Он раздвинул её ноги шире, предоставляя для себя ещё лучший доступ. Его язык снова вошёл в неё, и большим пальцем Верт провёл по выпирающему розовому бугорку.

– О, Боже, да, – Алиса смяла в кулак простыни, и свободной рукой Верт накрыл её сжатую ладонь.

Он скользил пальцем вдоль её складок и погружал его, ощущая, как каждый раз Алиса сжималась вокруг него. Затем поднёс к своим губам палец, пробуя её соки.

– Ты ужасно вкусная, Алиса, – пробормотал Верт.

Приподнявшись на локтях, Алиса столкнулась с голодными глазами Верта. Прожигающим взглядом он смотрел на неё и готов был поклясться, что не видел более завораживающего зрелища.

Полоска света, просочившаяся между штор, легла на её небольшую грудь с налитыми от возбуждения сосками, на щёки с лихорадочным румянцем, на припухшие от поцелуев губы.

Алиса нетерпеливо повела бёдрами, и Верт вернулся к её изнывающему месту. Она запрокинула голову, не в состоянии сдержать громкий стон. Дрожь прошибла её, и тугой комок внизу живота разорвался, пуская по телу волну удовольствия. Ещё никто не сводил её с ума языком и губами.

Верт приподнялся и за долю секунды оказался над Алисой. Она обхватила через штаны его член, после чего взялась за ремень и расстегнула его. Стоило ей прикоснутся к нему, и Верт словно свихнулся. Он стянул с Алисы футболку и свои брюки с боксерами, прижавшись к Алисе разгорячённым телом.

– Тебе не будут мешать гематомы? – прошептала она, чувствуя, как отчаянно покраснели щёки. – Я имею в виду, может, нам стоить выбрать другую позу?

– Я хочу видеть твои глаза, пока буду делать с тобой всё то, о чём думал. И я хочу, чтобы ты видела, что способна сделать со мной.

Чувствуя, как возбуждается от одних только слов, Алиса притянула Верта к себе, накрывая губами его губы, и руками его плечи.

– Тогда сделай со мной то, о чём думал каждую ночь.

Не сводя глаз с Алисы, Верт вошёл в неё. Его рука скользнула между ними, прижимая пальцы к клитору. Верт провёл по нему, ощущая, как Алиса сжалась вокруг его члена. Размеренно, плавно он начал двигать бёдрами, и каждый стон, сорванный с губ Алисы, заставлял его врезаться сильнее.

– Я давно влюбился в твой запах. А сегодня я влюбился в твой вкус, – продолжая свои настойчивые толчки, произнёс Верт, и от его проникновенного баритона Алиса заводилась ещё больше.

Верт установил жёсткий и быстрый ритм, чувствуя, как теряет контроль. Пелена удовольствия застилала его глаза, и он зарычал, утыкаясь в горло Алисе и втягивая её аромат.

Тоненькие пальчики с умопомрачительной силой вцепились ему в спину, и Верт приподнялся, разглядывая искажённое от удовольствия лицо Алисы. Взяв её за подбородок, он пристально смотрел на Алису, пока его бёдра снова и снова вдалбливались в неё.

– Не закрывай глаза, – проговорил он. – Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь.

Алиса раскрыла веки, увидев над собой точёные скулы, тёмные прилипшие ко лбу пряди, загорелую грудь с чернильным орнаментом. Верт был прекрасен, но лучшим в нём был его взгляд. Он смотрел на Алису с голодом, восхищением и с чем-то ещё, что она не смогла определить.

Ещё один толчок, и шип удовольствия вонзился в Алису. Беспомощно сотрясаясь, она вцепилась в плечи Верта, пока он приближался к собственному пику. С её губ сорвалось его имя, но слишком много слов остались несказанными.

Пусть Верт творит это с нею вечно. Пусть его руки не выпускают её. Пусть его губам никогда не наскучат её губы.

Пусть этот короткий отрезок времени, в котором они были вдвоём в спальне, отгороженной от всего мира стеной из снегопада, длится вечность.

***

Алиса не знала, сколько времени они пролежали, переплетаясь скользкими обнажёнными телами и проникновенно целуясь. Пальцы Верта свободно блуждали по её плечу, спине и остановились у ягодиц.

– Как ты? – спросил он.

– Не беспокойся, – прошептала Алиса, глядя в глаза расслабленного, жутко сексуального Верта. – Я слышала, что риск умереть от оргазма меньше двух процентов. Это где-то между неудачным падением со стремянки и неисправным феном для волос. Так что мои шансы отправиться на тот свет сегодня невелики.

Верт рассмеялся и зарылся ей лицом в волосы.

– Если передо мной поставят выбор, как умереть, – серьёзно произнесла Алиса, – то я бы предпочла быть затраханной тобой до смерти.

– А ты закоренелый романтик, – усмехнулся Верт. – Мне нравится, что ты выражаешься, как девчонка с улицы.

– А я и есть девчонка с улицы. Я с малых лет пропадала в скейтпарках и прогуливала уроки, чтобы лишний раз покататься.

Горячая, немного шершавая ладонь Верта прошлась по её животу и опустилась к бедру.

– Я заметил на твоей ноге шрам. Откуда он?

Возможно, ему не стоило омрачать этот волшебный день своими вопросами, но Верту хотелось узнать, как можно больше об Алисе.

– Мне было десять. Я хотела сделать трюк на скейте, к которому не была готова. Мама тогда сказала, что нужно подождать и не стóит прыгать выше головы.

– Расскажи, какая она была? – Верт поцеловал уголок рта Алисы.

Он видел, как лёгкая улыбка медленно сползла с её губ, а глаза стали блестящими от навернувшихся слёз.

– Черт, – всё, что мог, сказал Верт. – Мне не стоило спрашивать.

Он взял её руку в свою и переплёл пальцы, затем поднёс их к губам.

– Прости, что спросил.

– Ничего. Просто эта боль никуда не уходит. Она притупляется со временем, но не исчезает, – Алиса напряжённо вздохнула. – На самом деле я давно мечтала поговорить с кем-то о маме. Но не было подходящего человека.

– А я подходящий человек?

Алиса грустно улыбнулась, окунаясь в воспоминания.

– Она была добрая и внимательная. Могла одним словом заставить поверить в себя. Когда нужно, всегда была рядом. И в боли, и в счастье. Мне так её не хватает.

Её любимый скейт парк рядом с домом был залит синевой и золотом – в Бостон подкрались сумерки. Алиса наклоняется, набирая скорость по изгибающейся к небу рампе. Колёса под скейтом перестают шуметь, когда она воспаряет вверх, на миг застревая в воздухе, словно в космосе. Сердце колотится, как сумасшедшее, адреналин скачет по венам. Совершив сальто, Алиса ныряет по дуге вниз. Переменчивый ветер сначала хлещет по щекам, затем играется с волосами, а из горла вырывается победный крик.

Алиса приземляется и со всех сторон её окружают знакомые. Все, как один, наперебой восторженно выкрикивают: «Класс!» «Круто», но взгляд Алисы устремляется сквозь толпу на другой конец парка. Молча покинув скейтеров, Алиса бросается к маме и прижимается лицом к груди.

– Я знала, что у тебя всё получится, – голос мамы звучит мягко и ласково.

– Мне все твердили, что мои катания на доске – это лишь травмы и пустая трата времени и сил. Но мама всегда верила в меня. В двенадцать лет я снялась в ролике об экстремальном спорте, в тринадцать стала лицом бренда спортивной подростковой одежды для скейтбординга, а в четырнадцать… – ресницы Алисы задрожали. – Мамы не стало.

Верт обнял её и притянул к груди, позволяя прорыдаться. Он молчал, только сильнее сжимал её и гладил по голове. Его близость и крепкие объятия принесли Алисе успокоение.

– После этого я больше не могла кататься, – всхлипнув, продолжила она. – Но в одну ночь меня магнитом потянуло на пляж. Мы с мамой часто там отдыхали. Франческа забрала ключи от моей машины, и мне пришлось взять скейт. И в ту ночь мы с тобой встретились.

– А потом у меня было самое романтичное утро. Ты огрела меня битой и выстрелила.

Алиса рассмеялась и следом за ней Верт. После всего, что между ними произошло, им было интересно вспоминать и шутить о прошлом, когда они уже лежали в постели.

– У меня есть вопрос, – взгляд Алисы упал на пистолет на прикроватном столике. – Зачем ты связался с криминалом?

– Всё банально и просто, – без колебаний ответил Верт. – Из-за денег.

– Я видела фотографии твоей семьи: богатый дом, старинные картины, антиквариат… Не похоже, чтобы ты нуждался в деньгах.

Алиса предполагала, что возможно Верт разозлится, услышав, что она копалась в его вещах. Но желание пролить свет на его прошлое оказалось сильнее.

– У меня нет семьи, кроме сестры, – ровным тоном произнёс Верт, будто говорил об обыденных вещах. – Я ушел из дома, где родился, два года назад. Не только в твоей семье оказался предатель.

– И им оказался… – вопросительно замолчала Алиса.

– Мой отец, – коротко ответил Верт.

По его тону было заметно, что он не хотел говорить на эту тему, и Алиса не стала лезть к нему в душу.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она.

– С тех пор прошло два года. Ты права: со временем боль притупляется.

– А ты не пробовал найти нормальную работу, открыть легальный бизнес? – Алиса поспешила сменить тему.

– У меня был бизнес. Мы с Теоном выкупали старые здания и устраивали в них квесты в реальности. Они приносили неплохой доход, нам с сестрой хватало на жизнь. Но мой отец перекрыл воздух, натравив все существующие проверки и службы. Он намеренно лишил меня заработка, чтобы я вернулся в семью.

– И ты стал работать на того, на кого не смог давить твой отец?

– Да, – ответил Верт. – И совершил ошибку.

– Все совершают ошибки.

– Но не такую, как я, – мрачным тоном произнёс он. – Я чудовище.

– Ты не чудовище. Ты спас мою жизнь, – упрямо прошептала Алиса. – И я хочу быть с тобой. Только не отталкивай меня и не веди себя, как мудак.

В один момент Верт задержал дыхание и обхватил Алису за затылок, впиваясь в нее отчаянным поцелуем.

– Ни за что на свете, – твёрдо сказал он, на мгновение отрываясь от её губ. – Если ты сама меня не попросишь.

Алиса ответила на его поцелуй. Верт не заставит её от него отказаться. Не сейчас, когда она только что оттолкнулась ото дна глубокого озера, в котором её потопила Франческа. Не сейчас, когда она только что увидела, как наверху забрезжил свет. Не сейчас, когда она всплыла и вздохнула полной грудью.

***

Берта распахнула тяжеленную деревянную дверь и блестящими глазами обвела комнату с зашторенными окнами. Она запыхалась, её щеки пылали, волнистые волосы разметались по плечам.

Всю дорогу Берта выжимала самую высокую скорость, на какую только был способен её Porsche шестидесятых годов. Затем она пешком неслась по подъездной дорожке, чтобы поскорее добраться до дома мистера Флетчера.

И теперь, переступив порог комнаты, Берта почувствовала, как волнение вперемешку со страхом парализовало её тело, а горло сжалось от шока.

На кровати возле окна лежал Саймон. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Он был под одеялом, но Берта всё равно заметила швы, стянутые пластырем и покрытые водопроницаемой плёнкой.

– Саймон после наркоза и проспит, как минимум несколько часов. Сейчас ему нужен покой, – тихо сказала женщина, остановившись за спиной Берты. – Я подготовлю для вас соседнюю комнату.

– Не нужно, – произнесла Берта, не отрывая от Саймона глаз. – Я останусь здесь. С ним.

Глава 14 «Идеальное впечатление»

Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан.

Даже самая чистая сердцем тянется к ней.

"Дневники вампира"

– Я хочу жить отдельно, – сказала Оливия, когда вся её семья собралась за обеденном столом, сервированном на несколько персон.

В гостиной раздался звон бьющейся посуды. Кофейная чашка упала на пол, разлетевшись на множество осколков.

– Что? – спросила её мать траурным голосом, будто ей сообщили о внезапной кончине родственника.

– Я хочу жить отдельно, – повторила Оливия, откладывая в сторону столовые приборы. – У меня достаточно средств, чтобы снять комнату где-нибудь в Дорчестере.

Облаченная в пиджак в английскую клетку и строгие бежевые брюки Джианна Голдер замерла каменным изваянием и уставилась на дочь.

– В Дорчестере? – потрясенно переспросила она. – Там же обитают одни проходимцы. Они курят травку, попрошайничают и шатаются без дела.

– Мама, это уличные музыканты, – возразила Оливия. – И они не проходимцы. В Дорчестере снимают жильё, кто учится в Бостонской академии искусств.

– Но зачем тебе жить отдельно от нас?

– Я хочу стать самостоятельной. Хочу найти работу, которую можно совмещать с учёбой. В конце концов, мне почти двадцать, и я не могу всё время жить с вами, – ответила Оливия, разглядывая причёску матери. Тёмные волосы Джианны были стянуты в настолько тугой узел, что Оливии стало жаль её голову.

– Кайл! – сиреной завопила Джианна, обращаясь к супругу. – Ты слышал? Твоя дочь хочет жить отдельно!

Сидящий во главе стола мужчина зашелестел газетой. Он на мгновение оторвался от прессы, и теперь вместо заголовка «Boston Globe» Оливия могла видеть его скучающее загорелое лицо. Кайл безынтересно взглянул на жену, потом на Оливию и вновь погрузился в чтение.

– По-моему, это отличная идея, – бесцветно отозвался он.

– Что? – ещё громче завопила Джианна. – Ты слышал, что я говорю? Оливия хочет жить в съёмной квартире в Дорчестере.

– В съёмной комнате, – поправила её Оливия. – Пока что у меня не хватает средств на отдельную квартиру.

– О, Боже, – Джианна приложила руку к виску. – У тебя будет соседка или… упаси Господь, сосед. Кайл! – отчаянно воскликнула Джианна. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь! Твоя дочь совсем отбилась от рук.

Кайл ещё не успел отреагировать, как во входную дверь зазвонили.

– Я открою, – Оливия удручённо поднялась из-за стола.

Она так и знала, что мать будет против её затеи, но Оливия не собиралась сдаваться. Она найдёт работу и докажет, что способна обеспечить саму себя.

– Доставка цветов, – сообщил курьер, когда Оливия открыла дверь. – Вы – мисс Голдер?

– Оливия Голдер, – с полным недоумением ответила она.

– Тогда это вам, – парень протянул ей огромную шляпную коробку нежно-голубого оттенка.

– Мне? – ещё больше удивилась Оливия.

– Ну да.

Курьер дождался подписи, вручил потрясённой Оливии коробку и, развернувшись, спустился по крыльцу, вставляя в уши наушники. Несколько секунд Оливия обескураженно смотрела ему вслед, держа в руках посылку, пока не раздался голос матери из гостиной: