– Не подходи ко мне, сукин сын! – нервно воскликнула Каролина.

Её блестящие серые испуганные глаза горели безумием, и Даниэль засомневался в своём выводе. Каролина была на грани отчаяния, и инстинкт сохранения заставил замереть его на месте.

– Выметайся из кабинета, чёртов ты ублюдок! Если ты ещё раз тронешь моих детей, я убью тебя, – Каролина указала взглядом на дверь. – Выметайся, живо. И только попробуй вернуться!

Каждая секунда казалась бесконечной, пока Даниэль разворачивался и шёл на выход. Перед тем, как закрыть за собой дверь, он обернулся.

– Этой мой дом. В нём жили и живут Блэквуды, – стальным голосом произнёс Даниэль. – Чтобы я больше не видел в нём Берту.

Он ушёл, и Каролина метнулась к лежащему на полу сыну. Обняв его, она принялась рыдать, и это было последнее, что запомнил Верт в эту ночь.

Верт очнулся в больнице. Характерный запах медикаментов, яркий утренний свет и сидящий на его кровати размытый силуэт – первое, что возникло при пробуждении. Верт моргнул, стараясь придать зрению чёткость, но эта попытка отдалась болью и приступом тошноты.

– Верт, – послышался мелодичный голос. – Как ты себя чувствуешь?

Верт ещё раз попытался сфокусировать зрение, ощущая, как белый, ослепляющий свет бьёт по чувствительны зрачкам.

– Окна, – прохрипел он, с трудом сдерживаясь, чтоб не провалиться в волны, на которых будто балансировало его тело. – Зашторь окна.

Всё тот же силуэт поднялся с постели и подошёл к окну. Через мгновение комната погрузилась в полумрак, и Верт наконец-то рассмотрел, как размытые очертания постепенно приобретают чёткость.

Перед его кроватью стояла девочка-подросток с белоснежными волосами и огромными взволнованными глазами.

Верт знал, что пройдёт ещё пару лет, и Берта будет настоящей красоткой. Резкие, угловатые изгибы плеч, груди и бёдер станут изящными, соблазнительно округляться в нужных местах. Его добродушная сестра наберётся от других девчонок всяким уловкам. Наподобие какого-нибудь загадочного взгляда, каким обычно смотрят в школе на Верта старшеклассницы.

– Как ты себя чувствуешь? – беспокойно спросила Берта и аккуратно положила ладонь на плечо брата.

– Бывало и лучше, – Верт попытался подняться с постели, но резко вернувшаяся головная боль опрокинула его обратно. – Где мама?

– Мама не ожидала, что ты так скоро проснёшься. Всю ночь и утро она просидела с тобой, а потом попросила меня её сменить. У нее возникли срочные дела в связи с моим переездом, – слишком эмоционально произнесла Берта.

Она улыбнулась кончиками губ, и Верт недоверчиво покосился на сестру. Неужели она не в курсе, что произошло этой ночью?

– Куда ты переезжаешь? – осторожно поинтересовался он.

Берта ещё несколько времени молчала, будто набираясь смелости. Она глубоко вздохнула, волнуясь, как перед прыжком в воду с трамплина или важным экзаменом. Берта подняла голову и на одном дыхании выпалила.

– Помнишь, я говорила тебе, что мечтаю учиться в высшей школе искусств? – на её вопрос Верт кивнул, и она продолжила. – Сегодня мама сказала, что договорилась со своей старой знакомой. Она живёт в нескольких минут от школы, и уже на этой неделе я смогу переехать в Париж, – Берта радостно взвизгнула и замолчала, оценивая реакцию брата.

Верт ничего толком не понимал. Он нахмурился, пытаясь понять, знает ли его сестра, что её отец больше ей не родной? Голова вновь загудела, и на мгновение Верт прикрыл веки, прислушиваясь к своему организму. Чувствовалась невыносимая сухость во рту.

– Дай воды, – попросил он.

Берта выполнила его просьбу, и Верт с жадностью сделал глоток, затем другой.

– Прости, что я тебе слишком много наговорила. Доктор сказал, что тебе нужен покой, – тонкая ладошка вновь легла на плечо Верта. – Просто я не могу держать в себе эту радостную новость, и мне нужно было с тобой поделиться, – Берта виновато улыбнулась. – Мне жаль, что всё так вышло, Верт. Надеюсь, полиция найдёт этого психа, и он получит по заслугам.

– Какого психа? – Верт непонимающе уставился на сестру.

– Ты ничего не помнишь? – Берта взволнованно посмотрела на Верта. – О, Боже, Верт! Доктор сказал, что у тебя сломаны рёбра, но он ничего не говорил про потерю памяти! – она испуганно прижала ладони к лицу и зашептала. – Этой ночью на тебя напали и избили.

И тут Верт всё понял. Ноющее, невыносимое чувство жжения отрезвило его. Видимо обезболивающие стали потихоньку его отпускать, концентрируясь невыносимой болью только в одном участке тела – груди.

Нет сомнений, мама сочинила легенду, что его сестра должна уехать учиться в Париж. Что бы морально не травмировать Берту. Что бы отправить её подальше от того, кто может это сделать – от Даниэля.

Неожиданно его лицо стало серьёзным, а глаза обеспокоенными. Впервые ему стало страшно за сестру. В его и без того болезненной груди всё сжалось, передавилось. Он взволнованно посмотрел на Берту. Так смотрят те, кто познал ужасное предательство и разочарование, и теперь боятся, что та же учесть постигнет их близкого человека.

– Я рад, что твоя мечта исполнится, – Верт грустно улыбнулся. – Жаль, что мы не сможем видеться, как раньше. Обещай, что ты будешь честна со мной, и если тебя кто-то обидит, ты сразу сообщишь мне.

– Почему ты думаешь, что меня кто-то обидит?

– Берта, обещай, – Верт пристально смотрел на сестру.

– Хорошо. Только и ты пообещай, что не будешь грустить. Я же буду приезжать на каникулы, – Берта подмигнула, поправляя подушку брату. – Наконец-то я буду учиться в общей школе, где будут мальчики.

Верт драматично закатил глаза, насколько ему это сейчас представлялось возможным. С младших классов Берта училась в пансионе для девочек, и Верт знал, как ей непросто приходилось там. Со своим характером и привычкой говорить всё в лицо его сестра стала отверженной с первого учебного дня и закрепила свой статус. Но её положение имело свои преимущества: Берта усердно училась и получала отличные отметки по французскому.

– Чёрт, – выдавил Верт. Каждое произнесённое слово давалось ему с трудом из-за сломанных бедер. – Может, ты станешь лесбиянкой?

– Зачем? – Берта хохотнула.

– За тем, что мне не придётся вылетать из Бостона, чтобы набить морду какому-нибудь французу.

– Поверь, и среди девочек бывают garce*, – Берта усмехнулась. – И им также можно врезать, как и парням. Например, применить сиськоверт, – она покрутила в воздухе пальцами, словно настраивала старый радиоприемник.

Верт хотел рассмеяться в голос, но не мог себе этого позволить. В его груди по-прежнему невыносимо жгло и ныло. Всем своим сердцем он любил сестру. За её искренность и доброту. За то, какая она есть. И никакая экспертиза не изменит его отношения к ней. Он хотел потянуться к ней, чтобы обнять, но её силуэт вновь стал размытым…

***

Верт проснулся из-за раннего телефонного звонка. Потянувшись к прикроватной тумбочке, он нащупал мобильный и, не посмотрев, кто его беспокоит с утра, ответил на вызов.

– Алло, – сонно пробубнил Верт.

– Привет. Нам нужно встретиться.

Женский голос, раздавшийся в динамике, заставил Верта окончательно проснуться. Он мог не смотреть на номер, чтобы убедиться, кто ему звонит. Он узнал её. Немного взволнованный, мягкий голос Алисы.

– Привет, – недоверчиво произнёс он, думая, зачем он понадобился девчонке? В прошлый раз она говорила, что он не в её вкусе. Впрочем, его это же не должно волновать, верно?

– Прошло только три дня, а ты успела по мне соскучиться? – насмешливо спросил Верт, уже предвкушая, как Алиса от одного только его тона будет рвать и метать. Он довольно улыбнулся, представляя, как потемнели от гнева её карие глаза.

– Послушай, если ты думаешь, что я считаю дни, сколько мы не виделись, то ошибаешься, – прошипела в трубку Алиса. – Это всего лишь деловая встреча. Она касается доктора, который лечит моего отца. За твои услуги я заплачу.

Верт поджал губы. Что скрывать, последнее предложение задело его и немного… обидело.

– Я больше не занимаюсь пранками, – резко проговорил Верт.

– Мне не нужен пранк. Мне нужно, чтобы ты встретился с доктором Вудстоком, – уверенно произнесла Алиса, и через мгновение её голос стал более сдержанным, мягким. – Так уж вышло, что ты последний, к кому бы я пошла за помощью. Но эту проблему можешь решить только ты. Мне правда больше не к кому обратиться.

Верт замолчал, и ему показалось, как в повисшей тишине Алиса напряжённо вздохнула. Он же столько времени пачкал алкоголем свои мозги, чтобы уснуть, не думая о ней, и вот она позвонила. Позвонила в тот момент, когда он только начинал забывать, как в её глазах, испещрённых чёрными штрихами, вспыхивало янтарное пламя. В сознание помимо его воли ворвался весь её образ, когда она была с ним ночью на пляже, и Верт недовольно нахмурился. Его выворачивало от того, как он позволял этой девчонке говорить с ним.

Так уж вышло, что ты последний, к кому бы я пошла за помощью.

Верт встал с кровати и нервно прошёлся по комнате, держа трубку у уха. Раздражающее чувство не покидало его. Сдавливало, сжимало, и от этого вряд ли можно было избавиться, со всей силы кинув мобильный об стенку. Этой девчонки следовало избегать, но он почему-то кивает, соглашаясь на её просьбу.

– Мистер Я-больше-не-занимаюсь-пранками, ты сегодня выдавишь из себя ответ? – устало вздохнула Алиса. – Просто скажи: да или нет.

– Я согласен, – выдавил Верт. – Куда нужно подъехать?

Garce* в переводе с французского – сучка.

Глава 18 «Незваный гость»

Последний день ноября встретил жителей города пронизывающим ветром, затянутым тучами пасмурным небом и непрекращающимся снегопадом. В такую непогоду хорошо сидеть дома, укутаться в мягкий плед и пить горячий шоколад. Но для Алисы это маленькое удовольствие сейчас стало непозволительной роскошью.

Она сидела в кофейне за столиком возле окна с прямой, как тростинка, спиной. Её карие глаза с беспокойством смотрели на прохожих, а именно на тех, кто отдалённо был похож на злобного монстра, кретина и садиста. Так и не уловив ни одного парня, похожего на Верта, Алиса опустила голову и начала терзать рукколу в салате.

Она недоумевала, почему волновалась перед этой чертовой встречей. В заведении находилось много людей, и злобный монстр не рискнёт её придушить или прижать к ней заряженный пистолет. В конце концов, у Верта было множество шансов её убить, но она ещё осталась жива.

Вспомнив, как он привёз её на пляж, грубо вытащил из машины и приставил к боку оружие, Алиса с остервенением всадила вилку в салат. Вместо помидора-черри девушка представила серые глаза.

– Приятного аппетита.

Алиса чуть не подавилась, услышав низкий голос. Она подняла голову, заметив перед её столиком Верта. Он стряхнул с пальто несколько снежинок и повесил его на плечики, оставшись в чёрной, идеально сидящей на нём, рубашке и брюках.

– Ты опоздал, – Алиса холодно взглянула на Верта и отодвинула тарелку с салатом. Аппетит пропал.

– Задержался на пять минут. Из-за снегопада в городе пробки.

Верт занял место напротив Алисы, и к её носу подкрался свежий, морской аромат. Особенно он выделялся на фоне запахов кофе и выпечки.

При таком близком расстоянии Алиса могла хорошо рассмотреть лицо Верта. Оно было, как и всегда: красивым, с выразительными скулами и светлыми проницательными глазами. Но сейчас на нём лежал тонкий слой усталости. Если до этого дня Верт казался Алисе непоколебимым даже с пулей в плече, то сегодня он производил впечатление загнанного в ловушку, надломленного.

"Хватит на него пялиться!" – Алиса мысленно себя отругала и поспешно отвела взгляд.

– Что будете заказывать? – рядом с их столиком остановилась официантка.

Молодая работница кофейни широко улыбнулась Верту, и Алиса не удержалась и фыркнула. Знала бы дурочка в клетчатом фартуке, что в любой момент этот парень может приставить к боку заряженный пистолет, не строила бы ему глазки.

– Ванильный макиато, – ответил Верт.

– Любитель сладенького? – Алиса не смогла упустить язвительный смешок.

Верт не обратил внимания на её тон, полный сарказма. Он приподнял уголок рта, и Алисе показалось, что слова с особым привкусом слетали с его языка.

– Если тебя это так сильно волнует, то мы можем поехать ко мне домой, и я угощу тебя сладеньким. А потом ты меня. А потом мы друг друга в позиции шестьдесят девять.

– О, Боже, замолчи, – прошипела Алиса. – Ты не в моём вкусе.

Она почесала кончик носа, и Верт усмехнулся, осуждающе покачав головой. Он достаточно хорошо знал психологию жестов и основы физиогномики, чтобы быть точно уверенным – в этот момент девчонка врала.

– Ты так часто это повторяешь, что у меня складывается иное мнение…

– Твоё мнение ошибочно. Видеться с тобой у меня нет никакого желания, – Алиса нервно поправила тёмную прядь и провела ладонью по шее. – Лучше давай перейдём к делу.

Стараясь, чтобы её голос звучал, как можно спокойнее, Алиса объяснила Верту, что ему нужно сделать. За мгновение ехидная насмешка сошла с лица Блэквуда, и он стал привычно серьёзным.

– Думаешь, мачеха представляет угрозу для тебя или твоего отца? – спросил Верт, хотя заранее знал ответ. Ради больших денег люди готовы пойти на многое.

– Если эта су… то есть Франческа, подкупила врача, кто знает, на что она ещё способна. Никто не должен быть в курсе, что папу выписывают из клиники на этой неделе. Я арендовала дом для отца, наняла сиделок и заказала оборудование в тайне от мачехи.

Верт пристально смотрел на Алису, затем перевёл задумчивый взгляд на окно, за которым продолжал идти снег. Когда он вновь взглянул на девушку, то столкнулся с карими беспокойными радужками.

– Надеюсь, ты расплачивалась наличкой?

– Франческа ограничила мне доступ к счетам отца. Пришлось продать мою машину, чтобы расплатиться за аренду дома за полгода, – Алиса нахмурилась, вспоминая, каким способом совершала остальные покупки. – Но оборудование я оплатила остатком на карте.