***

Утренний блеклый свет пробивался в высокие окна. Впервые за долгое время Алиса сидела так рано в кафе, находящимся рядом с клиникой, где лежал её отец. С минуту на минуту у неё должна была состояться встреча, и девушка нетерпеливо выстукивала пальцами по столу. Собственная привычка приходить раньше назначенного времени, сейчас действовала на неё раздражающе.

На ней была кожаная куртка, поверх которой был повязан объёмный вязанный шарф. Впрочем, Алиса уже стянула его и положила на соседний стул. Джинсы, обтягивающие бёдра были заправлены в ботинки, достающие до середины икры.

– Латте без сахара, – проговорила Алиса официантке, когда та поравнялась с её столиком.

Работница кивнула и отошла к бару, а Алиса взглянула на входную дверь. Порог кафе перешагнула женщина, которая внимательно осмотрела полупустой в этот час зал. Заметив Алису, она приветливо улыбнулась. Женщина ловко обогнула круглые столики и остановилась рядом со столиком девушки. Повесив пальто на плечики, она отодвинула стул и заняла место напротив Алисы.

– Доброе утро, мисс Сильвер, – дружелюбно произнесла женщина. – Я – Нора.

На ней была голубая хлопковая блузка и синие джинсы, а на вид не больше сорока лет.

– Здравствуйте, очень приятно, – Алиса коротко улыбнулась и вновь стала серьёзной. – Давайте перейдём сразу к делу. Сколько вы проработали медсестрой?

– Медсестрой я работала всю жизнь, как окончила колледж, но последние три года проработала за пределами клиник, – уверенно ответила Нора.

Алиса с неприкрытым интересом рассматривала, как женщина потянулась к сумочке и раскрыла её. Пальцы с аккуратным неброским маникюром достали несколько папок, положив их на стол рядом с Алисой.

– Здесь диплом, аттестат, характеристики, рекомендации и благодарности, – проговорила Нора, поправив светлые волосы длиною до плеч.

– А почему вы больше не работаете в клинике? – Алиса раскрыла одну из папок, внимательно просмотрев документы.

– Из-за времени и денег, – женщина пожала плечами. – В клинике я выходила на дежурства несколько суток подряд. Это было физически тяжело. А теперь я работаю сутки через двое, и зарплата почти в два раза больше.

Алиса закрыла папку, убедившись, что в ней находятся все бумаги, которые должен иметь уважающий себя специалист.

– Я буду платить вам на тридцать процентов больше остальных клиентов. Но у меня к вам будет особое условие, – задумчиво проговорила девушка.

Теперь пришла очередь Алисы доставать документы, которые ей помог составить семейный адвокат. Она придвинула их к женщине и пристально на неё посмотрела.

– Вы должны никому не говорить о вашем месте работы. Никто не должен знать адрес и имя пациента. Абсолютно никто, кроме вас, меня и остальных сиделок, – выделяя каждое слово, проговорила Алиса. – Вам нужно будет подписать договор о неразглашении. Вы согласны на такие условия?

Женщина просмотрела документы и подняла взгляд на Алису. За последние три года Нора с чем только не сталкивалась, но такое условие встретила впервые. Хотя, всё равно она мало общается с семьёй и друзьями насчёт своей работы. Мало, кому интересно слушать о стариках и их болезнях.

– Я согласна, – женщина утвердительно кивнула.

– Честно сказать, вы понравились мне сразу, и я хотела, чтобы вы согласились. На прошлое собеседование ко мне пришла молодая девушка с огромными отвратительными ногтями, – Алиса состроила недовольную гримасу, и Нора улыбнулась. – Нам нужно подписать договор.

Когда суета с бумаги была покончена, и Нора покинула пределы кафе, Алиса волнительно поджала губы. Прошло три дня, как Верт сообщил ей, что она может забрать папу домой. За это время девушка проделала гигантскую работу: нашла дом, который соответствовал её требованиям и о котором не должна знать Франческа, наняла необходимый штат для ухода за отцом и приобрела необходимое оборудование.

Но все её действия могли быть напрасны из-за того, что лечащий врач обязан был сообщить мачехе, что мистера Сильвера скоро выписывают. Этого Алиса не могла допустить: всеми усилиями она добивалась, чтобы Франческа ничего не узнала. Если её мачеха выяснит, что её муж больше не лечится клинике, она будет требовать встречи с ним. Именно этого Алиса боялась. Вдруг в белобрысую голову Франчески прийдёт ещё один коварный план? Она уже попыталась подкупить лечащего врача, кто знает, на что ещё способна эта меркантильная сука?

Алиса тоже пыталась подкупить доктора Вудстока, чтобы он молчал, но тот только испуганно отдал конверт обратно, сказав, что больше никогда не будет брать деньги.

И теперь у Алисы не оставалось других вариантов, как попросить злобного монстра, кретина и садиста поговорить с доктором Вудстоком. В прошлый раз Верту как-то удалось убедить врача, что её отцу больше не требуется нахождение в стационаре. Алиса почему-то была уверена, что и в этот раз он найдёт с врачом общий язык.

Её пальцы слегка подрагивали, когда она разблокировала дисплей телефона. Алиса отыскала номер, с которого Верт отправлял ей сообщение. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она отважилась нажать "позвонить". Раздался первый гудок, и с каждым последующим её пульс подскакивал. От волнения сердце било по рёбрам похлеще мирового боксёра.

"Всё это ради папы. Просто попроси мистера Садиста поговорить с доктором, что бы он ничего не сказал Франческе", – сама себя успокаивала Алиса.

Когда из динамика послышался низкий голос, Алиса беспокойно зажмурилась. Сердце замерло, и, если бы в этот момент к ее шее приставили лезвие, она бы ничего не почувствовала.

– Привет, – нервно проговорила Алиса. – Нам нужно встретиться.

Глава 17 «Неожиданная новость»

Примерно шесть лет назад

Осторожно открыв дверь в литых воротах, темноволосый юноша около пятнадцати-шестнадцати лет на вид ступил на дорожку из камня. Обычно этой тропой пользовались слуги, но сейчас по ней шагал Верт. Он обогнул фонтан и срезал путь прямиком по ухоженному газону с цветущими тут и там клумбами.

Верт приблизился к дому с белой отделкой, построенному в георгианском колониальном стиле. По всему фасаду здания располагались французские окна, а по одной из стен вилась виноградная лоза. Именно здесь и начиналась веранда, дверь которой была открыта в эту июньскую тёплую ночь.

Верт без промедлений оказался внутри дома. Сейчас он казался пустым, хоть и был полон спящих слуг. Проскочив просторный холл, молодой человек поднялся по широкой мраморной лестнице, прислушиваясь к посторонним звукам. Только тиканье часов в гостиной, показывающих два часа ночи, и работающий фонтан, журчание которого доносилось через открытую веранду, нарушали тишину.

Преодолев последнюю ступеньку, Верт облегчённо вздохнул. Ему удалось вернуться домой незамеченным. Его отец строго относился к дисциплине и велел детям не покидать его владения не позднее одиннадцати часов. Теперь Верту осталось пройти до конца коридора, где была его спальня.

Сделав несколько шагов, он остановился напротив большой дубовой двери. Она была слегка приоткрыта, и оттуда доносился приглушённый мужской голос.

– Я не могу поверить, что ты так поступила с нашей семьёй.

Верт застыл на месте, вглядываясь в щель, через которую пробивалась полоска света.

Его отец Даниэль Блэквуд, широкоплечий и крепко-сложенный мужчина на вид сорок-сорок пять лет в тёмно-синей рубашке и серых слаксах прохаживался по кабинету. Скорее напряжённо, чем непринуждённо. Он встал у письменного английского стола из красного дерева, такого же массивного и солидного, как и весь кабинет, и отодвинул стул.

Впрочем, Верта не интересовали ни интерьер, ни раритетная мебель этой комнаты. Всё его внимание было сосредоточено на мужчине, сидевшего за столом. Тот опустил голову с густыми угольно-чёрными волосами и тяжело вздохнул.

Верт уже хотел развернуться и прошмыгнуть в свою спальню, чтобы не попасться на глаза отцу, но его ноги намертво приросли к полу.

Даниэль чиркнул зажигалкой и поднёс кончик пламени к сигаре. Его тяжёлый взгляд дольше обычного задержался на огне, и Верт почувствовал, как волнение и тревога медленно заполняют пронизывающим холодом каждую артерию. В последний раз его отец курил, когда узнал, что глава семейства Блэквудов скончался на восьмидесяти втором году жизни. Что за новость ждёт их семью в этот раз?

– Это позор, – мужчина выпустил густой столб дыма.

– Даниэль, ради всех святых, выслушай меня до конца.

Только сейчас Верт заметил ещё один силуэт в дальнем углу комнаты. Раздались звуки приближающихся шагов, и через несколько секунд стройная женщина на вид не больше тридцати пяти лет в кремовом платье длиною до колен неуверенно застыла перед сидящим Даниэлем, словно провинившаяся ученица перед учителем. Её тёмные кудри были собраны в аккуратный пучок, а длинные пальцы с напряжением вцепились в край стола.

Верту было стыдно, что он подслушивает разговор матери и отца, но ничего не мог с собою поделать. Тревога, перемешанная с любопытством, в этот момент перевесили чашу весов.

– Я не имею ни малейшего желания слушать твои оправдания, – Даниэль бросил раздражённый взгляд на жену и махнул рукой в сторону кресла. – У меня будет непростой разговор, присаживайся, Каролина.

Его собеседница послушно заняла кресло, и её утончённые кисти легли на мягкую обивку сиденья.

– С самого начала у нас были неидеальные отношения. Я знаю, что ты была против замужества, но твой отец настоял на браке со мной, – Даниэль сделал ещё несколько затяжек и взял графин со стола. Наполнив стакан золотистой жидкостью, он залпом осушил его. – Конечно, я ожидал, что когда-нибудь у тебя появится любовник. Какой-нибудь фитнес-тренер, водитель или охранник. Но из всех возможных вариантов ты предпочла трахаться с моим братом.

– Тебе же всегда было всё равно на меня…

– Я не закончил, – её резко перебил Даниэль. – На твоего Дэвида возлагались большие надежды, но он разочаровал всю семью. Мой брат перечеркнул все ожидания нашего отца, уехав в Токио и начав заниматься сомнительными делами. Его изгнали из нашего круга, семейства Блэквудов, хотя я не думаю, что Дэвида огорчил этот факт. Он не признавал семейные ценности и всегда был никчёмным. Настолько никчёмным, что отказался от собственного ребёнка.

– Он не знал! – воскликнула Каролина. Её тонкие пальцы до побеления впились в обивку сиденья.

– Ты врала мне на протяжении тринадцати лет, – Даниэль достал из ящика конверт и нервно швырнул его в сторону Каролины. – Я сделал экспертизу отцовства. Берта не моя дочь.

Верт перестал дышать, не веря собственным ушам. Это же какой-то кошмарный издевательский сон? С минуту на минуту он скоро проснётся. И не будет этого ужасного подслушанного разговора.

Но время шло, и он не просыпался, вместо этого отчётливо наблюдая, как подрагивающими руками мама раскрыла конверт. Даниэль резко встал из-за стола, поедая собеседницу свирепым взглядом. Он зловеще навис над Каролиной, и Верт ещё никогда не видел в глазах отца столько неприкрытой угрозы и ненависти.

– Я всегда замечал, что в ней нет ничего от Блэквудов. Она не нашей породы, – с особой неприязнью выдавил Даниэль. – Она такая же никчёмная, такая же безалаберная и неспособная, как и мой брат. В её жилах течёт кровь бандита и шлюхи.

– Не смей так говорить про мою дочь! – Каролина подскочила с кресла, и через мгновение в кабинете раздался звонкий шлепок от пощёчины.

Издав раздражённый рык, Даниэль схватил её за руку. С нескрываемой жестокостью он толкнул миниатюрную супругу, и она повалилась на пол, ударившись затылком. Каролина болезненно застонала, и Даниэль замахнулся, намереваясь нанести ей удар.

– Не трогай её!

Верт вышел из потрясённого оцепенения. Практически одним рывком он преодолел кабинет, заслонив собой мать и сжимая ладони в кулак. В его серых глазах плескался страх за маму и отвращение к отцу. Замахнувшись, он взглянул в лицо Даниэля и так и не смог применить силу. Будь на месте отца любой другой мужчина, Верт бы без раздумий ему врезал.

– Если ты ещё раз тронешь маму, я больше не буду себя сдерживать, – от напряжения его жилка на шее проступила и запульсировала, а грудная клетка высоко поднималась.

На его слова Даниэль злобно ухмыльнулся. Он недовольно покачал головой, окидывая Верта презрительным взглядом. Даниэль был самоуверенным, эгоистичным, своевольным человеком, не терпевшим в свою сторону возражений. Точно такие же качества он хотел видеть и в сыне. И сейчас потрясённое и растерянное состояние Верта распалило его ещё больше.

– Ведёшь себя, как тряпка, – Даниэль надменно посмотрел на сына. – Я же учил тебя доводить дело до конца. Если надумал бить – бей. Не нужно сотрясать воздух пустыми угрозами.

Со всего размаху он ударил сына в лицо. Верт ошарашенно пошатнулся, чувствуя во рту сладковато-металлический привкус крови. Не успел он прийти в себя, как перед глазами снова загорелась вспышка. Схватив сына за ворот толстовки, Даниэль нанёс удар. Его кулак пришёлся в солнечное сплетение, отчего Верт упал на пол.

– Остановись, ради Бога, прошу тебя! – на защиту сына бросилась Каролина, но Даниэль одним рывком отшвырнул супругу в стенку.

– Я остановлюсь только тогда, – разъярённый мужчина пнул Верта в живот. – Когда он поймёт, что дело стоит доводить до конца!

– Прекрати, – женщина протяжно всхлипнула, вновь отрываясь от пола.

Она метнулась в сторону письменного стола, достав из ящика старинный Кольт. Дрожащими пальцами Каролина крутанула барабан и нажала на спусковой крючок.

– Прекрати, иначе я убью тебя, – процедила она, и её палец лёг на курок.

Даниэль остановился и высокомерно взглянул на жену.

– Положи револьвер на место, – строго приказал мужчина и отошёл от Верта, медленно приближаясь к Каролине. Он был уверен, что эта жалкая мразь не в состоянии выстрелить, но всё равно не совершал резких движений.