– Прекрати оскорблять девушку, которая мне нравится, – тихо возразил Саймон.

Берта замерла и едва перестала дышать. Она развернулась, увидев, как задрожали ресницы и как распахнулись зеленые глаза. Поморщившись от света, Саймон пытался сфокусировать взгляд на её зареванном лице, а потом устало прикрыл веки.

– Sainte Mere, – пробормотала Берта.

Она бросилась к его кровати, упав на колени, и осторожно обвила его шею руками.

– Если бы не твоё ранение, я бы непременно отлупила тебя! – в сердцах воскликнула она. – Пока ты тут отлеживался, я чуть с ума не сошла. Чего ты добился своим героизмом? Я не та, ради которой нужно лезть под пули.

– Это никуда не годится. Ты продолжаешь говорить гадости про девушку, которая мне понравилась с первого взгляда, – произнёс Саймон охрипшим голосом. – Нужно срочно что-то с этим делать.

Берта тихонько рассмеялась, но, когда от него отстранилась, её лицо уже было серьёзным.

– Ты даже не представляешь, как напугал меня. Доктор сказал, что ты должен очнуться после наркоза через пару часов, но ты не приходил в себя сутки. Сутки! Это слишком мягкое слово для того кошмара, который я испытала, пока ты был без сознания.

Она замолчала, накрывая ладонь Саймона своей и заглядывая в его лицо.

– Я ужасная. Даже сейчас я всё время говорю о себе, в то время, когда ты только что очнулся. Что ты хочешь? Пить? Или может быть… – она непривычно для себя осеклась. – В туалет?

На её последнее предложение Саймон с возмущением на неё посмотрел, а потом скользнул взглядом по прикроватной тумбочке, где стоял кувшин. Уловив его взор, Берта тут же наполнила стакан водой и напоила Саймона.

Утолив жажду, он сел чуть выше на кровати и откинулся на подушки.

– Значит, я был в отключке весь день? – спросил он задумчиво.

Берта кивнула, не сводя с него глаз.

– Доктор сказал, что тебе повезло: пуля не проникла глубоко и не задела внутренних органов.

– Как долго мне нужно здесь находиться?

– Неделю. Твоё состояние будут контролировать. И всю неделю тебе нужен покой.

Саймон смотрел на Берту, чувствуя, как в горле застрял горестный ком. Берта выглядела уставшей и измождённой с тенями под серыми глазами, но всё равна была чертовски красивой. Искусанные от переживаний персиковые губы, щеки с загоревшимся от волнения румянцем, растрёпанные белые волнистые волосы. День назад он впивался в её мягкие губы, заставлял её щеки краснеть, пропускал пальцы в её шелковистые пряди. Он открылся ей в их совместную ночь больше, чем всем девушкам вместе взятым, а она сбежала от него, сказав, что для неё это было игрой. Ушла от него в тот момент, когда он признался, что хочет быть с ней.

Саймон молчал, не зная, что именно говорить Берте. Она здесь из-за того, что её прислал Верт. Она возится с ним из-за жалости, которую Саймон ненавидел и презирал больше всего.

– Тебя попросил Верт присмотреть за мной? – спросил он, хотя уже заранее знал ответ.

– Да, – тихо отозвалась Берта, и её рука, покоившаяся на ладони Саймона, дрогнула.

– Я позвоню сестре, и эту неделю она будет со мной. Тебе больше не нужно нянчиться возле меня.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

Саймон прочистил горло, прежде чем сказать:

– Ты можешь идти.

Берта долго смотрела на него и поднялась на ноги. Вытащив из кармана кардигана клочок бумаги, она положила его на прикроватную тумбочку.

– В слове «мечта» ты допустил ошибку, – Берта с тоской в глазах усмехнулась. – Очень символично, не правда ли?

В измятом листе Саймон узнал свою записку на французском. В ней он признался, что мечтает о Берте.

– Откуда это у тебя? – недоуменно спросил он.

– Я рылась в твоих вещах в машине, пока ты был у кассы на заправке. Надеялась найти о тебе что-нибудь плохое или отталкивающее. Ведь такая испорченная, такая запятнанная, как я, должна быть с таким же испорченным. Но как оказалось ты идеальный. Кроме твоей ужасной ветровки. Ты добрый, заботливый, смешной, красивый и так далее. Ты даже трахаешься, как бог секса. И ты определенно не заслуживаешь такую, как я.

– Ты считаешь, что я не достоин тебя?

– Саймон, причина того, почему я ушла после нашей ночи, заключается не в тебе. Я не хочу, чтобы ты связывался со мной. Ты должен встретить достойную девушку и быть с ней.

– Я уже её встретил, – Саймон приподнялся с постели и, игнорируя свербящую боль под рёбрами, обхватил руку Берты, притягивая её к себе.

Она заняла место рядом с Саймоном, устроившись на подушках. Он придвинулся ближе, утыкаясь в её шею губами, и Берта прикрыла глаза. Она была не в состоянии разобраться, что с ней случилось?

Два дня назад Берта не испытывала никаких волнений о том, как поживал симпатичный друг её брата, имени которого она толком не помнила. А сегодня она чуть не изъела себя из-за переживаний о нём. Берта до сих пор не верила, что она сидела возле кровати Саймона и с замиранием сердца прислушивалась к его пугающему неравномерному дыханию.

– За эти проклятые сутки я всё переосмыслила, – прошептала она. – И, возможно, сейчас я делаю очередную ошибку, но я не хочу уходить.

Увидев, как с закрытых глаз Берты соскочила слеза, Саймон отстранился, осторожно касаясь пальцами её лица.

– Я была с тобой такой сукой, – продолжала признаваться она. – Ушла от тебя вместо того, чтобы остаться. Но я до сих пор считаю, что я вовсе не та, которая тебе нужна…

– Ты именно та. Ты мне нужна.

– Как ты можешь быть в этом уверен, если мы провели вместе только одну ночь?

– Эта ночь была самой лучшей, и я узнал самое главное. Ты хочешь быть со мной, остальное не важно.

– Ты совсем ничего обо мне не знаешь.

– Ты тоже. Но у нас впереди до хрена времени, чтобы это узнать, – Саймон улыбнулся, убирая подушечкой пальца влажную дорожку на щеке Берты. – Не заставляй меня чувствовать себя калекой. Рядом со мной в постели лежит самая горячая девушка, и всё, что я с ней делаю – это заставляю её плакать, – его широкая ладонь нырнула под рубашку Берты, прошлась по талии и отправилась выше. – Нужно это исправить.

Берта вцепилась в его руку, уже целившуюся расстегнуть её бюстгальтер.

– Саймон, – предостерегающе произнесла она, – доктор сказал, что тебе нужен покой.

Многозначительным взглядом Саймон указал на выпирающий бугор под его боксерами.

– Рядом с тобой трудно оставаться спокойным, малышка.

– Я ни за что не буду с тобой спать, когда в любой момент эта штука может разойтись, – Берта посмотрела на швы на животе Сая и потом в его глаза, уже затянувшиеся пеленой возбуждения.

– Я могу заставить тебя кончить другими способами, – приглушённо произнёс Саймон. – И для этого мне не обязательно с тобой спать.

Он сжал пальцами бедро Берты, и его ладонь проскочила между её ног.

– Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, Саймон, – Берта пресекла его попытку расстегнуть пуговицу на её брюках. – Но я хочу насладиться тобой в полном объёме и на полную мощь. Я не потерплю игру в полуоборота.

Саймон мучительно простонал и разочарованно откинулся на подушки.

– Я ещё больше возбуждаюсь от твоих словечек. Тогда сходи за доктором, малышка, и как можно скорее. Ещё немного, и я наплюю на его долбанные рекомендации и не выпущу тебя из постели.

Не успел он сказать это, как раздался деликатный стук в дверь. Берта поднялась с кровати и сказала, что можно войти. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл доктор Флетчер – высокий мужчина примерно пятидесяти лет на вид с густой тёмной шевелюрой и проступающей сединой на висках.

– Вижу ты пришёл в себя, Саймон, – произнёс мистер Флетчер, делая вид, что не обращает внимания, как Сай накидывает одеяло, пытаясь скрыть эрекцию под боксерами. – Как ты себя чувствуешь?

– Бодрячком, – Саймон подмигнул Берте, которая застыла рядом с кроватью. –  С такой сиделкой, как у меня, ожил бы столетний старик.

– Я рад, что ты шутишь, – доктор подошёл к кровати и отбросил одеяло, внимательно осматривая швы.

– Может, тогда вы отпустите меня домой? – поинтересовался Саймон.

– Ещё рано. Эту неделю я буду за тобой наблюдать. Мы будем регулярно обрабатывать швы, закончим курс антибиотиков и при хороших анализах отправим домой. Как раз к Рождеству, – мистер Флетчер серьёзно взглянул на Берту. – Не забывайте, юная леди, что Саймону противопоказаны любые физические нагрузки.

С этими словами он вышел из комнаты, и Берта погрозила пальцем перед обескураженным лицом Саймона.

– Ты слышал, что сказал мистер Флэтчер? Никаких физических нагрузок.

– Кажется, мы пропустили конфетно-букетный период. Приглашаю сегодня тебя на свидание в палату. Обещаю, что приставать не буду, – в тайне от Берты Саймон скрестил два пальца под одеялом.

– И во сколько свидание?

– Через пару часов, – Саймон загадочно улыбнулся. – Только не опаздывай.

– Хорошо, я приду вовремя. Но перед этим я хочу тебе кое о чем попросить, – Берта взяла с прикроватной тумбочки измятый лист с признанием Саймона и протянула его. – Прочти это.

– Что там?

– То, что ты обязан знать, Саймон.

Глава 18 «Правда Берты»

– Что я должен знать? – приглушённо спросил Саймон.

Комната наполнилась звенящей тишиной. Берта стояла у изголовья кровати и не видела ничего, кроме его глаз, закрадывающихся в душу.

– Если честно, я бы предпочла уберечь тебя от всего того, что ты вскоре узнаешь, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Но тогда я буду умалчивать правду. А ты не заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь совсем другого.

Усевшись на край матраса, Берта наклонилась к Саймону, проведя рукой по его щеке. Он накрыл её ладонь своей, не сводя с неё взгляда.

– В этой записке моё прошлое. Я сейчас уйду, а ты прочтёшь её и попробуешь дальше не испытывать ко мне отвращения.

– Я не буду испыты…

– Не надо, – Берта пресекла Сая. – Не обещай ничего раньше времени.

– Я уже принял решение.

Саймон приподнялся и схватил клочок бумаги на прикроватной тумбочке. Смяв его ещё больше, он ловким броском отправил бумажный шарик в мусорное ведро в углу комнаты и сел напротив Берты так, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Никакое письмо меня не переубедит, и ничто не заставит меня от тебя отказаться.

– Мне всё-таки придётся тебе рассказать, – прошептала Берта.

Простыни под ней показались ей ледяными. На её глазах комната закружилась, воздуха становилось всё меньше, и Берта взяла кувшин воды и налила полный стакан.

– Сейчас я бы не отказалась от виски, – горько усмехнулась она.

Сделав долгий глоток, Берта вновь посмотрела на Саймона.

– Моя жизнь – череда вспышек. На мгновение они озаряли моё существование, а потом быстро гасли. Обычная судьба тех, кто получает от жизни всё и сразу, в раннем возрасте и без каких-либо усилий. Я училась в частном элитном пансионе для девочек, где довольно неплохо освоила французский. А ещё я всегда любила рисовать. Это и послужило поводом, чтобы отправить меня в европейскую высшую школу искусств. Вернее, тогда я наивно думала, что это был главный и единственный повод, – Берта вновь сделала крупный глоток.

– Мне было тринадцать, когда я прилетела в Париж. Я жила у маминой подруги, и она неплохо справлялась с ролью комендантши: следила, чтобы я регулярно посещала занятия, вовремя возвращалась домой, не связывалась с плохими компаниями. Но я была гораздо изобретательнее. В пятнадцать я прибилась к группе художников. Они ездили по Европе, устраивали выставки и решили остаться в Париже. Они были запредельно талантливы. Не боялись экспериментировать. Их творения были яркими, броскими, кричащими. Но им не хватало чего-то мрачного, и я заполнило это звено. Я не буду загружать тебя художественными терминами. Проще сказать, что в то время все сходили с ума по чёрно-белым картинам. На первой выставке мои абстракции разобрали так быстро, как дети хватают сладости на Хеллоуин. Со второй и третьей выставкой вышло тоже самое.

Берта повертела в руках стакан и поставила его на тумбочку. Затем достала из кармана пачку сигарет и закурила. Саймон молча смотрел, как вспышка от пламени отобразилась в её серых бездонных глазах. Наверное, так глядит волк на лес, в котором полыхает пожар.

– Это был мой взлёт. Я решила, что мне подвластно всё и позволила себе влюбиться в самого талантливого художника. Август был безумно талантлив. Не хочу разбрасываться пафосными словами, но в его руки вложил кисть сам Бог. Он всегда любил искусство, а искусство любило его. Для художника он весьма неплохо зарабатывал, но по меркам Даниэля он всё равно был ужасным бедняком.

– Кто такой Даниэль?

– Отец Верта, – без всяких эмоций ответила Берта.

– Разве это и не твой отец?

– Мой биологический отец – Дэвид. Он жил в Токио.

– Охренеть, – только и смог выдавить Саймон.

Берта немного помолчала, а потом продолжила:

– Я знала, что у нас с Августом нет будущего. Он был в два раза старше меня, но это не та причина, из-за которой я не могла мечтать о замужестве. В наших кругах женщин до сих пор выдают замуж по расчёту. Моя бабушка стала женой того, кого выбрал её отец. Моя мать вышла замуж, не имея чувств к Даниэлю. Я знала, что меня ждёт та же учесть. Но я не ожидала, что Даниэль захочет выдать меня замуж за настоящего монстра.

Голос Берты дрогнул на последних словах. Она глубоко затянулась и запрокинула голову, выпустив в потолок густое облако дыма. Саймон непроизвольно сжал её ладонь, но Берта не обратила на это внимание. Она смотрела сквозь него стеклянным непроницаемым взглядом, блуждая в болезненных воспоминаниях.

– На мой восемнадцатый день рождения в Париж прилетел Даниэль. Он повёл меня в ресторан и, потрепав по щеке, как непутёвого ребёнка, сообщил, что в ближайшее время я выхожу замуж. Он ни о чём меня не спрашивал. Просто сказал, что мне пора готовиться к свадьбе. Точка. Весь его разговор уложился в неполных пять минут. А потом в ресторан зашёл мой будущий муж.