Ученые ставят сказочного Ивана-царевича в один ряд с умирающими и воскресающими древними божествами Осирисом и Адонисом[320]. Однако у него есть исторический прототип — реальный царевич, в судьбе которого обнаруживается немало пересечений с историей Ивана из сказок.

Прообразом Ивана-царевича вполне мог быть живший в XV в. Иван Иванович Молодой[321]. Его отец Иван III[322] вошел в российскую историю как Великий: при нем Москва окончательно стала центром единого русского государства, был принят Судебник[323], Московский кремль приобрел знакомый нам вид — были возведены кирпичные стены, Успенский и Архангельский соборы, Грановитая палата, Тайницкая башня. Иван III первым принял титул «Государь всея Руси» и провозгласил себя самодержцем. И это у него (а вовсе не у его внука Ивана IV) было при жизни прозвище Грозный.

Иван Молодой — старший сын Ивана III от первой жены Марии Борисовны. Она умерла очень молодой (по слухам, ее отравили), а через два года вдовец женился на византийской царевне Софье Палеолог[324]. Отец назначил сына соправителем, когда ему исполнилось 19; Иван Молодой появился рядом с Иваном III на монетах, а в русско-ливонских документах стал значиться как царь. В общем, у Ивана из сказки и Молодого были общими имя и титул.

В сказках у Ивана-царевича есть братья Василий и Дмитрий. И у Ивана Молодого были братья с такими же именами, рожденные второй женой отца. Василий[325] (Василий III, будущий отец Ивана IV Грозного) позже займет московский престол, Дмитрий (Жилка)[326] станет удельным князем.

Жены Ивана сказочного и Ивана Молодого тоже похожи. Иван-царевич женился на королевне Елене Премудрой, прибывшей из «тридесятого государства». Женой Ивана Молодого стала дочь молдавского господаря Елена Волошанка[327]. Прозвище означало «молдаванка»; происхождение и европейское образование вполне соответствуют образу премудрой царевны.

Ивана Молодого, как и Ивана-царевича, любили в народе. Когда Иван III перестал платить дань Орде, именно Иван Молодой руководил русским войском. Софийская вторая летопись[328] гласит: «Князь же великий сына своего, и брата, и воевод послал на Угру со всеми силами, и, придя, они стали на Угре и заняли броды и перевозы»[329].

А когда старший Иван запаниковал и решил отступить: «И ужас напал на него, и он захотел убежать с берега Оки, а свою великую княгиню Римлянку и с ней казну отправил на Белоозеро»[330], Иван Молодой бежать категорически отказался: «Мужество показал, брань отца вытерпел, а от берега не уехал и христиан не выдал. Какие грамоты ему великий князь ни посылает, а он не слушает. Тогда великий князь послал к князю Даниилу, веля, взяв его, силой привести к себе. Этого князь Даниил не сделал, а уговаривал великого князя Ивана Ивановича поехать к отцу. Тот же ответил: “Подобает мне здесь умереть, а не к отцу ехать”»[331].

Прототип Ивана-царевича вместе с дядей Андреем Меньшим четыре дня мужественно отбивал все попытки ордынцев переправиться через реку Угру и только потом отступил от берега. Началось Стояние на Угре[332], продлившееся до холодов. Ордынцы так и не рискнули вступить в битву и ушли. Иван Молодой в 22 года стал национальным героем и всенародным любимцем.

Интересно, что в сказках Иван-царевич тоже выступает воеводой отца, который не отпускает от себя сына: «…неприятель под наши области подступит, а управлять войсками нашими будет некому»[333].

В одной из сказок Иван-царевич поймал вора, разграбившего царскую казну, а Иван Молодой изобличил мачеху Софью Палеолог. Приехав в Москву, она быстро начала вводить при дворе свои порядки, что вызывало недовольство: «Московские люди высказывали осуждение Софье и считали ее влияние на мужа скорее вредным, чем полезным. Ей они приписывали падение старых обычаев и разные новизны в московском быту, а также и порчу характера ее мужа и сына, ставших властными и грозными монархами»[334].

А вот слова непосредственного участника событий думного человека Берсеня-Беклемишева, считавшего Софью Палеолог виновницей отступничества от старых обычаев: «Как пришли сюда греки… так земля наша и замешалась, а до тех пор земля наша Русская в мире и тишине жила. Как пришла сюда мать великого князя, великая княгиня Софья, с вашими греками, так и пошли у нас нестроения великие, как и у вас в Царегороде при ваших царях»[335].

Главное, отмечали летописцы, Софья «много истеряла казны великого князя». Огромный скандал случился в 1483 г., когда Иван III захотел подарить невестке драгоценное украшение по случаю рождения внука Дмитрия. Роскошного «сажения по бели»[336] с жемчугом и камнями, принадлежавшего покойной матери Ивана Молодого, отца новорожденного, в казне не оказалось. Выяснилось, что его тайно подарила своей племяннице Софья Палеолог. Великий князь, конечно, сильно разгневался, велел «саженье с жемчугом и камнями» вернуть, но конфликт между «Иваном-царевичем» и мачехой с тех пор стал открытым.

Противник Ивану достался опасный. О том, что мачеха по-византийски коварна, писал немецкий дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн[337]. То, что пасынок оказался «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной»[338] (Софьей), отмечал и Амброджо Контарини[339], другой иностранец, побывавший в Москве.

В сказках Ивана убивают его братья. И Иван Молодой погиб фактически из-за сыновей Софьи Палеолог. Их у нее было пятеро, и византийку совершенно не устраивало, что престол унаследует не кто-то из ее детей. Первым по очереди был Иван Молодой, вторым — его сын Дмитрий.

В 1490 г. 31-летний царевич внезапно заболел «ломотою в ногах» (возможно, артритом или подагрой), и мачеха Софья настояла на приглашении венецианского врача Леби Жидовина, пообещавшего исцеление. Однако Иван Молодой неожиданно умер. Врача казнили. По Москве поползли слухи, что Молодого отравили. Спустя столетие князь Курбский[340] прямо называл смерть Ивана Молодого убийством. Как отмечал историк А. А. Зимин[341], «в литературе высказываются догадки, что наследник престола пал жертвой династической борьбы. Что-нибудь определенное на этот счет сказать трудно»[342]. Вот так совсем не сказочно закончилась история реального Ивана-царевича.