С этими словами он повернулся и вышел из оперативного штаба.

Ещё спускаясь по мраморной лестнице, он вытащил телефон и набрал номер Алисии. Когда журналистка ответила, он как раз вышел на улицу и огляделся в поисках такси.

— Привет, Алисия. Это Маттиас. Не помешал?

— Нет, я в редакции, пытаюсь найти в интернете что-нибудь об этой странной татуировке. Есть новости?

— Можно сказать и так.

В нескольких словах он рассказал о том, что узнал. Он отчётливо слышал, как она втянула воздух сквозь зубы, когда он назвал даты рождения обоих мужчин.

Выслушав, она сухо произнесла:

— Значит, убийцы намеренно дали подсказку. Играют с полицией.

— Или с Церковью, — добавил Маттиас, слыша на другом конце характерный стук клавиш. Очевидно, она что-то вводила.

После короткой паузы Алисия тихо зачитала вслух:

— Концерт U2 в Филадельфии… международное соглашение Коста-Рики… убийство атташе по трудовым вопросам в Париже…

— Что это вы перечисляете? — спросил Маттиас, прикрыв свободное ухо ладонью: уличный шум почти заглушал её голос.

— Я ввела дату в поисковик, — пояснила она. — Но то, что я вижу, вряд ли имеет отношение к серии убийств. Что вы собираетесь делать?

— Поеду обратно в Ватикан. Попробую найти в библиотеке что-нибудь о четвёртом марта.

— Если подождёте несколько минут, я заеду за вами, — предложила Алисия. — Вместе будем копаться в книгах. Это повысит наши шансы.

Маттиас на секунду замялся:

— Не знаю, стоит ли…

— Это совершенно не проблема, — перебила она. — Я бывала в Ватиканской библиотеке не раз. У меня свободный доступ.

— Тогда буду ждать здесь.

Журналистка заверила, что доберётся за несколько минут, и они попрощались.

Убирая телефон в карман, Маттиас мысленно удивился широте связей, которыми эта молодая женщина располагала в Ватикане.

Однако мысли его задержались на Алисии лишь на мгновение — и переключились на Варотто.

Маттиас сам не мог объяснить почему, но комиссарио ему нравился. Даже несмотря на то, что тот в очередной раз отозвался о нём уничижительно.

Похоже, у этого человека действительно были серьёзные счёты с Богом — раз он обрушивал свою злобу на любого, кто имел хоть какое-то отношение к Церкви. Алисия рассказывала, что прежде Варотто был очень набожным.

Но что происходит с рассудком, когда вдруг нужно возненавидеть то, что всю прежнюю жизнь определяло твои ценности и убеждения? Способен ли разум остаться здоровым?

Этот вопрос увёл мысли от комиссарио к убийствам. Маттиас ощущал себя беспомощным. Всё было совсем не так, как тогда. Тогда он точно знал, кто виновен, и движущей силой его была ненависть. Тогда он знал следующие шаги противника — оставалось лишь опередить его.

На краткий миг мысли, казалось, полностью оборвались — словно провалились в мёртвую зону.

Что он знал на данный момент? Ничего, кроме того, что двое из погибших родились в один день. Были ли они единственными?

Маттиас повернулся и снова вошёл в квестуру. До прихода Алисии наверняка оставалось ещё несколько минут.

В оперативном штабе Тиссоне по-прежнему стоял рядом с полицейским, обнаружившим совпадение. Маттиас быстрым шагом подошёл к ним.

— Вам нужно ещё раз проверить данные пропавших.

Оба уставились на него с непонимающим видом. Он пояснил:

— Я почти уверен, что все погибшие родились в один и тот же день. И, думаю, кто-то хочет, чтобы мы это узнали, — хотя я пока не понимаю зачем. Пожалуйста, поищите среди пропавших мальчиков католического вероисповедания с датой рождения четвёртое марта 1981 года. Когда их похитили — пока неважно.

В глазах Тиссоне на миг мелькнул огонёк, но тут же погас:

— Мы собирались подождать с поиском по базам данных, пока Даниэле не привезёт результаты теста ДНК. Для надёжности. А вдруг окажется, что погибший — вовсе не тот мальчик? И родимое пятно — просто случайное совпадение?

Маттиас спокойно посмотрел на него:

— Случайное совпадение? Он родился в тот же день, что и другая жертва. И у него то самое редкое родимое пятно, что и у мальчика, похищенного около двадцати лет назад.

Тиссоне немного поколебался. Затем кивнул:

— Ладно. А вы думаете, дата похищения не имеет значения?

— По крайней мере, так я предполагаю. Если выяснится, что и другие убитые родились в тот же день, мы будем точно знать: критерий отбора — не год похищения, а день рождения.

Он помедлил.

— Но мне сейчас нужно идти.

Алисия, видимо, застряла в пробке — а может, сделала лишний круг вокруг квестуры, потому что немногочисленные парковочные места перед зданием были заняты.

Маттиас прислонился спиной к стене.

Словно только этого и ждала, журналистка через несколько секунд подъехала и дважды коротко нажала на гудок.

— Простите, — сказала она, когда он садился в машину, — вышло чуть дольше, чем я думала.

— Ничего страшного. У меня самого кое-что всплыло — нужно было обсудить с Тиссоне. Так что я только что снова оттуда вышел.

Пока она умело вписывала свой маленький «Фиат» в поток на Виа Национале, Маттиас рассказал ей о своём втором визите в оперативный штаб.

— Значит, вы считаете, — произнесла Алисия, когда он закончил, — что дата рождения имеет особое значение?

— Если бы погибший с родимым пятном родился в тот же день, но в другой год, возможно, дело было бы только в числе и месяце, — ответил он. — Но так… Алисия, что-то подсказывает мне, что всё вращается именно вокруг этого конкретного дня 1981 года.

Она кивнула, взглянула в зеркало заднего вида — и так резко свернула в узкий переулок, что Маттиас стукнулся головой о боковое стекло.

Однако с его губ не слетело ни единого ругательства.

— Куда мы едем, Алисия? — лишь поинтересовался он.

Журналистка в который раз поразилась: похоже, не существовало ничего, что могло бы вывести этого человека из равновесия.

— Обещаю, — сказала она решительным тоном, — если я окажусь не права, отвезу вас в Ватиканскую библиотеку и останусь там с вами, сколько понадобится. Но сначала — прошу поехать со мной в редакцию.

— В редакцию? Зачем?

— Потому что четвёртое марта 1981 года было каких-то двадцать с небольшим лет назад. И то, что тогда происходило, можно узнать не из пыльных книг Ватиканской библиотеки, а из архива ежедневной газеты.

Лицо Маттиаса тронула улыбка:

— Хорошо. Тогда — в редакцию.

Он с одобрением посмотрел на неё.

— Хорошая идея.

Затем снова устремил взгляд вперёд — и пока голова поворачивалась, улыбка полностью исчезла с его лица.

Преступник — или преступники — похитили двух мальчиков, рождённых в один день, и убили их много лет спустя. Зачем?

Он не смог бы объяснить, как возникла эта ассоциация, но перед мысленным взором вдруг всплыло одно из ключевых мест Нового Завета.

Матфей, 2:16: «Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов».

При похищении оба мальчика были старше двух лет. Но Маттиас давно привык воспринимать подобные озарения всерьёз.

Однако именно в этот момент они въезжали на парковку издательства, и обдумать эту версию как следует ему не удалось.

Возможность вернуться к ней могла представиться ещё не скоро.

ГЛАВА 30.

Рим. Редакция газеты «Иль Кортанеро».

В открытом офисе, который они пересекали, трудились человек пятьдесят-шестьдесят журналистов. Несколько женщин выглянули из-за мониторов и горшечных растений, чтобы рассмотреть спутника Алисии — высокого мужчину с длинными светлыми волосами. Секунды спустя кое-кто из них начал перешёптываться.

Для Маттиаса, за четыре года привыкшего к тишине монастыря, городской шум сам по себе был нелёгким испытанием, однако подобные помещения вызывали у него почти физическое недомогание. К счастью, в конце большого офиса оказались двустворчатые двери, заглушившие значительную часть гомона, едва захлопнулись за их спинами.

Они повернули направо. Маттиас последовал за журналисткой по длинному коридору с дверями, выкрашенными в светло-серый цвет. Шаги почти полностью поглощались густым ворсом тёмно-серого ковра.

Глядя под ноги на неброский узор, он едва не врезался в спину Алисии, когда та наконец остановилась перед одной из дверей и открыла её.

— Наш архив, — пояснила она. — Здесь можно прочитать о событиях каждого дня за последние восемьдесят лет. Через четверть часа мы будем знать больше.

Помещение выглядело совсем не так, как Маттиас представлял себе газетный архив. Он ожидал увидеть затхлую каморку с полками, набитыми папками до потолка, — а вместо этого вошёл в светлую комнату, обставленную несколькими современными низкими предметами мебели из клёна и двумя компьютерными столами.

Несколько растерянно он взглянул на Алисию:

— Это ваш архив?

Она обвела комнату взглядом — словно пытаясь обнаружить нечто, до сих пор ускользавшее от её внимания.

— Да. А что? Что вы ожидали увидеть?

Он смущённо улыбнулся:

— Ну… много полок с папками. Но вы, по всей видимости, всё уже перенесли на сервер. Только зачем тогда это помещение?

Алисия рассмеялась, включила оба компьютера и отодвинула для него стул:

— Присаживайтесь. — Затем села сама и придвинула клавиатуру. — Конечно, я могла бы работать с данными и со своего рабочего места, но в общем зале вечный шум. А здесь — та тишина, которая нужна для дела.

Не прошло и пяти минут, как они уже открыли на мониторе оцифрованные страницы газеты за 4 марта 1981 года. Маттиас разобрался, как листать вперёд и назад. Они принялись читать — каждый про себя.

Больше часа они напряжённо вглядывались в строчки. Алисия несколько раз начинала зачитывать вслух небольшие заметки, но всякий раз умолкала, когда Маттиас качал головой.

Наконец она шумно откинулась на спинку стула и взъерошила волосы.

— Похоже, идея с газетными сообщениями была всё-таки не такой удачной. Впрочем, я распечатаю всё это — чтобы потом мы могли ещё раз спокойно просмотреть. Может, Даниэле что-нибудь заметит.

— Попытка была не лишней, Алисия, — утешительно сказал Маттиас.

Она издала невесёлый смешок:

— Да, и всё было бы замечательно, если бы мы искали продажного провинциального мэра, редкое звёздное сочетание или альпиниста, сорвавшегося с вершины в Альпах. Но, к сожалению…

Она осеклась.

И растерянно уставилась на Маттиаса — тот вдруг замер перед экраном с широко раскрытыми глазами, словно увидел привидение.

— Редкое звёздное сочетание… гора… — пробормотал он.

Его пальцы заметались по клавишам, прокручивая страницы. Дважды ему пришлось пролистать назад, прежде чем он нашёл то, что искал, — в правом нижнем углу.

Сообщение было всего в несколько строк.

У Маттиаса перехватило дыхание.

ГЛАВА 31.

Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.

— Где болтается синьор Маттиас?

Фыркнув, Варотто рухнул на стул перед письменным столом Тиссоне и провёл тыльной стороной ладони по лбу. Несколько минут назад коллеги в форме высадили его у квестуры и поехали дальше — в судебно-медицинский институт сдавать на ДНК-анализ образец волос возможного отца из Авеццано.

— Синьор Маттиас пытается выяснить значение даты рождения погибшего. Как ты и хотел, — ответил Тиссоне, однако не поднял взгляда, а принялся заново раскладывать карандаши. — Хорошо, что ты наконец здесь, Даниэле.

В его голосе звучала какая-то странная интонация. Варотто она совсем не понравилась. Он достаточно хорошо знал коллегу, чтобы понять: что-то не так.

— Что случилось, Франческо?

Фраза должна была прозвучать резко, но он сам слышал неуверенность, которая в ней сквозила.

— Тебя вызывает шеф. Прямо сейчас.

— Почему?

Тиссоне не ответил. С опущенной головой он в очередной раз принялся перекладывать ручки и карандаши. Варотто вскочил и перегнулся через стол:

— Франческо, я вижу по твоему лицу, что ты знаешь. Итак — что происходит?

— Ты сегодня уже читал «Кортанеро»?

Тиссоне наконец поднял голову — и вдруг посмотрел на него с состраданием.

— Нет, — ответил Варотто, — потому что, как тебе известно, утром я сразу поехал в Авеццано. А что такое?

Вместо ответа Тиссоне выдвинул ящик стола, достал газету и протянул её Варотто.

Тот схватил её и пробежал взглядом первую страницу.

«ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДОЛЖЕН РАСКРЫТЬ УБИЙСТВА НА КРЁСТНОМ ПУТИ» — гласил жирный заголовок.

Помимо воли у него вырвалось тихое «Боже мой», прежде чем он начал читать:

«РИМ. Вот уже шесть дней нашу столицу потрясает серия странных убийств. К настоящему времени погибли восемь человек. Что делает наша полиция? Она создаёт специальную комиссию. Это при серийных убийствах никого не удивит, скажет каждый. Однако вчера „Кортанеро" стало известно от информатора, не вызывающего ни малейших сомнений, кое-что весьма необычное, если не сказать контрпродуктивное: руководителем этой специальной комиссии квестор назначил именно Даниэле Варотто — комиссарио, страдающего тяжёлыми паническими атаками и в связи с этим проходящего психотерапевтическое лечение.

С тех пор этот психически неустойчивый комиссарио бесцельно мечется по всему Риму и за это время сумел добиться одного: ещё никогда римский отдел по расследованию убийств после стольких дней работы не имел ровным счётом ничего — абсолютно ничего — показать. По сей день он не установил ни возможные мотивы, ни предполагаемого преступника, ни орудия убийства, ни личности жертв, тогда как население в страхе и ужасе задаётся вопросом: кто станет следующей жертвой?

В то время как этот Варотто не имеет даже тени подозреваемого, серийный убийца, по всей видимости одержимый религиозным безумием, невозмутимо продолжает своё „ежедневное дело" и убивает одного молодого человека за другим. Налогоплательщик вправе задаться вопросом: способен ли психически больной государственный чиновник действительно…»