– Ты бы мог не заморачиваться, я всё равно мало ем по утрам, – растерянно пробормотала Берта, продолжая стоять на пороге.

– Сначала попробуй то, что я приготовил, – уверенно заявил Саймон, выкладывая завтрак на большую плоскую тарелку. – И ты изменишь своё мнение, малышка.

«Я не изменю своего мнения. И я не малышка», – упрямо подумала Берта, наблюдая, как Саймон подошёл к столу, поставив рядом с двумя чашками блюдо с оладьями, покрытые золотистой корочкой.

– Специально для тебя вегетарианские оладьи из овсянки с яблоком и корицей, – Саймон подмигнул Берте, но увидев её лицо, перестал улыбаться. – Что случилось?

От увиденного Берта потеряла дар речи. Ещё ни один мужчина так не заморачивался для неё. Дорогие украшения, дизайнерские вещи, старинные картины не шли в сравнение с дымящимися пышными блинчиками. Они значили для Берты гораздо больше.

«Специально для меня…».

Погрязнув в своих мыслях, Берта не заметила, как к ней подошёл Саймон. Он взял её лицо в свои руки, и пристально посмотрел на неё сверху вниз.

– Ты выглядишь, как моя младшая сестра после того, как провалила экзамены, – с беспокойством проговорил он. – Малышка, что произошло?

Часто заморгав глазами, Берта дёрнулась и отстранилась в сторону. Ещё не хватало расплакаться перед Саймоном, как маленькой дурочке. Кажется, она совсем потеряла хватку. К черту слезливую сентиментальность!

Выпрямив спину и подняв подбородок, Берта невозмутимо взглянула на Саймона.

– Ничего не произошло, – она пожала плечами и попыталась улыбнуться. – Если ты готовишь так же, как и целуешься, то я попробую твои оладьи.

Стараясь придать себе непринужденный вид, она прошла на кухню и, остановившись рядом со столом, грациозно уселась на стул. Желая чем-то занять руки, Берта взяла чашку с кофе и сделала небольшой глоток.

Её напускная решимость сразу бросилась в глаза Саймону. Он почувствовал, что Берта звучала фальшиво, натянуто.

Заняв соседний стул рядом с ней, Сай аккуратно освободил чашку из её рук, поставив посуду на стол. Он обхватил запястье Берты, и его пальцы прошлись по тонкой коже, где отчаянно пульсировали вены. Саймон задержался на поперечных белых рубцах и напряжённо сглотнул. Его тяжёлый взгляд оказался на лице Берты, когда она посмотрела в его глаза.

– Если мне попадается незнакомый тип сигнализации, я действую так, как подсказывает интуиция, – заговорил он. – Просто отключаю мозг и доверяю внутреннему чутью. Такой подход всегда срабатывает.

– И? – Берта скептически выгнула бровь, однако свою руку выдёргивать не стала. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я ещё не встречал таких девушек, как ты, и не знаю, как правильно вести себя, – признался Саймон. – Я чувствую, что должен быть настойчивым и не отпускать тебя. А голос в голове кричит, что ты недосягаемая, что мне никогда не дотянуться до твоего уровня. Ты утончённая, неприступная, отстранённая, и черт возьми, я бы никогда не подумал, что ты можешь быть настолько горячей. И я рад, что ошибся. Рад, что узнал, какая ты настоящая.

– С чего ты решил, что я была с тобой настоящей? Может быть, я хорошая актриса?

После этих слов Берте захотелось прочистить свой рот. Ей стало противно от самой себя, от своей напускной дерзости. Но она не могла за один день перестроиться, став покладистой и покорной. Она вообще не собиралась перестраиваться и меняться.

– Хочешь сказать, что всё это время ты играла?

Саймон явно ощущал, как гнев заполняет каждую клетку его тела. Он неосознанно сильно сжал запястье Берты, но сразу отпустил его, боясь, что сделает ей больно.

– Тебе не обязательно знать ответ на каждый вопрос, Саймон.

Берта по воздуху ощущала исходившее от Саймона напряжение и пыталась взять себя в руки. С непосильным трудом она излучала внешнее спокойствие и безразличие. Уж лучше она будет в глазах Саймона конченной стервой или невообразимой сукой, чем жалкой трусихой.

– Мне не обязательно знать ответ на каждый вопрос? – резко переспорил её Саймон. – Нет, уж потрудись мне ответить хотя бы на один! Почему? Почему, Берта? Почему, когда я честно признался вчера, что хочу быть с тобой, ты не послала меня, а поцеловала? Ты говоришь, что это была игра, но я не верю, что можно так играть.

От его пристального взгляда Берте стало неловко. Она отвернулась в сторону и прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Что же это такое? Почему она не выдерживает нахлынувших эмоций и готова разреветься на груди Саймона?

Ей срочно нужно разобраться с собой и вернуть способность трезво оценивать ситуацию.

– Я не обязана отчитываться, зачем я тебя поцеловала, – сквозь зубы процедила она.

Её слова болезненно задели Саймона. Потемневшими глазами он смотрел на Берту, не понимая, зачем она так упрямо отрицает то, что происходит между ними?

Ещё несколько минут назад её тонкие пальчики царапали ему спину, она напряжённо дышала под ним, подыгрывая бёдрами и шепча его имя. А сейчас ведёт себя так, словно ничего не было. Словно не было того момента, когда Саймон расслабленно лёг на её грудь, и его сердце стучало в один такт с её.

– Я ни хрена не понимаю твои качели, Берта. Когда ночью у нас всё прекрасно, а утром ты заявляешь, что играла. Зачем ты так поступаешь? Зачем всё усложняешь, когда можно быть настоящей и расслабиться рядом со мной? Я не причиню тебе боли. Я просто хочу быть рядом, хочу знать о тебе каждую мелочь, хочу делать тебя счастливой. Помнишь, я назвал дерьмом твои картины? Это был первый день нашего знакомства, и тогда ты впервые улыбнулась. После этого я думал, как ещё раз увидеть твою улыбку.

«Увидеть твою улыбку»

Эти слова влетели в голову Берты разрывной пулей и уничтожили последние остатки самообладания. Она подскочила со стула и завопила на всю кухню.

– Ну хватит! Хватит потрошить меня своими признаниями! В моей жизни было достаточно тех, кто чуть не угробил меня, и я уже никогда не смогу довериться кому-то и быть искренней.

Её губы были плотно сжаты, щёки налились краской, а в голове царила полная неразбериха от того, что ей высказал Саймон. Ей казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума.

– Я провела с тобой восхитительную ночь, наверное, она была самой прекрасной. Но то, что случилось между нами – больше не повторится.

Всё, что произнесла Берта, ударило Саймона под дых. Внешне он держался спокойно, но внутри боролся с приступом ярости. Изо всех сил он себя сдерживал, чтобы не перевернуть гребаный стол с гребаными оладьями.

– И это всё? – мрачно спросил он. – Ты сейчас готова уйти?

Берта так сильно прикусила губу, что она начала кровоточить. Её руки, сжатые в кулаки дрожали, как и колени.

– Да, – устало ответила она. – Ты хороший парень, Саймон, и заслуживаешь нормальную девушку. Без дефектов в голове и изъянов в психике. Которая способна на полноценные отношения.

На трясущихся ногах она развернулась и побрела по коридору. Длинная мрачная тень последовала за ней. На автомате обувшись и набросив на плечи пальто, Берта открыла входную дверь и вышла из квартиры. Единственным желанием у неё было вернуться домой и впасть в сон на несколько месяцев, а желательно насовсем.

Pas comme il faut* (в переводе с франц.) – не комильфо, т.е. такое поведение, манеры, поступки или внешний вид не приняты в приличном обществе.

Vive le Simon** (в переводе с франц.) – Да, здравствует Саймон!

Дофамин***– гормон, вырабатывающийся естественным образом, во время процессов, от которых человек получает удовольствие.

Глава 6 «Обещание»

Сквозь тяжёлую дремоту Алиса ощутила, как сильные руки аккуратно подхватили её. Уткнувшись носом в твёрдую тёплую грудь, она учуяла знакомый парфюм: смесь из освежающего бриза и ещё чего-то травянистого.

– Куда ты тащишь меня? – сонно пробубнила она.

– Отопление заработало, и за ночь дом прогрелся, – ответил голос Верта. – Ты можешь спать в моей комнате, а не в гостиной.

С непосильным трудом Алиса разлепила веки и увидела, что её нёс Верт, шагая по тёмному коридору. Открыв ногой одну из дверей, он вошёл внутрь. В комнате стоял полумрак, лишь слабая полоска утреннего света пробивалась через зашторенное окно.

Осторожно уложив Алису на кровать, Верт накрыл её одеялом. Это было весьма кстати: её прошиб озноб, отчего Алиса дрожала.

Заметив её состояние, Верт склонился к ней и притронулся рукой ко лбу. В ответ она беспомощно застонала: головная боль тисками сжала виски.

– Ты горячая, как кипящая лава. Я, конечно, понимаю, что рядом со мной жарко, но «Адвил» не помешает.

– Не льсти себе, – буркнула Алиса. – Я заболела по твоей вине. Если бы ты не вёл себя, как полный кретин, мне бы не пришлось гулять несколько часов на морозе.

Верт ничего не ответил. За него это сделали сдвинутые брови, плотно сомкнутые челюсти и прищуренные серые глаза. Закончив убийственную атаку взглядом, он молча вышел из спальни.

Глядя в широкую удаляющуюся спину, обтянутую чёрной футболкой, Алиса задумалась. Может, ей стоило промолчать?

«В следующий раз, когда я захочу ответить ему что-то гадкое, мне нужно представить что-нибудь мега-приятное», – решила Алиса. «Например, котиков. Или массаж ног».

Перевернувшись на другой бок, Алиса окинула беглым взглядом спальню Верта. Просторная комната оказалась под стать хозяину: с тёмной отделкой стен и тяжёлыми льняными шторами, не пропускавшими свет. Кроме широкой кровати здесь больше ничего не было. Только величественный шкаф с чёрными глянцевыми раздвижными дверцами, занимавший всю стену.

– Выпей, – в спальню вернулся Верт и остановился возле кровати, держа стакан с водой и упаковку розовых таблеток.

Алиса оторвала голову от подушки и, заправив прямые пряди под толстовку, уселась на постели. Ей хотелось накинуть капюшон или спрятаться под одеялом, чтобы Верт не видел её без макияжа, с растрёпанными после сна волосами и царапиной на щеке.

– Я хотела кое-что сказать, – Алиса устало потёрла сдавленные болью виски. – И буду рада, если ты просто выслушаешь меня и промолчишь.

Подняв карие глаза на Верта, она пыталась подобрать правильные слова. Несмотря на все его выходки, он пытался помочь ей. Он выяснил, что Франческа подкупила доктора, он предвидел, что мачеха может вычислить её по оплате безналом, он предупредил, чтобы Алиса не связывалась с полицией, где могут быть продажные копы. В конце концов он пошёл из-за неё на убийство, застрелив головореза Франчески, и только одному Богу было известно, что с Алисой стало бы, появись Верт чуть позже…

– Я хочу сказать спасибо, что ты не оставил меня в беде. Ты привёл меня в этот дом, чтобы я могла тут пожить вместе с отцом. Я ценю твой поступок. Мне неудобно от того, что я нахожусь в безвыходном положении и сейчас не могу отблагодарить тебя, но как только разберусь с Франческой и получу доступ к счетам, то оплачу все твои расходы и даже выше.

– Перестань. Не нужно ничего оплачивать, – нахмурился Верт, но через секунду кончик его рта медленно пополз вверх. – Достаточно приватного танца у меня на коленках. И чтобы ты была без моей толстовки. Она тебе идёт, но без неё будет лучше.

«Думай о котиках. Они такие милые и пушистые. А ещё приятно мурлычат… ».

– Я же просила просто выслушать меня и промолчать! – взревела Алиса.

Яростно вырвав из рук Верта упаковку жаропонижающего, она выдавила из блистера таблетку и запила её водой. После чего гневно посмотрела на Блэквуда.

– Это точно «Адвил»? – Алиса с грохотом поставила на прикроватную тумбочку пустой стакан. – Вдруг ты хочешь накачать меня наркотиками и воспользоваться моим телом без сознания?

– Я предпочитаю, чтобы оба партнёра оставались активными.

– А я подумала, что девушки так часто говорят тебе «нет», что это твой единственный способ их совратить.

– Меня не волнуют другие девушки и не волнует, как их совратить, – абсолютно спокойно произнёс Верт. – Гораздо важнее, что в прошлый раз ты не смогла сказать мне «нет».

Услышав последние слова, Алиса злобно прищурилась. Похоже, ей проще забыть собственное имя, чем ночь в квартире Теона. Всеми силами она пыталась держать себя в руках, но перед глазами нарочно застыло лицо Верта. Как на его губах растянулась самодовольная ухмылка после того, как он добился её стона. После того, как Алиса нетерпеливо расстегнула пуговицу на его рубашке.

«Пожалуйста, думай о котиках. Как они делают массаж мягкими тёплыми лапками…»

– Зачем ты вспомнил ту дурацкую ночь? – в сердцах воскликнула Алиса.

– Напомни, на каком моменте она была дурацкая? Когда ты расстёгивала мою рубашку? – промурлыкал Верт. – Или когда стонала подо мной?

– Какой же ты невыносимый! Безмозглый садист! Самовлюблённый псих! Чудовище!

– Я где-то слышал: если не можешь решить проблему, то измени к ней отношение. С этого дня твои браные словечки не раздражают меня, – Верт сладко улыбнулся. – Они меня возбуждают.

Он притронулся большим пальцем к подбородку Алисы, но та шлёпнула его по руке.

– Извращенец!

Схватив подушку, Алиса замахнулась, но Верт быстро увернулся от удара, отскочив назад. Тихо рассмеявшись, он двинулся в сторону шкафа и, раздвинув дверцы, достал из стопок одежды широкую белую футболку и спортивные штаны. Вскоре он вернулся к кровати, положив на край постели свои вещи.

– Можешь переодеться и сходить в душ, – Верт указал на ещё одну дверь в спальне. – Скоро приедет доктор, он осмотрит тебя и, если потребуется, пропишет антибиотики.

– Пускай он заодно осмотрит и тебя. И выпишет рецепт лекарства для умственного развития. Ведёшь себя, как полный приду… – Алиса осеклась, заметив, как Верт уселся на кровати и приблизился к ней.

Смерив его недовольным взглядом, она отвернулась и от досады укрылась с головой одеялом. Но Верт тут же стянул с неё ненадёжную защиту, пристально её рассматривая.

При блеклом утреннем свете её карие глаза стали агатовыми и блестели, длинные тёмные пряди рассыпались по плечам, обрамляя точёное лицо.