вульгарной песенке. Мужчина находился в чертовом Ковент-Гардене, а не в Гайд-парке. Разве нельзя человеку спокойно пройтись, когда у него на плече танцует обезьяна из Нового Света, а собака-полоскун бранит его, словно разъяренный школьный учитель?

К счастью, в поле зрения Мэттью возникла деревянная вывеска «Черная овца», указывающая на кофейню. Ускорив шаг, он пронесся мимо компании изумленных бездельников. Однако внезапное изменение темпа побудило Банши разразиться криками на пижонов, что те расценили как непростительное оскорбление в свой адрес. Большинство праздношатающихся богатеньких плутов, наделенных, по-видимому, даром распознавать насмешки на любом языке, побагровели от гнева.

Один молодой человек широко ухмыльнулся и ткнул ближайшего спутника локтем в ребра.

– Кажется, это существо только что осыпало бранью твой внешний вид, Хейфилд.

Лицо Хейфилда приобрело угрожающе пунцовый оттенок. Его довольно объемный парик растрепался, и Мэттью заметил, как облегающая одежда в континентальном стиле натянулась, а мышцы напряглись.

– Сомневаюсь, что у этой мартышки есть вкус.

Мэттью не стал вдаваться в пространные объяснения, умолчав о том, что Банши на самом деле обезьяна, а не мартышка. Нелегкая совместная жизнь со старшим братом приучила его к соблюдению осторожности. Кроме того, она научила его понимать, когда лучше ретироваться. К сожалению, Банши наотрез отказалась спасаться бегством.

Она издала несколько отвратительных звуков, определенно смахивающих на поток уничижительных ругательств. Развеселившийся друг Хейфилда едва не покатился со смеху. В промежутках между смешками ему удалось выдавить:

– У этой так называемой мартышки чувство моды лучше, чем у тебя, Хейфилд.

Мэттью попытался проскочить в «Черную овцу», пока положение не усугубилось. Но не успел он дотянуться до двери, как Хейфилд резко вскинул руку в сторону Банши. Обезьянка закричала и прыгнула на деревянную вывеску. Петли заскрипели, когда капуцин принялся раскачиваться взад-вперед, изрекая жалобы.

Внезапная разыгравшаяся сцена собрала у кофейни довольно разношерстную толпу – от нищего мальчишки до еще нескольких расфуфыренных щеголей. Хейфилд вряд ли обрадовался такой аудитории. А вот Банши нежданные зрители пришлись по душе, поскольку ее крики стали громче.

– Сэр, успокойте эту тварь! – Хейфилд двинулся на Мэттью, и прежние приветливые черты пижона исказились от едва сдерживаемой злости. Очевидно, этот парень рвался в бой, и в теле Мэттью забурлила нервная энергия, а его собственные мышцы напряглись. Конечно, Тэвиш обучил его приемам самозащиты, но Мэттью предпочитал избегать стычек.

Не торопясь, Мэттью опустил клетку с енотихой на мощеную дорогу. Выпрямившись, он протянул обе руки, демонстрируя пустые ладони.

– Я постараюсь успокоить ее, милорд. Но обезьянка сильно напугана.

Друзья Хейфилда разразились хохотом, и веселье быстро передалось остальным участникам сборища. Кулак Хейфилда сжался, и его рука начала отходить назад. Мэттью изготовился уклониться от удара.

– Вы разберетесь с этим вредителем, или я разделаюсь с вами! – пригрозил Хейфилд. – Если не здесь, то в другом месте. Кто будет вашим секундантом?

– Господь всемогущий, что за суета? – Сквозь толпу к Мэттью протиснулась женщина во вдовьем платье. Несмотря на черный креп, скрывавший ее черты, он сразу узнал голос леди Шарлотты.

По толпе пронесся негодующий ропот, вызванный неожиданным появлением аристократической леди – представительницы одной из тех душ, что редко встречаются в таком районе Лондона. Леди Шарлотта проигнорировала шепот, решительно подняв закрытое лицо вуалью, чтобы взглянуть на Банши. Банши, похоже, не меньше остальных удивилась приходу новой зрительницы в темном одеянии и с любопытством уставилась на леди Шарлотту своими черными глазками.

Леди Шарлотта посмотрела сначала на Хейфилда, а затем перевела взор на Мэттью. Девушке, даже с прикрытыми чертами лица, удалось безукоризненно выразить осуждение, ограничившись лишь изящным наклоном подбородка. «Она воистину необыкновенная женщина», – с восхищением подумал Мэттью.

Очевидно, признав в леди Шарлотте даму из высшего общества, Хейфилд успокоился и попятился назад с гримасой легкого разочарования на лице.

– Это мерзкое существо посмело оскорбить меня, – принялся защищать свою честь Хейфилд.

С минуту леди Шарлотта не произносила ни слова, и ее молчание выбило Хейфилда из колеи. Наконец она нарушила тишину мелодичным голосом, выдержанным в безупречном нейтральном тоне:

– И в ответ на предполагаемое оскорбление вы вызвали обезьянку на дуэль?

Публика разразилась безудержным хохотом. Хейфилда разрывало между нахлынувшим гневом и весельем, порожденным собственной глупостью. Стоило ему заговорить, как в голосе щеголя исчезло прежнее, казавшееся ему вполне обоснованным возмущение.

– Я попросил хозяина назначить секунданта, а не обезьяну.

– Уверена, это милое создание не желало ничего плохого. Верно… – Леди Шарлотта прервалась и многозначительно обернулась к Мэттью, явно интересуясь именем обезьянки.

– Ее зовут Банши, – пояснил Мэттью, пожалев, что капуцина не одарили более достойным именем, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.

Леди Шарлотта снова повернулась к обезьянке.

– Верно, Банши? Ты не хотела оскорбить этого благородного мужчину.

Банши послала леди Шарлотте воздушный поцелуй – давний трюк, которому обучил ее старый хозяин, чтобы очаровывать трактирных девок во время стоянки в порту. На сей раз толпа дружелюбно рассмеялась, и Банши осталась довольной проделанным номером.

– А теперь не могла бы ты спуститься с этой вывески? – спросила леди Шарлотта, сперва поставив на землю плетеную корзину, которую держала в руках, а затем протянув к ней ладони. Банши тотчас покинула насест и, обхватив леди Шарлотту за шею, потянула за вуаль, но по счастью, не сорвав траурную материю.

Леди Шарлотта с королевской грацией, невзирая на вцепившуюся в нее обезьянку, снова обратилась к Хейфилду:

– Видите, милорд, это было недоразумение. Банши, покажи этому элегантно одетому джентльмену, что ты глубоко сожалеешь.

Банши послала еще один воздушный поцелуй, вызвав на лице Хейфилда улыбку. Он низко поклонился с легкой усмешкой.

– Извинения приняты.

– И напоследок прощальный поцелуй, – приказала леди Шарлотта. Банши, безусловно, наслаждаясь своим маленьким спектаклем, повиновалась команде, исполнив ее с присущим ей драматизмом. Лорд Хейфилд приподнял треуголку перед обезьяной и женщиной.

– Банши. Миледи.

Его примеру последовали приятели, и вскоре группа молодых щеголей продолжила путь по улице. Остальная толпа разошлась, оставив Мэттью и леди Шарлотту с Банши, обвившейся вокруг нее, как огромное пушистое ожерелье. В груди у Мэттью гулко застучало сердце… и вовсе не потому, что его чуть было не вызвали на дуэль.

Пульс бешено бился из-за леди Шарлотты.

Она всегда была тому причиной.

Мэттью овладело дикое желание откинуть вуаль Шарлотты и прижаться к ее губам в яростном поцелуе.

Разумеется, он никогда бы не стал предпринимать столь дерзкую выходку.

С ролью сопровождающей Банши справлялась лучше, чем любая грозная дуэнья. Попытайся он оторвать капуцина от девушки сейчас, и она бы плюнула, поцарапала или, скорее всего, проделала бы и то и другое. Он также не собирался рисковать, разоблачая леди Шарлотту и подрывая ее безупречную репутацию.

И даже не будь здесь Банши и посторонних, Мэттью все равно не позволил бы себе таких вольностей, поскольку не имел на это никаких прав. Она была сестрой его лучшего друга, и леди Шарлотта, в крайнем случае, воспринимала его как знакомого. Не более того.

– Нам стоит поспешить, иначе Банши закатит очередную сцену.

Леди Шарлотта кивнула. Пока она открывала дверь, Мэттью поднял корзину и клетку с енотихой. Завсегдатаи окинули взглядом вошедших, но тут же вернулись к разговору. Им уже приходилось сталкиваться с «вдовами», проскальзывающими через главный зал, и со всевозможными существами, в тот или иной момент, заглядывающими в «Черную овцу».

Банши начала бормотать, и леди Шарлотта что-то шепотом ответила ей. В тот же миг маленькая обезьянка прижалась белой пушистой щекой к плечу леди Шарлотты. В душе Мэттью шевельнулась нелепая ревность к этому существу, и он с сожалением покачал головой от осознания собственной глупости.

Едва леди Шарлотта вошла во внутреннее святилище, как она попробовала снять вуаль, но Банши не сдвинулась с места. Мэттью ничуть не осуждал ее. Ему бы тоже не хотелось расставаться с леди Шарлоттой.

– Иди сюда, Банши, – проговорил Мэттью ласковым голосом, протягивая руки. Банши издала истошный вопль и крепче прижалась к девушке.

– Вернись к доктору Тальботу, дорогая. – Леди Шарлотте удалось отстранить одну мохнатую руку от шеи, но как только она начала отцеплять вторую, Банши вновь вернула первую на место.

– Любопытное ожерелье у тебя, Лотти! – воскликнул Александр из другого конца комнаты. Не успели Мэттью и леди Шарлотта отреагировать на это, как раздался отрывистый скрипучий голос.

– Холла-а-а-а.

В ответ на приветствие донесся пронзительный свист. Банши задрала подбородок к потолку, и Мэттью проследил за взглядом обезьянки.

Со своей излюбленной балки на них взирал Пэн. Заметив, что привлек внимание обезьянки, попугай перестал двигаться и распушил лаймово-зеленые перья на груди. Он устремил единственный янтарный глаз на Банши, и Мэттью готов был поклясться, что старая птица подмигнула.

Банши тут же отпустила леди Шарлотту и перепрыгнула на навесную полку. Среди немногочисленных новых посетителей, мужчин и женщин, послышались изумленные возгласы, но в кои-то веки Банши не было дела до зрителей. Она решительно взобралась на балку и уселась рядом с Пэном.

Два существа застыли, пристально разглядывая друг друга. Зрачок Пэна начал расширяться и резко сужаться, а перья хвоста распустились веером. Банши улыбнулась, обнажив передние зубы и испустив негромкий вопль. Мэттью, пораженный зрелищем, задумался, не достать ли ему блокнот, чтобы записать их поведение в первую встречу.

– Господи, даже не знаю, обидеться мне или обрадоваться, что Банши так легко променяла меня на него, – произнесла леди Шарлотта, отвлекая внимание Мэттью от причудливых ухаживаний сверху.

– Боюсь, она бывает весьма непостоянна, – отметил Мэттью. – Вам нет нужды испытывать обиды.

Леди Шарлотта весело рассмеялась, отчего сердце Мэттью затрепетало, подобно певчей птичке, исполняющей трель весной. Наконец она сняла вуаль, явив его взору покрытые легким румянцем щеки и розовые губы.

Воистину, леди Шарлотта излучала красоту как внутри, так и снаружи.

– Как к вам попала Банши? – поинтересовалась она.

– От одного моряка во время моих последних путешествий. Он купил ее совсем крохой в порту Нового Света, но вспомнить в каком именно так и не смог, – объяснил Мэттью.

– Удивительно, что он согласился расстаться с таким милым питомцем, как Банши.

Мэттью залился смехом, глядя на капуцина, корчившего смешные рожицы Пэну.

– Она швыряла свои экскременты в лицо хозяину, и тот уже собирался выбросить ее за борт. Я вмешался и купил эту маленькую проказницу за два шиллинга. Исходя из того, что я узнал о капуцинах, они слишком свободолюбивы, чтобы довольствоваться жизнью в качестве простого компаньона для человека.

Выразительные зеленые глаза леди Шарлотты потемнели, вызвав в его памяти воспоминания о непроходимых джунглях, из которых Банши, вероятно, украли еще малышкой.

– Что же вы намерены сделать с Банши? Если она была несчастлива на корабле, то, конечно, ей не по душе будет жизнь в Лондоне?

– Она проведет относительно спокойную жизнь в моем поместье на окраине города, – послышался внезапно глубокий говор Тэвиша.

Мэттью обернулся, чтобы поприветствовать благодетеля. Тэвиш Стюарт был старше Мэттью более чем на десять лет, немного ниже ростом и чуть шире в плечах. Седина коснулась темных волос на висках, создавая серебристый контраст с загорелой кожей. Его правильные черты всегда оставались невозмутимыми и нечитаемыми, а уголки губ изгибались в вечной полуулыбке. Он источал приятную, но отстраненную холодность, словно мужская копия Моны Лизы, сошедшей с холста.

Впрочем, принимая во внимание хранимые секреты Тэвишем, неудивительно, что тот предпочитал не распространяться о себе.

– Леди Шарлотта, позвольте вам представить моего работодателя, мистера Тэвиша Стюарта. Мистер Стюарт, это леди Шарлотта, сестра лорда Хитфорда и кузина мисс Ханны Уик.

Мистер Стюарт, вопреки скромному происхождению, походил на закоренелого джентльмена гораздо больше, чем Мэттью. Он приветствовал леди Шарлотту с апломбом королевского придворного.

– Ваша безупречная репутация опережает вас, миледи. Я весьма впечатлен изменениями, которые вы осуществили в «Черной овце».

– Благодарю вас, мистер Стюарт. – Леди Шарлотта слегка поклонилась, будто встретившись с человеком из своего класса. Ее уважительное расположение к Тэвишу вызвало теплый отклик в душе Мэттью. – Я также много наслышана о вас и ваших предприятиях. Мне рассказывали, что вы обладаете очень острым умом.

Полуулыбка Тэвиша не дрогнула, а в голубых глазах заиграли теплые искорки.

– Как и вы. По моим наблюдениям, у вас имеются все задатки мудрой владетельницы с инстинктом принятия выгодных решений.

На мгновение искусное самообладание леди Шарлотты развеялось, и она повернулась к Мэттью. Лицо девушки отчетливо выражало панику наряду с разочарованием. От осознания того, что она обвинила его в разглашении тайны, о которой он и сам не подозревал, у Мэттью сжались внутренности. Ему было известно, что леди Шарлотта помогла кузине и Софии оформить новое помещение, но не о вложенных ею средствах в кофейню.

– Приношу свои глубочайшие извинения, леди Шарлотта. Теперь я понимаю, судя по выражению вашего лица, что эта новость не является общеизвестной. Мисс Уик поделилась со мной, и я не знал, что это конфиденциальная информация.

– Я не был осведомлен о вашем участии в расширении кофейни до этой минуты, леди Шарлотта, – поспешно добавил Мэттью, – но, по-моему, это очень смелое и мудрое решение. Вы не перестаете меня удивлять.

На смену уязвленному взгляду леди Шарлотты вернулась довольная улыбка. И снова желудок Мэттью упал, но на этот раз совсем по другой причине. Его по-прежнему переполняло то трепетное ощущение, что она вызывала при каждой встрече, невзирая на недели, прожитые под натиском этого бодрящего прилива.

В произнесенных им словах не содержалось ни малейшего намека на ложь. Представители высшего общества, прознав о случившемся, не преминули бы осудить ее за приобретение доли в кофейне, но этот скандальный поступок мог принести ей независимость, недостижимую для большинства женщин. Однако расплатой может обернуться полный остракизм, причем намного худший, чем тот, который он пережил, став врачом.

– Спасибо, – молвила она. Пусть прозвучало лишь одно слово, но в нем слышалась затаенная эмоция, похожая на нежную привязанность, и Мэттью захотелось понежиться в этой ласке. Но прежде чем тепло ее голоса успело целиком окутать его сердце, девушка резко обернулась, придав лицу королевское выражение, которое она носила, словно тонко выкованную кольчугу.

– Вы хорошо знакомы с моей кузиной Ханной Уик? – спросила леди Шарлотта. Хоть голос девушки оставался все таким же легким и дружелюбным, а в ее позе не прослеживалось ничего необычного, и все же Мэттью уловил некую перемену, возможно, усилившуюся в ней бдительность. Она напомнила ему брата перед началом скачек.

– Я покровитель «Черной овцы» с момента ее открытия, – ответил Тэвиш в том же непринужденном духе, что и леди Шарлотта, когда задавала вопрос, но чувство тревоги закралось в душу Мэттью. Леди Шарлотта всегда отличалась проницательностью, и он задумался, выстоит ли перед ее испытующим взором мастерство Тэвиша увиливать от неудобных расспросов. Видимо, Тэвиш допустил нехарактерную для него оплошность и по какой-то причине вызвал интерес леди Шарлотты.

– Получается, вы друг родителей Ханны? Должна признаться, что я, к своему стыду, не очень хорошо знакома с родными кузины и их знакомыми.

По телу Мэттью пробежала нервная дрожь. Что вынудило леди Шарлотту так тщательно искать связь между Тэвишем и Ханной? Александр никогда не задавался этим вопросом, но Мэттью, Тэвиш и кузины Уик старались не разглашать лишнего. Если бы Тэвиш знал, как сильно высокородная леди намеревалась хранить в тайне свое частичное владение кофейней.

– Мне всегда приятно обнаружить место, где царит оживленная беседа и подают бодрящий напиток, – Тэвиш говорил со свойственной ему спокойной, великодушной уверенностью, которая обычно отвлекала внимание слушателей, оставшихся без ответа на их поставленный вопрос.

Однако леди Шарлотту таким трюком нельзя было одурачить.

– Но почему именно это заведение? В Ковент-Гардене нереально бросить камень, не попав в кофейню. – За простым разговором таилась излишняя навязчивость, и леди Шарлотта даже не потрудилась ее скрыть. – Наверняка что-то привлекло вас в заведение моей кузины?

– Название, – ответил Тэвиш с прежней невозмутимостью.

– Правда? – полюбопытствовала леди Шарлотта, в мелодичном голосе которой слышалось не более чем вежливый интерес. – Вы чувствуете особое родство с ним?

– А разве не все мы в той или иной степени черные овцы? – Тэвиш без усилий переадресовал вопрос Шарлотте.

Мэттью переводил растерянный взгляд с Тэвиша на леди Шарлотту, словно наблюдая за теннисным матчем на французском корте между двумя непревзойденными игроками. Чем больше росло напряжение, тем приятнее и бесстрастнее становились их голоса. В обычной ситуации Мэттью поставил бы на безоговорочную победу Тэвиша, но леди Шарлотта с каждым новым ударом загоняла шотландца в угол. Стоит Тэвишу проявить неосторожность, и он выйдет за рамки дозволенного… что чревато опасными последствиями для всех участников, включая леди Шарлотту.

– Кстати, о черных овцах… – вмешался в разговор Мэттью, пожалуй, чуть оживленнее, чем следовало. Его трудно было отнести к мастерам уклончивых речей, но слова вынудили Тэвиша и леди Шарлотту повернуться в его сторону. Когда они выжидающе уставились на него, он натянул улыбку и поднял клетку в руке. – Позвольте представить вам Кирену.

– Охотницу на водных нимф? – в замешательстве произнесла леди Шарлотта, глядя на скрывающую енотиху ткань.

– Какое имя подошло бы лучше для существа, которое на многих языках в переводе на наш называют «собакой-полоскун» или «медведем-полоскун»? – спросил Мэттью, снимая покрывало. Кирена прижалась к задней стенке клетки и принялась нервно шипеть. Мэттью осторожно просунул палец между деревянными планками, чтобы почесать и утихомирить взволнованное животное. Пусть Кирена и проявляла к нему некоторую привязанность, но маленький зверек все равно был не прочь укусить, особенно в подобном состоянии.

– Боже мой! – воскликнула леди Шарлотта, слегка согнув колени, чтобы получше рассмотреть Кирену. Мэттью, к своему восторгу, заметил, что девушка не стала приближаться к клетке, предположив, что так она пыталась не напугать Кирену еще больше. – Вы только посмотрите, на ней маленькая маска!

Кирена подглядывала за леди Шарлоттой из-под толстого полосатого хвоста. Стоило ее любопытным, искрящимся черным глазкам встретиться со взглядом леди Шарлотты, как девушка сцепила руки.

– Она очаровательна. Как правильно называется это животное у нас?

– Енот-полоскун, – пояснил Мэттью. – Это слово происходит от названия племени алгонкинов.

– Откуда она родом? – уточнила леди Шарлотта.

– Исследуя леса в Новом Свете, я наткнулся на ловушки для бобров – в одну из них и попала Кирена. Ее передняя лапка, к сожалению, была сломана, и мне не удалось ее вылечить. Матери зверька нигде не было поблизости, и вряд ли Кирена долго смогла бы прожить без нее в дикой природе. Мне показалось, что она идеально впишется в зверинец Тэвиша, и я взял ее с собой на корабль. Мне будет не хватать этой малютки, но ей будет гораздо комфортнее в большом открытом вольере, который предоставит Тэвиш.

– У вас есть зверинец, мистер Стюарт? – обратилась к Тэвишу леди Шарлотта.

– Да, и он постоянно пополняется благодаря усилиям доктора Тальбота. – Тэвиш одобрительно похлопал Мэттью по плечу, отчего тот не смог сдержать робкой ухмылки. Несмотря на всего лишь десятилетнюю разницу в возрасте, Тэвиш стал для Мэттью кем-то вроде отца.

– Он собрал столько животных, сколько не найти в лондонском Тауэре, – к беседе присоединилась Ханна, держа в руках поднос с кружками кофе, от которых исходил пар. – Это истинное чудо.

– Ты бывала там? – поинтересовалась леди Шарлотта у кузины невесомым, подобно колыхавшейся нити шелкопряда, голосом.

Пока леди Шарлотта, отвернувшись от мужчин, дожидалась ответа, глаза Мэттью предостерегающе расширились, а Тэвиш быстро мотнул головой. Ханна, которая, пожалуй, лучше всех хранила секреты, внешне никак не отреагировала. Она бесстрастно пожала плечами.

– Мистер Стюарт проявляет великодушие, разрешая трудолюбивым жителям Лондона посещать территорию его дома. И не берет за это ни шиллинга. Многие из нас, жителей Ковент-Гардена, успели побывать в его владениях раз или два.

Леди Шарлотта одарила Тэвиша приятной, казалось бы, бесхитростной улыбкой.

– Ваш зверинец могут посещать и представители знати? Мне всегда нравилось смотреть на экзотических животных в Тауэре.

– Боюсь, у меня вы встретите маленьких и довольно распространенных зверей, – ответил Тэвиш с присущим ему непринужденным шармом, резко сократив размеры коллекции. – Шотландские дикие кошки, несколько барсуков, семейство ежей – все в таком духе.

– Звучит потрясающе! – воскликнула леди Шарлотта. – Я бы очень хотела увидеть, как Банши прибудет в свой новый дом. Вы ведь заберете ее туда сегодня? И Кирену тоже?

Мэттью переглянулся с Тэвишем. Визит такой проницательной особы, как леди Шарлотты, вполне возможен… если запастись достаточным временем, чтобы подготовиться и предупредить парней. Однако непредвиденная поездка грозила закончиться неминуемой катастрофой.

– Не поставит ли это под удар вашу репутацию, леди Шарлотта? – задал вопрос Мэттью, но стоило девушке повернуться в его сторону, как в ее глазах вспыхнул зеленый огонь, и он пожалел, что вообще открыл рот. В остальном лицо Шарлотты сохраняло невозмутимость и веселье, невзирая на бушевавшее в ее взгляде пламя.

– Вот почему у меня есть это. – Леди Шарлотта подняла темную вуаль, затрепетавшую в ее руках, словно крылья ворона.

Не успел Мэттью толком возразить, как к ним присоединился Александр. Бросив мимолетный взгляд на поднос Ханны с кофе, он выбрал центральную кружку.

– Думаю, эта для меня. В ней сверху плавают крупинки мускатного ореха.

Ханна закатила глаза.

– Я как раз направлялась к вам.

Несмотря на поднимавшийся от напитка пар, Александр отпил добрый глоток и удовлетворенно вздохнул.

– Что мне сказать в свое оправдание? Я нетерпелив. К тому же у меня возник вопрос, почему обезьянка увивается за Пэном.

– Это Пэн ухаживает за капуцином, – парировала Ханна, испытывая неимоверную гордость за питомца.

– Полагаю, что их ухаживание носит обоюдный характер. – Леди Шарлотта вскинула подбородок к потолку.

Мэттью посмотрел в указанном ею направлении, и действительно, на балке сидели два прижавшихся друг к другу животных. Банши перебирала своими тонкими пальцами перья Пэна, пока Пэн, выгнув шею, проводил клювом по шерсти Банши.

– О, они ластятся друг к другу. – Леди Шарлотта прижала ладони к верхней части корсета.

– Не совсем, – пояснил Мэттью. – Они выискивают и поедают насекомых.

– Фу, доктор Тальбот. – Ханна сморщила веснушчатый нос. – Обязательно говорить о насекомых?

– Тем не менее эти действия равносильны выражению привязанности, – быстро добавил Мэттью, чувствуя, как жар опалил его щеки. Временами он, не задумываясь, позволял фактам сыпаться с его уст, что впоследствии вызывало у него чувство неловкости.

– Очень странно. – Ханна прищурила один глаз, наблюдая за необычными возлюбленными и их ухаживаниями.

Мэттью чуть было не открыл рот, намереваясь объяснить, как важно избавить партнера от вшей и прочих вредителей, но на этот раз ему хватило ума остановиться. Однако желание высказаться все еще не утихало.

– Но это практично, – заметила леди Шарлотта, и Мэттью в очередной раз поборол в себе неразумный порыв расцеловать ее за поразительную дальновидность. – Разве это не проявление заботы? И оно выглядит очаровательно.

Ханна, все также прищурив глаза, искоса взглянула на кузину, словно впервые столкнувшись с ней.

– В тебе живет странная черта, которую я никак не ожидала разглядеть.

– Лотти всегда была своеобразной. Просто ей лучше удается скрывать это, чем остальным из нас, – заявил Александр, выдерживая небольшие паузы, чтобы посмаковать кофе.

Леди Шарлотта притворилась, что собирается ткнуть локтем в ребра брата-близнеца, но, учитывая, что в руках он держал горячий напиток, она даже не коснулась его. Однако Александр не стал отказывать себе в удовольствии и издал утрированное «ой». Подобную сцену Мэттью доводилось видеть тысячу раз, пока они втроем беззаботно проводили летние каникулы. Тем не менее он не переставал восхищаться их поведению, словно только что открытому биологическому виду. Оно разительно отличалось от подозрительности, напряженности и откровенной враждебности, царившей в его собственной семье.

– Я предпочитаю термин «оригинальная», – возразила леди Шарлотта, придав тону дразнящие нотки, подражая брату.

– Вы, безусловно, такой и являетесь, – торжественным тоном сорвались слова с губ Мэттью, прежде чем он успел их сдержать. В наступившей неловкой тишине взоры присутствующих устремились в его сторону. Особенно пристально взирали серые глаза Тэвиша, отчего Мэттью переступил с ноги на ногу.

К счастью, леди Шарлотта прервала гнетущую тишину, одарив молодого человека одной из своих великодушных улыбок.

– Благодарю вас, доктор Тальбот. Независимо от того, странная это черта, своеобразная или оригинальная, совершенно очевидно, что одна из моих уникальных способностей – успокаивать Банши. Раз вам предстоит разлучить ее с новым возлюбленным Пэном, то мое присутствие поможет бедняжке избежать лишней тревоги во время поездки в карете до поместья мистера Стюарта.

Александр выпрямился, опираясь на трость.

– Ты собираешься посетить зверинец мистера Стюарта? Я целую вечность там не был. Похоже, поездка выйдет веселой.

Леди Шарлотта с триумфальной ухмылкой перехватила свободную руку брата за локоть. Сердце Мэттью упало, и он попробовал украдкой поймать взгляд Тэвиша в надежде, что они сумеют отразить мощную силу, присущую леди Шарлотте. Но оказалось уже слишком поздно.

– Мистер Стюарт и доктор Тальбот беспокоились о том, что со мной не будет сопровождающего, но теперь, когда ты здесь, я не вижу причин, препятствующих нам присоединиться к ним.

– Чудесный план, Лотти. Что скажете, мистер Стюарт и доктор Тальбот? Как только мы сможем разлучить возлюбленных, возьмете ли вы нас с собой в Рэйвенсхолл? – спросил Александр, бросив многозначительный взгляд в сторону Банши и Пэна.

Мэттью с усилием подавил рвущийся наружу стон. Теперь у них не осталось никаких отговорок. Стоит им с Тэвишем отказать близнецам в их просьбе, как это усугубит подозрения леди Шарлотты и вызовет аналогичные сомнения у Александра. Как бы ни метался Александр от одного увлечения к другому, но он, твердо вознамерившись что-либо предпринять, проявлял неуемное упорство. Услышав отказ, друг и леди Шарлотта наверняка заявятся в дом Тэвиша без предупреждения, и это приведет к еще более катастрофичным последствиям, чем наспех спланированный визит.

– Для меня будет величайшей честью принять вас и вашу сестру, – ответил Тэвиш, каким-то образом умудрившись придать голосу неподдельную любезность. Мэттью никогда бы не удалось выдержать столь радушный тон без единого намека на охватившую его разочарование или панику.

– Мне пора разносить оставшийся кофе, – бодро проговорила Ханна, но от Мэттью не ускользнул безмолвный обмен репликами между ней и Тэвишем. Отдав кружки посетителям, она скрылась в личной комнате… скорее всего, чтобы отправить сообщение с посыльным и предупредить работников Тэвиша об их скором прибытии.

Однако чувство обреченности не покидало Мэттью. Не в первый раз он готов был поклясться, что ощущает, как палач затягивает грубую веревку вокруг его шеи. Временами она ослабевала, а порой сжималась все туже. Но прямо сейчас она была чертовски близка к тому, чтобы раз и навсегда задушить мужчину.