Плохо освещённая площадка была окружена со всех сторон кирпичными стенами здания, в которых зияли чернотой окна. Неподалёку от Саймона стоял грузовик с выключенными фарами, а за его кузовом притаилось несколько мужских фигур. Они находились в кромешной тени, и Саймон не мог точно их сосчитать. Он лишь разглядел силуэты некоторых в полумраке: один из них прижался к кабине, держа наготове пистолет, другой сидел прямо на снегу, прислонившись к высокому колесу. Дальше грузовика располагался выезд с распахнутыми настежь воротами, а сбоку от него стояли огромные железные мусорные баки.

Сколько Саймон не старался разглядеть Верта на тёмной площадке, ему это так и не удалось сделать. Но вскоре низкий и глубокий голос Блэквуда, словно лезвие, разрезал застывшую тишину:

– Ну и для чего вы увязались за мной? – раздался наглый смешок. – Я так хотел повеселится этим вечером, а вы трусливо прячетесь за грузовиком. Как скучно, господа. Я крайне разочарован.

Верта до сих пор не было видно, но его голос исходил из другого конца площадки. Судя по всему, он скрывался за железными мусорными баками.

Краем глаза Сай заметил за кузовом грузовика какое-то копошение, а затем кто-то тихо, но недовольно заявил:

– И в самом деле. Сколько мы можем сидеть сложа руки? Он один, а нас…

– Ждём, пока он высунет нос, – его перебил надзирательный тон. – По моим подсчётам в его магазине осталось не больше трёх пуль, а стреляет он весьма метко. Я не собираюсь из-за какого-то щенка терять своих людей.

Зимний воздух заполнился звонким и громким смехом Верта, отчего Саймон не на шутку встревожился.

Что забавного Блэквуд нашёл в этой грёбаной ситуации? Где-то вдалеке звучала полицейская сирена, вооруженные охранники выжидали его, а Верт сидел возле мусорных баков и хохотал! У него помутнение рассудка? Или он слишком уверен в своей неуловимости? Саймон не знал, какой вариант его больше страшил: глупая самоуверенность в собственных силах, или то, что Верт рехнулся?

– С чего ты решил, что у меня с собой один пистолет, гений? – перестав смеяться, спросил Блэквуд. – Может быть, у меня тут целый, мать его, арсенал.

– Будь у тебя больше оружия, ты бы давно попытался сбежать и отстреливался, – громче произнёс тот же голос за грузовиком. – Ты же ещё не знаешь, что тебя ждёт сюрприз. Мои ребята окружили все выходы. Ты в ловушке. Советую поступить правильно, а не сидеть, как крыса у мусорки.

От нахлынувших гнева и злости Саймон заскрипел зубами. Он поднял руку, держащую Кольт, и прицелился в мужскую фигуру, мелькавшую в тени грузовика. Саймон задержал дыхание, его палец лёг на курок, но случившееся дальше заставило его замереть.

***

Плейлист из душещипательных песен, ведёрко мороженного и кардинальная смена причёски – Оливия пропустила все ритуалы, связанные с разрывом отношений.

Лишь в первую ночь после расставания с Вертом она рыдала в подушку. А на утро, спустившись к завтраку с опухшими глазами и получив выговор от мамы за свой внешний вид, Оливия внезапно поняла, что всё-таки с ней случилось несчастье. Теперь у неё больше не осталось маленькой запретной части в жизни, которая привела бы в бешенство мать.

До девятнадцати лет Оливия старалась быть идеальной дочерью с отличными оценками и не менее отличными манерами. Единственным минусом в этой безупречной на первый взгляд жизни был её секрет: родители не догадывались, что она встречалась с Вертом Блэквудом.

Во всех красках Оливия представила, как бы исказилось ухоженное достижениями косметологии лицо миссис Голдер, когда та узнала, что её красавица и умница дочь связалась с таким парнем, как Верт.

Весь его "послужной список": отчисление с последнего курса, сомнительный источник заработка и связь с криминалом, не смог бы перекрыть его фамилию, известную в высших кругах, и то, что он являлся выходцем из аристократичной бостонской семьи. Оливия до сих пор не была уверена, что разозлило бы её мать больше: то, что она соврала ей, что ночевала у подруги, или то, что Верт так и не окончил университет.

Разрыв с Вертом лишил Оливию её маленькой тайны. У неё больше не осталось в жизни чего-то запретного. Чего-то, что подпитывало бы её. Чего-то, что наполняло кислородом её стерильный до ужаса вакуум. Из-за этого Оливия не на шутку расстроилась.

Чтобы избежать первых звоночков депрессии, она разворошила копилку, собираясь купить что-то, что непременно не одобрила бы её мать. Это должно было быть обязательно дорогим и ненужным, и Оливия с воодушевлением отправилась за покупками.

Она долго блуждала по магазинам, пока наконец её уставший взгляд не наткнулся на витрину бутика с верхней одеждой. Голубые глаза в миг засветились ярче Эксцельсиора*, а с губ сорвался ликующий возглас.

«То, что надо!»

Стоя в примерочной, Оливия долго рассматривала своё отражение. Она так и не смогла узнать саму себя. Удивительно, как одна вещь превратила её в незнакомку. С зеркала на Оливию глядела молодая девушка, чёрные длинные пряди которой распустились по плечам и волнами ложились на мех песца глубокого терракотового оттенка.

Оливия гладила пушистый и ласкающий пальцы мех, а в её голове звучал надменный, привычно недовольный голос матери:

– Эта вещь крайне кричащая и вульгарная. А ещё она прибавляет тебе несколько лет. Немедленно верни обратно в магазин этот позор.

Оливия скинула с плеч шубу и, напевая мотив какой-то незатейливой песни, отправилась на кассу. Ещё никогда она не получала столько наслаждения, совершая покупку.

И теперь, облачённая в новую шубу, Оливия покинула заднее сиденье дорогой тонированной машины. От пронизывающего декабрьского ветра она придерживала одной рукой шляпу, покрывающую её голову с распущенными волнистыми волосами, а другой рукой сжимала миниатюрную сумочку. Ступив каблуками в белоснежный выпавший снег, Оливия подняла взгляд на яркую вывеску ночного клуба и застыла на месте. Сказать, что она волновалась – ничего не сказать.

– Мисс Голдер, вас дожидается мистер Лонсдейл, – ненавязчиво напомнил мужчина, придерживающий автомобильную дверцу перед Оливией.

От напряжения пересохло во рту, и Оливия молча кивнула в ответ. Она прошла вдоль нетрезвой очереди, тянувшейся на несколько десятков метров, и остановилась возле входа, робко обратившись к охраннику с короткой стрижкой:

– Добрый вечер, мне нужно увидеть мистера Лонсдейла…

– Всем нужно, – грубо ответил мужчина, не обращая на девушку никакого внимания.

– У меня назначена встреча… – Оливия смущённо оглянулась по сторонам. – Может быть, вас предупредили… Меня зовут Оливия… Оливия Голдер.

Услышав имя девушки, охранник переменился в лице, сменив недовольство приветливой улыбкой:

– Желаю хорошо провести вечер, мисс Голдер, – он ступил в сторону, освобождая проход от своей широкой спины.

– Спасибо, – пискнула Оливия, переступая порог ночного клуба.

Через несколько минут она растерянно озиралась вокруг себя. Под громкую ритмичную музыку, сотрясавшую воздух, пропитанный острой смесью парфюма и алкоголя, двигалась толпа. Несмотря на холодное свечение голубых ламп и стробоскопов здесь было душно и жарко.

– Мисс Голдер, мне нужно проводить вас к мистеру Лонсдейлу, – рядом с Оливией показался ещё один короткостриженый секьюрити в костюме. – Идите за мной.

Он начал уверенно пробираться сквозь тесную массу, и Оливии ничего не оставалось, как последовать за ним. Они направлялись в самый дальний угол зала, где уже не было визжащих разряженных девушек и пьяных парней. Оливии показалось, что в этой зоне музыка играла тише, агрессивные биты сменил пресный лаунж, а воздух уже не был отравлен этанолом и чужими едкими духами.

Преодолев танцпол, секьюрити пошёл вдоль ряда низких столиков и диванчиков. Заметив несколько незнакомых людей, Оливия старалась привести в норму резко подскочивший пульс. В одно мгновение её зрение стало чётким, как никогда.

Под ледяным светом ламп в компании мужчин и девушек сидел Кристофер. Он был другой. Не важной персоной, окружённый бодигардами и проворачивающий сделки на миллионы, а расслабленный, довольный жизнью и… красивый.

Оливия напряжённо проглотила застывший в горле ком, засмотревшись, как он небрежно отпивает из бокала, ставит его на столик и рукой поправляет воротник пиджака, под которым была рубашка, расстегнутая на груди.

Словно почувствовав на себе сканирующий взгляд, Кристофер поднял глаза, заметив, как Оливия пристально смотрит на него. Их взгляды соединились в одной точке, его синий арктический лёд ударился в её весеннее небо. И посыпался ледник, в воздух взвились снежные хлопья.

«Я окончательно влипла».

Сердце Оливии подпрыгнуло в груди и перебило дыхание. Она вспомнила, зачем явилась к Кристоферу.

Нет, это не он пригласил её на свидание в собственный клуб. Это не он был инициатором их сегодняшней встречи. Набравшись смелости, Оливия позвонила ему сама и, срывающимся от волнения голосом, попросила об одной услуге…

Но обо всём по порядку.

Сегодняшний день не клеился у Оливии с самого утра. Мало того, что она проспала первую пару, пролила на любимую блузку кофе и поцарапала бок машины, торопливо паркуясь перед кампусом, у неё на несколько дней раньше начались критические дни. Оливия с трудом дождалась перемены и бросилась в туалет, мысленно благодаря саму себя, что заранее положила в сумку тампоны.

Заперевшись в кабинке, она проделала привычные для каждого месяца махинации и уже собралась выходить. Но её ноги приросли к полу, когда Оливия услышала за дверью, как кто-то произнёс её фамилию.

– Готова поспорить, что Голдер трахается только в миссионерской позе, – прыснул со смеху визгливый женский голос.

– А я ставлю двадцатку, что она делает минет в полной темноте, – возразила другая девушка.

– Минет и Голдер несовместимые вещи, – хмыкнула ещё одна студентка. – Такие, как Голдер встают на колени лишь в одном случае. Когда идёт служба в церкви.

Университетский туалет факультета искусств взорвался от звонкого хохота, а щёки Оливии в миг залились алой краской, словно её окатили сверху крутым кипятком. Трясущимися пальцами она надавила на кнопку смывного бачка, и шум воды перекрыл её внезапный кашель.

«Ну же, возьми себя в руки. Они сплетничают про кого угодно, и меня это не должно волновать… »

Поправив юбку из чёрного шифона, Оливия отодвинула щеколду и вышла из кабинки. Раковины с зеркалами обступили несколько старшекурсниц: человек шесть-семь. Кто-то из них громко смеялся, кто-то поправлял макияж, кто-то листал ленту в телефоне. В центре толпы была Дженни – самая заносчивая студентка последнего курса. Она бесцеремонно расселась на столешнице рядом с раковиной и, болтая ногами в воздухе, стучала каблуками по кафельной плитке. У неё были короткие светлые волосы, огромные серьги-кольца и толстый чокер на шее. А ещё явный переизбыток автозагара.

Нервно закусив губу, Оливия встала у крайней раковины и открыла кран с холодной водой. Не поднимая взгляда, она мыла руки, искренне надеясь, что никто из старшекурсниц не заметит её присутствия, а ещё, как предательски дрожат её руки.

Но Оливию всё-таки заметили.

Когда она подняла голову, то почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, Оливия увидела, как на неё в упор смотрела Дженни.

– А вот и наша звезда вечера, – приторно сладким тоном пропела старшекурсница. – Мы тут спорим, по какой причине тебя бросил Блэквуд. Поможешь решить спор, дорогуша?

Нешуточная паника накрыла Оливию, когда она увидела, как все в туалете резко замолкли и неотрывно уставились на неё. Стараясь не терять духу, Оливия напряжённо сглотнула и ответила:

– Это личное, и не должно касаться других.

Быстро обтерев руки бумажным полотенцем, она бросилась к выходу, но одна из старшекурсниц опередила её и захлопнула дверь перед носом Оливии.

– Что вам от меня нужно? – растерянно пробормотала Оливия.

За её спиной язвительно улыбнулась Дженни. Медленно, словно ползущая к жертве змея, она слезла с раковины и неторопливо направилась к Оливии, стуча каблуками по плитке. Скрестив на груди руки, она встала перед Оливией и окинула её насмешливым взглядом:

– Мне всего лишь интересно узнать: Верт бросил тебя после того, как трахнул, или он так и не дождался, пока ты созреешь?

В туалете вновь послышались ядовитые смешки, а Оливия от такой наглости была готова провалиться сквозь землю. Одновременно её накрыли смущение, стыд и злость. Подрагивающими от нервов руками она открыла сумку, чтобы достать телефон и позвонить Верту. Оливия была уверена, что звонок Блэквуду решит её проблему нахождения в тошнотворной компании. Но та студентка, которая подпирала дверь, бессовестно выхватила у Оливии сумку.

– Даже на таком простом вопросе ты ломаешься, как целочка, – цокнула языком Дженни и обратилась к подруге. – Давай её телефон, Хлоя. Прочитаем их переписку с Вертом.

Оливия почувствовала, как щёки запылали с удвоенной силой, когда чужая рука с яркими малиновыми ногтями бесцеремонно залезла в её сумку и достала телефон. Неконтролируемая волна возмущения настигла Оливию, и она сама не заметила, как её ладонь просвистела в воздухе и влепила Дженни такую пощёчину, что та потеряла равновесие и облокотилась на раковину.

– Ах ты, мелкая тварь! – прошипела ошарашенная Дженни.

Стоящая у дверей старшекурсница приблизилась к Оливии и ударила её по лицу. Вскрикнув, Оливия прижала ладонь к горящей щеке и тут же получила удар по другой. От обиды в глазах выступили слёзы, и она, с силой оттолкнув от себя старшекурсницу, метнулась из туалета. Но Дженни уже отскочила от раковины и схватила Оливию за волосы. Резко дёрнув её на себя, она намертво вцепилась в длинные пряди, затаскивая Оливию вглубь туалета.

– Пусти меня!

– Иначе, что? – Дженни остановилась и злобно оттолкнула Оливию к стене. – Ты уже не нужна Верту, глупая дрянь! Он не приедет и не защитит тебя! Тем более после того, как я подправлю твоё личико!