Кристофер взял подбородок Оливии и поцеловал её. Легко и неспеша, словно заговаривал своего внутреннего монстра, демона или черта – того, кто всё это время держал его в недоверии. Его большой палец прошёлся по подбородку, раскрывая губы Оливии, и Кристофер примкнул к ним снова, проведя кончиком языка между губ. Почувствовав трепет, Кристофер прижал Оливию ближе к себе. Его горячие иступленные руки захватили её: блуждали по спине, поднимались к затылку, переходили к груди. Его жадные настойчивые губы ласкали нежную кожу на подбородке, шее, ключице. А когда этого стало мало, он рванул вниз лямку платья, прикасаясь губами к оголившемуся плечу. Учуяв сладкий, ненавязчивый аромат, из его груди вырвался сдавленный стон. Он заскользил бедром вдоль ног Оливии, и твёрдый выпирающий бугор под тканью брюк обжёг её, словно раскалившееся клеймо.

Осознав, что она возбуждает такого мужчину, как Кристофер, Оливия чуть с ума не сошла. Все её мысли померкли и, запрокинув голову, она растворилась в горячих руках, настойчивых губах и в их совместном дыхании.

– Мистер Лонсдейл… – всё нарушил глухой стук и обеспокоенный голос за дверью.

Тяжело дыша, Кристофер отстранился от Оливии, глядя на неё помутневшими глазами.

– Оливия, – его пальцы ласково прошлись по щеке, а голос мягко обволакивал невидимой вуалью. – Мужчина должен быть уверенным в себе, должен хватать за руку и вести за собой, но с тобой я не хочу давить. Все будет так, как ты захочешь. Чего хочешь ты?

Оливия смотрела в глаза с отблесками пожара, понимая, что всё это предназначалось ей: его прикосновения, которые она прятала в своих потаённых фантазиях, его руки ненасытные, жадные до того, что она ему предлагала, его поцелуи, дарящие чувство блаженства и невесомости.

Всё это предназначалось ей одной.

Та власть, которую он на неё оказывал, и сила, с которой он смёл остатки разума, могли бы запросто возвести её к небесам, но… Однажды магия ночи перестала действовать, и с ней распрощались. Её сказка закончилась.

Оливия молчала, чувствуя, как всё произошедшее в кабинете летало пепелищем в воздухе после костра. Кристофер не стал спрашивать дважды.

– Я провожу тебя, – проговорил он, разворачиваясь вглубь кабинета за пиджаком.

Подрагивающими руками Оливия вернула лямку платья на место, куда совсем недавно целовал её Кристофер. К своему стыду, она осознавала, что ещё никогда не испытывала таких ощущений, как в объятиях мистера Лонсдейла. Это и притягивало, и пугало одновременно.

– Машина дожидается у служебного выхода, – после короткого телефонного разговора проговорил Кристофер, набрасывая пиджак.

– Не нужно, я сама доберусь.

– Я провожу тебя, – произнёс он тоном, не терпящего возражения.

Оливии не пришлось волноваться, чтобы вернуться в гардероб за своей верхней одеждой. Она почувствовала спиной, как Кристофер встал позади неё и помог надеть шубу. Его рука случайно коснулась её груди, и Оливии резко не хватило воздуха. Хорошо, что в кабинете было тусклое освещение, и Кристофер не видел, как от нервов предательски раскраснелись её щёки и раздулись ноздри.

Прошло не больше пары минут, но для Оливии, они показались вечностью, пока они выбирались из кабинета к запасному выходу. Морозный воздух принёс долгожданную прохладу, остужая голову и приводя мысли в порядок.

Оливия спустилась с крыльца и, мельком взглянув на толпу рядом с клубом, отметила в ней много красивых девушек. А затем посмотрела на стоявшего рядом с ней Кристофера. Он словно собрал в себе самое лучшее: внешность богов, манеры королей, обольщение дьявола. От каждого его взгляда, жеста, движения тянулся невидимый, но ощутимый шлейф власти и секса. Наверняка, как на подбор, в его окружении были только раскрепощенные и опытные красотки с длинными ногами, пухлыми губами и голодными глазами. И наверняка, они много, что умели и могли дать, пресытившемуся от женского внимания и ласки мужчине.

А что могла дать она? Вечно смущённая, краснеющая и потерянная. Неумелые поцелуи? Робкие объятья?

– Дженни! Дженни! О Боже, смотри. Это же Голдер! – послышались крики и визги.

Оливия обернулась, увидев в толпе Дженни и её несменяемую группу поддержки: все уставились на неё и на Кристофера с открытыми ртами, словно перед ними разворачивалось ещё одно пришествие Христа.

– Я не думала, что всё выйдет так, – от липких многочисленных взглядов Оливия залилась краской. – Я думала, они взрослые люди и будут вести себя адекватно. Ради Бога, извините, что впутала вас, мистер Лонсдейл.

– Крис, – второй раз за вечер поправил её Кристофер. – И прекрати извиняться. Лучше подыграй мне, как следует.

Рядом с ними остановилась спортивная машина бордового, словно выдержанное вино, цвета. Из салона вышел шофёр и открыл пассажирскую дверь.

– Майкл, я сяду за руль, – Кристофер обратился к водителю. – Твой рабочий день окончен.

– Как вам будет угодно, – шофер исчез, и на его место встал Кристофер, приглашая Оливию занять пассажирское место.

От повышенного внимания Оливия была готова провалиться сквозь землю. Сделав шаг навстречу, она молилась про себя, чтобы более-менее грациозно усесться в роскошный автомобиль. Оливия приблизилась к машине и посмотрела на Кристофера, всё ещё держащего перед ней дверь, и распахнула шире глаза. Кончик его рта медленно поднимался вверх, а затем мягкая, несвойственная для него улыбка, коснулась губ.

– Подожди, – Кристофер взял её за руку и, притянув к себе, понизил голос. – Это не правдоподобно. Если бы мы встречались, вряд ли я бы был таким истинным джентльменом.

Не дожидаясь, что ответит Оливия, он накрыл её рот и поцеловал так, словно был не в состоянии ею насытиться. Словно украл и наслаждался тем, чего никогда не смог себе позволить.

– Похоже, мы сыграли отлично, – он оборвал поцелуй и небрежно посмотрел в сторону толпы у клуба.

Проследив за его взглядом, Оливия увидела Дженни и её несменяемую группу поддержки. Старшекурсница подмигнула ей и показала вверх большой палец.

– Да, – стараясь привести в норму резко подскочивший пульс, ответила Оливия. – Ты прекрасный… актёр, – изо всех сил она не горела желанием добавлять последнее слово.

«Только я не играла»

Понимая, что импровизация подошла к завершению, Оливия уселась в машину, подавив в себе нерадушный вздох. Рядом с ней на водительское сиденье опустился Кристофер. Набрав обороты, он отогнал машину от клуба, уверенно петляя между припаркованными автомобилями. Затем выехал на ночную трассу, пронзая светом фар полумрак.

Глава 10 «Грань между правильным и неправильным»

Когда Верт вместе с Теоном покинул спа салон, на смену душному воздуху хлынул пронизывающий ветер. Снежные хлопья беспрерывно падали с неба, тут же превращаясь в ледяные иглы, колющие лицо и загораживающие обзор. Но это не помешало Верту заметить за собой «хвост».

Распрощавшись с Теоном, Верт торопливо зашагал по парковке и оглянулся. За ним следовали двое охранников.

– За тобой идут двое, – в наушнике прозвучал беспокойный голос Саймона.

– Знаю, – ответил Верт. – Я заведу их в ближайший квартал и там…

Его перебил оглушительный выстрел, прогремевший в зимнем воздухе. Туго натянутые нервы и хорошая физическая подготовка заставили Верта молниеносно отреагировать. Сделав выпад в сторону, он упал лицом в снег и совершил кувырок. Пуля пролетела в нескольких дюймах рядом с его головой, после чего связь с Саймоном прервалась.

– Твою мать, – процедил Верт.

Мгновенно подскочив на ноги, он метнулся за угол ближайшего здания и скрылся за ним ровно тогда, когда выстрелы по нему возобновились. Оказавшись в тёмной подворотне, Верт прижался спиной к холодной сырой стене, стараясь привести в норму дыхание.

Что это, черт возьми, было? Кто рискнул сорвать заказ Кристофера?

Вытащив из-за пояса пистолет, Верт проверил магазин и снял оружие с предохранителя. Делал это отточено и умело, на уровне автоматизма. Нигде нельзя было глупить или медлить. Потому Верт, прежде чем охранники не последовали за ним, показался мельком из-за угла, прицелился и нажал на курок.

Прогремел выстрел.

Один из бойцов дёрнулся и осел на землю. Белоснежный снег вокруг него окропился багровыми пятнами. Второй охранник, предвидя выстрел, отпрянул в сторону и рухнул в сугроб.

– Блядь, – от досады Верт едва не заскрипел зубами.

Он тут же ринулся в сторону скрывавшегося за сугробом охранника. Снег под его ногами скрипел, в висках глухо стучал зашкаливающий от волнения пульс. Прекрасно понимая, что любая ошибка или промах могли слишком дорого обойтись, Верт стремился, как можно скорее избавиться от «хвоста».

Но он опоздал.

Верт замер на месте, когда встретился взглядом с чернеющим дулом пистолета. Медленно поднявшись на ноги, из-за сугроба показался охранник, держа наготове девятикалиберный Glock.

Их разделяла нескончаемая снежная пелена и не больше десяти метров дистанции. Верт и охранник стояли напротив друг друга, одновременно выставив перед собой оружие. Внимательным сосредоточенным взглядом каждый молча следил за малейшим движением противника. Нервы у обоих были ни к черту, и если бы не заряженные пистолеты, они бы давно подорвались с места, словно сжатая с силой пружина, и вцепились друг другу в глотку, как рассвирепевшие псы.

– Капитан Морисон… Капитан Морисон, помогите…

Верт медленно повернулся на осипший голос, увидев подстреленного охранника, лежавшего на снегу. Он взывал о помощи, и от услышанного брови Верта поползли вверх. Ему не послышалось? Раненный действительно назвал напарника «капитаном»?

Верт вновь посмотрел на стоявшего напротив мужчину. Капитан должен знать гораздо больше, чем рядовой подчиненный. Значит, Верт должен любыми способами выяснить, кто объявил на него охоту.

– Капитан Морисон, – Верт хищно прищурился. – А вы не в выгодном положении. Ваш человек истекает кровью, но вы вынуждены гнаться за мной. Что же вы выберете? Спасёте жизнь или будете дальше играть в кошки-мышки?

Капитан перевёл взгляд с побледневшего лица подчинённого на наглую физиономию, прикрытую маской, и сплюнул от негодования. Мало того, что его помощника тяжело ранили, так ещё дерзко прошмыгнули прямо перед его носом, устроив шумиху с ложной пожарной тревогой. Нет сомнений, сегодняшние промахи подорвут авторитет капитана, как в глазах подчинённых, так и в глазах заказчиков.

От этих мыслей неукротимая волна ярости захлестнула капитана настолько, что полопались капилляры в глазах. Он обязан схватить Верта собственноручно, и ни один человек в мире не посмеет ему помешать.

– Хью, – рявкнул он, обращаясь к подчинённому, но не поворачиваясь к нему и не спуская взгляда с Верта. – Крепко прижми рану рукой и жди подкрепления.

Капитан неотрывно смотрел на Верта. Кто бы знал, как ему хотелось наплевать на условия заказа и пристрелить его прямо на месте. Всадить пулю в особо чувствительное место на теле и с упоением наблюдать, как подонок корчится от нестерпимой боли. Как его глаза становится стеклянными, безжизненными.

Но для всего отряда такие меры были непозволительной роскошью. Все должны чётко следовать инструкции: схватить объект – обезвредить – передать заказчику.

– Скоро сюда явится подкрепление, – сквозь зубы процедил капитан. – Тебе не удастся сбежать.

В ответ Верт ухмыльнулся:

– Сегодня мне уже удалось сбежать. Что мешает сделать это во второй раз?

– Как же я ненавижу таких, как ты, – неожиданно громко заявил капитан. – Одержимых до больших и лёгких денег. Не способных построить себе карьеру честным путём. Вы плюёте на мораль, с особой жестокостью выбивая себе место под солнцем. Вам чужды устои и принципы. Всё, что вас волнует – это деньги и власть. Вы считаете себя неуловимыми и всесильными, но когда-нибудь ваше время заканчивается.

– Какая пафосная речь для охраны, – усмехнулся Верт. – Вы для этого оцепили салон и увязались за мной?

– За твою шкуру прилично заплатили.

– В таком случае вы ничем не отличаетесь от меня, – сухо отрезал Верт. – Раз вас, как и меня, интересуют деньги.

Сквозь снежную пелену капитан заметил несколько теней, движущихся по вечерней улице, и мрачная улыбка тронула его губы. Приближался его отряд, его доверенные люди.

В воображении капитана уже промелькнула картина, как он заломит руки Верту и с чувством выполненного долга швырнёт его в пасть Лэзенби.

– Я уверен, что ты ничем не отличаешься от всех самоуверенных бандитов, которых я ловил множество раз, – голос капитана звенел в зимнем холоде. – О, ты наверняка не знаешь, как вы похожи. Вы одинаково поджимаете хвост. Одинаково вопите от страха и боли. Одинаково хрипите, когда ваше горло сжимают. Но с тобой поступят иначе, – он пугающе улыбнулся. – Я даже не представляю, что сделает с тобой Лэзенби.

Лэзенби.

Одно упоминание обидчика сестры заставило Верта крепко сжать рукоять пистолета. Так крепко, что побелели израненные костяшки на пальцах. Верт не мог справиться с бушующим ураганом чувств, настигшем его. На мгновение сознание помимо воли перенесло его в прошлое.

Берта больше часа не выходила из ванной, и Верт с опаской приложил ухо к двери. Сквозь шум воды он услышал надрывные рыдания и всхлипы. Перед его глазами пронеслись пугающие картины шрамов на запястьях сестры, и Верту хватило доли секунды, чтобы с ноги выбить дверь. В воздухе стояло густое облако пара. С порога Верт бросился к душу, и внутри него всё засвербело от невыносимой, ноющей боли.

В углу душевой сидела его сестра, прижав ноги к груди и сотрясаясь от плача. Сильные струи горячей воды с шумом вбивались в пол, сделав кожу Берты практически пунцовой.

Верт потянулся к крану, и потоки воды прекратились. Во внезапно возникшей тишине рыдания Берты звучали оглушительно громко. Схватив полотенце, Верт наклонился и осторожно укутал им сестру. Она подняла обезумевший взгляд на его обеспокоенное лицо и зашептала: