– Что могут делать двое взрослых свободных людей вечером в пустой квартире?

– У меня есть предположение, – траурным голосом ответил Верт. – И если оно окажется верным, то я непременно дам тебе в нос или в челюсть. Когда мы отсюда выберемся, разумеется.

– Я вообще-то сегодня тебе жизнь спас, – насупился Сай.

– Хорошо, – кивнул Верт. – Я непременно дам тебе в нос или в челюсть, когда док вытащит из тебя пулю. А теперь расскажи, что ты такого натворил, что Берта не хочет тебя видеть?

– Я не делал ничего такого, – возмущённо выпалил Саймон. – Мне нравится Берта, и я хочу быть с ней. Но ей нахрен не нужен такой, как я.

– Дело не в тебе, – категорично заявил Верт. – Берте не нужны отношения. В своё время она обожглась и с тех пор дует на воду. И никому не рассказывает, потому что ей больно вспоминать. Такие душевные травмы не заживают за месяц. Прошло два года, но у Берты до сих пор случаются панические атаки.

– Твою мать, – выдохнул Саймон. – Что с ней случилось?

– Я никому не рассказывал об этом. Ты всё узнаешь, когда мы выберемся отсюда.

Они уже приближались к воротам. Сквозь усиливающийся снегопад Верт разглядел, как к ним навстречу выбежали двое вооружённых охранников. Это были бойцы, блокирующие запасной выход по приказу капитана. Держа наготове оружие, они собирались открыть огонь. Ситуация стала ещё более критической.

– Я вырубил одного из охраны, – корчась от боли, выдавил Саймон. – Он сказал, что ты им нужен живым.

Вспоминая, сколько раз за этот вечер стрелял одержимый капитан, Верт хотел ухмыльнуться, но внезапный свет в лицо заставил его зажмуриться. Две яркие полоски от фар пронзили вечерний воздух, в котором продолжал падать снег. Охранники инстинктивно обернулись на источник света, и эта заминка стала для них непростительной ошибкой.

Воспользовавшись их замешательством, Верт всадил последние две пули в бойцов. Вскрикнув, они повалились с ног и рухнули в снег.

Продолжая придерживать Саймона, Верт вытащил из-за пояса пистолет, который отобрал у раненного охранника. Он прицелился в лобовое стекло, но машина совершила манёвр, поднимая вокруг себя снежное облако. Седан с затемнёнными стёклами повернулся к Верту боком и резко остановился. Раздался визг тормозов, и пассажирское окно плавно опустилось. Узнав того, кто сидел за рулём, Верт часто заморгал, отказываясь верить в происходящее.

– Какого черта? Что ты здесь делаешь?

***

От резкого торможения Теон чуть не врезался головой в лобовое стекло. Убедившись, что за ним не ехали полицейские, он вытянул шею, высовываясь из окна:

– Что ты здесь делаешь? – ошарашенно спросил его Верт.

– Я просто ехал мимо и решил встретиться с вами, – непринужденно ответил Теон. – Давно не бывал в аутентичных местечках.

Окинув беглым взглядом площадку с облезлыми стенами, Теон поправил волосы в зеркале и серьёзно посмотрел на Верта и Саймона.

– Вам особое приглашение нужно?

Засунув пистолет к себе за пояс, Верт подошёл к машине. Он распахнул заднюю дверцу и бережно, насколько это представлялось возможным, опустил Саймона на сиденье, заняв место рядом с ним.

Не успел Верт захлопнуть за собой дверь, как взревел мотор. Ударив по газам, Теон крутанул руль и без особых сложностей выехал с площадки, заставляя визжать шины. От крутого разворота Саймона швырнуло в бок, и он застонал от боли.

– Кажется, я сейчас отключусь, – выдавил он.

Теон посмотрел в зеркало заднего вида, наблюдая, как Верт хлопотал над раненным Саймоном. Не сбрасывая скорости, Теон выскочил на дорогу и помчался по трассе.

– Ему нельзя в госпиталь, – категорично заявил он. – Будет слишком много вопросов.

– Езжай к моему доктору, – скомандовал Верт. – Флетчер сможет вытащить пулю.

***

Облокотившись о кирпичную стену в доме доктора Флэтчера, Верт напряжённо прислушивался к тому, что происходило за дверью операционной. Но кроме звона медицинских инструментов ничего не было слышно.

Напротив него стоял Теон, задумчиво наблюдая, как помощница мистера Флэтчера и по совместительству его жена возила тряпкой по полу и выжимала её в ведро. Дорожка из кровавых капель начиналась у крыльца дома, куда привезли потерявшего сознание Саймона, и заканчивалась у порога операционной.

– Как думаешь, Сай оклемается? – нарушил тяжёлое молчание Теон.

– Надеюсь, – коротко ответил Верт.

Он смотрел Теону в лицо, отмечая, что обычно его спокойные и невозмутимые голубые глаза стали мрачными и тревожными. Верту очень хотелось верить, что Теон переживает за Саймона. Но зная, какой он хладнокровный и рациональный, Верт сомневался в его искреннем волнении.

– Как ты узнал, где нас искать? – резко спросил Верт.

– Твоё месторасположение сообщил Саймон до того, как прервалась связь, – Теон выдержал его нахмуренный взгляд.

– Ты был инициатором нашего договора. Никто не должен подставляться ради кого-то одного. Откуда у тебя появился этот внезапный героизм?

– По-моему, всё очевидно. Если тебя повяжут, я лишусь прибыльного заработка. А я не привык жить на доход от паба. К тому же, в дерьмо вляпался не ты один. С тобой был Саймон.

Верт ещё не решил можно ли было верить словам Теона, как дверь операционной раскрылась и оттуда вышел доктор.

– Я остановил кровотечение и достал пулю. Сейчас он под наркозом, и ещё не скоро придёт в себя.

– Спасибо, – сказал Верт и с опаской спросил. – Насколько всё плохо? Ранение было серьёзным, и Саймон потерял много крови.

– Ещё рано делать прогнозы. Эту неделю он будет под моим наблюдением. Я попрошу супругу приготовить для него гостевую комнату. Кто из вас останется с ним? – доктор перевёл взгляд с Верта на Теона, но тот замотал головой.

– Мы не можем остаться, – ответил Верт. – За Саймоном будет присматривать моя сестра.

***

Часы показывали шесть утра. Широкие величественные окна приветливо впускали первые солнечные лучи. Ночная тьма отступала, прячась в складках портьер и забиваясь под мебель. Тишину просторной студии нарушил шум проснувшейся улицы и глухой стук ботинок.

Верт поднимался по лестнице на второй этаж в комнату Берты. Он прекрасно знал, что в это время его сестра видела пятый сон, но всё равно отрывисто постучал в её дверь.

– Берта? – громко протянул он. – Мне нужно с тобой поговорить.

Прошло пару минут, но Верт так и не услышал звука шагов или какого-либо шума. Тревога загудела над его головой высоковольтными проводами, и он нетерпеливо повернул дверную ручку.

Комната сестры встретила его полным хаосом: валявшиеся повсюду смятые обрывки холста, полупустые тюбики с краской и стоящий по центру спальни мольберт.

Верт переступил порог и шагнул дальше, обнаружив дремлющую за столом Берту. Опустив голову на лист бумаги, она тихо посапывала, непринуждённо приоткрыв рот. Рядом с ней была пепельница, окурки в которой были вдавлены в стекло с чудовищной силой. По соседству стояла откупоренная бутылка "Синглтона" и бокал для виски, в котором ещё не успел растаять наколотый лёд.

Склонившись к сестре, Верт нарочито громко кашлянул над её ухом. Берта вздрогнула и, с трудом разлепив тяжеленные веки, сонно уставилась на брата.

– Привет, – неразборчиво проговорила она и разогнулась, потирая затёкшую шею. – Я недавно уснула. Писала всю ночь.

– Что ты делала? – с сомнением спросил Верт. – Ты сто лет не брала в руки кисть…

Обернувшись, он увидел на мольберте картину и обомлел. Его сестра не дотрагивалась к краскам два года. Редкое исключение составляли наброски карандашом, но вскоре и эти попытки окончательно прекратились. Сейчас же Верт рассматривал ещё не высохшую влажную краску. В золотом круге из плавных нежных мазков он угадал солнце. Вокруг него розовело небо, тянувшееся вверх ещё ночной тьмой. Внизу была безупречная линия горизонта и завораживающий океан.

– Потрясающе, – выдохнул Верт.

Кутаясь в домашний кардиган, Берта подошла к мольберту. Она взяла кисть и, обмакнув её в чёрную краску, принялась закрашивать картину.

– Что ты делаешь? – Верт перехватил её руку, чтобы остановить.

– Ради всех святых, не мешай, – отмахнулась Берта.

– Ты с ума сошла! – Верт ткнул пальцем в картину. – Посмотри. Солнце, прогоняющую тьму. Безмятежное утро без единой тучи на горизонте. Ты нарисовала рассвет. И сейчас хочешь закрасить эту красоту чернотой. Разве это ты заслужила? Жить в вечном мраке?

Выронив из рук кисть, Берта замерла и повернулась к Верту. На него растерянно глядела разбитая, хрупкая девушка, пытавшаяся быть сильной.

– Вчера я закрасила свой рассвет во все оттенки чёрного, – мрачно сказала она. – Какая же я идиотка.

Прижавшись к груди брата, она тихо всхлипнула, но тут же вытерла щеку рукавом кардигана. Неслыханный моветон для неё. Прошло несколько секунд, прежде чем Берта отстранилась от Верта и подняла на него блестящие от подступающих слёз глаза. Увидев на лбу возле виска рану, она ахнула и изменилась в лице.

– Sainte Merе*, – прошептала она. – Ещё бы немного…

Верт закатил глаза, слушая сбитое бормотание, громкие вздохи и причитания.

– Со мной всё в порядке, – он присёк её попытку выскочить из комнаты за аптечкой. – В отличии от Саймона, – будто невзначай добавил он, выделяя каждое слово.

За долю секунды серые глаза Берты стали тёмными, как сумеречное небо, а на тонкой шее отчаянно запульсировала жилка. Из сонного, только что очнувшегося птенца она стала похожа на встревоженного ястреба.

– Что с ним?

– Сейчас он находится под наблюдением доктора.

Берта посмотрела на Верта так, словно он только что швырнул её под мчавшийся поезд.

– Что? – на её языке вертелось куча вопросов. – Что случилось? Его ранили? В каком он состоянии?

– На очередном заказе возникли сложности, – Верт не стал вдаваться в подробности, что на него объявил охоту Лэзенби. – В меня выстрелили, но Сай толкнул меня, и пуля попала в него. Флэтчер вытащил её и сделал всё необходимое. Когда я уехал от него, Сай был под наркозом.

– Как? – Берта чувствовала, как внутри всё загоралось от бешенства. – Как, черт возьми? Как ты мог допустить это?

– Это было его решением, – Верт опустил взгляд. Этот разговор давался ему с непосильным трудом. – Он знал наш уговор, но все равно нарушил его и спас мою жизнь. Он сделал это ради тебя.

– Ради меня? – Берте казалось, что её горло свело от боли. – Зачем, Верт? Зачем он это сделал?

– Он считает, что ты бы не справилась с потерей брата.

Яркий луч коснулся лица Берты, заставив прищуриться. Она растерянно оглядела спальню, утопающую в объятьях солнца. Оно было повсюду. На потолке, стенах, зеркале, стеклянных баночках с краской. Куда бы Берта не посмотрела везде было солнце.

Берта сжала ладони, и ногти впились в кожу, испачканную краской. Будто ей мало боли и страданий. От одних воспоминаний о его прикосновениях, поцелуях, улыбки она готова была кричать от отчаяния так громко, что надорвутся голосовые связки. Она была так безжалостна с Саймоном, а он готов был умереть за её брата. Если он не святой, то кто он?

«Брось. Святые не могут так потрясающе трахаться».

– Мне нужен адрес доктора Флэтчера, – требовательно произнесла Берта.

– Разумеется, ты должна его навестить. И рассказать, что с тобой произошло. Саймон имеет право знать.

*Sainte Merе! (франц.) – Матерь Божья!

Глава 12 «Призраки прошлого»

«Ты что-нибудь знаешь о Верте Блэквуде?»

«Знаю. А что?»

«Он понравился моей подруге» – Алиса не стала утруждаться, чтобы придумать более оригинальную ложь.

Она лежала на кровати в комнате Верта и вертела в руках чёрную матовую карточку, которую он ей отдал перед тем, как уехать. Задумчиво проведя пальцем по выпуклой фамилии «Blackwood» на пластике, Алиса вновь услышала писк телефона. Она с нетерпением открыла iMessage, увидев сообщение от знакомой.

«У твоей подруги нет шансов, если она не Кендалл Дженнер» – ответила Хайди Эванс.

Хайди училась с ней в одном колледже, но в отличии от Алисы, которую отчислили за непосещаемость, она была активной студенткой: проводила собрания сестринства, устраивала испытания для новичков, занималась организацией благотворительных вечеров. И по совместительству являлась отъявленной сплетницей.

«Моя подруга достаточно привлекательна и сама решает, есть ли у неё шанс. Что в Верте особенного?» – спросила Алиса.

Спустя несколько минут ей пришло голосовое сообщение.

«Ты ЕГО видела? – взвизгнула Хайди ей в ухо. – Я – два раза. В первый раз во время летней поездки в Кейп-Код. Он поселился по соседству вместе со своей высокомерной сестрой. Верт проходил мимо моего домика, его торс обтягивала белая футболка, и мои соски моментально встали. А тебе известно, что на кого попало они не встают. Во второй раз я его встретила на вечере, посвящённому спасению тигровых акул. Ох, кого и нужно было спасать, так это меня и моё украденное сердечко. Этот парень одним взглядом может раздеть, уложить в постель и как следует трахнуть. Верт именно так посмотрел на меня, клянусь своими сосками. Я подошла к нему и представилась, но он куда-то спешил. Но в конце наградил меня таким взглядом, словно я была единственной женщиной на этой планете»

Алиса едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Она прекрасно знала: стоило привлекательному парню посмотреть на Хайди, та уже мысленно выбирала платье на свидание, примеряла к своему имени его фамилию и подписывала пригласительные на их свадьбу.

«Что ты ещё о нём знаешь?» – спросила Алиса, надеясь, что Хайди избавит её от таких подробностей, как вставшие соски.

«Говорят, что он связан с криминалом. И я в это верю, потому что незаконно быть настолько горячим»

На этот раз Алиса всё-таки закатила глаза.

«Он с кем-то встречается?»

«У него есть девушка. По-моему, она с факультета искусств»

Алиса ещё раз перечитала сообщение.

У Верта есть девушка.