– Да, – едва слышно промолвила Оливия, не поднимая ресниц.

– Куда? – с нажимом проговорил Кристофер.

– Я не знаю.

Кристофер не собирался отступать просто так. Ему попадались и менее сговорчивые собеседники, но ото всех он добивался ответа.

Он бы мог проявить по привычке силу. Не составило бы особого труда проехаться по милому личику девчонки, разбить губу и безразлично наблюдать, как под аккуратным носом начала скатываться кровь.

Но сейчас неизведанное ранее чувство переполняло его.

Будто по воздуху, он ощущал беззащитность Оливии, и был этим обезоружен и заворожен.

Да, именно заворожен.

Словно сейчас в его руках была редкая, уникальная птица, пение которой хотелось постоянно слушать. Но забрать её домой и посадить в клетку было невозможно. Одно неверное движение – и хрупкая шея будет сломана, один неправильный жест – и она умрёт на твоих глазах.

– Оливия, – медленно произнёс Кристофер, словно пробовал её имя на вкус. – Куда поехал Верт?

Девушка попыталась опустить голову, но мужчина крепко держал её лицо, не желая прерывать зрительный контакт. Не выдержав, он вытер подушечкой пальца на щеке влажную дорожку. Оливия подняла на него блестящие, от застывших слёз, глаза, и Кристофер вглядывался в её бездонные голубые радужки.

– Я правда не знаю, – на одном выдохе проговорила девушка. – Верт сказал, что у его сестры возникли проблемы, и ему нужно срочно уехать. Это всё, что мне известно.

Кристофер разжал пальцы, и Оливия тут же отвернулась к окну.

– Куда вы меня везёте? – испуганно спросила она.

– Не бойся, – заверил её мужчина. – Мы едим навестить нашего друга.

***

Сумерки плавно опускались на город, проникая в каждый переулок и каждый двор. Уличные фонари загорались, освещая дорогу всем, кто в этот час возвращался с работы, ступая по асфальту, уставшему от проливных дождей.

В просторной гостиной у барной стойки расположились Верт, Теон и Саймон. Их рабочий день только начинался.

Теон уткнулся в планшет, подробно рассматривая 3-D карту. Все его мысли были заняты предстоящим делом. Его голубые глаза были сосредоточены на схеме запасных выходов из здания, а светлые волосы были немного взъерошены оттого, что Теон постоянно их поправлял. Обычно, так он делал, когда глубоко задумывался.

Рядом с ним сидел Саймон, внимательно изучая список сигнализаций, с которыми ему предстояло столкнуться. На столешнице около него лежал блокнот в кожаной обложке и немного потрёпанным корешком. Саймон то и дело добавлял новые записи, и его зеленые глаза бегали от списка к своим заметкам.

– Как дела? – Теон оторвался от планшета и посмотрел на Саймона.

– Это нереально, – покачал кучерявой головой Сай. – В доме, в который нам предстоит забраться, слишком много видов сигнализаций. Пока я отключу одну и буду возиться со второй, успеет приехать полиция.

– У меня тоже всё глухо. По всему периметру куча охраны. Невозможно пройти незамеченным, – Теон взглянул на Верта, стоящего на кухне. – Ты взял дело, которое нам не под силу.

В ответ Верт пожал плечами и усмехнулся.

– Всегда так говоришь.

Он готовил эспрессо, заполнив резервуар кофемашины зёрнами арабики и поставив две небольшие чашки на поддон. На фоне светлой футболки его руки казались загорелыми, а тело ещё более подкаченным. Верт нажал на кнопку, и через мгновение кухня наполнилась шумом перемалывания зёрен и приятным бодрящим ароматом.

– Этот дом охраняется лучше, чем Лувр в Париже, – с грустью констатировал Теон. – Мы должны отказаться от дела.

Блестящие глаза Теона потускнели. Сумма, обещанная за этот заказ, была в пять раз больше предыдущих, и ему было жалко расставаться с предоплатой, которую уже отдал Кристофер.

Но Верт не обратил внимания на пессимистичный настрой Теона. На манер опытного официанта он поставил перед друзьями чашки с тёмным дымящимся напитком и загадочно улыбнулся.

– Если мы не сможем проникнуть в дом, значит, мы должны придумать другой план.

Теон и Саймон переглянулись. Они догадывались, что в этот раз Верт затеял что-то необычное. Это обнадёживало и пугало одновременно.

– Другой план? – Теон скептически изогнул одну бровь.

– Мы всегда работали ночью и будили "клиентов" в их собственных домах. Пора выходить из зоны комфорта, – уклончиво ответил Верт. – Мне нужно несколько дней, чтобы разработать новый план.

Теон кивнул, и его голубые глаза вновь засверкали.

– Верт, свари кофе и на меня, пожалуйста, – в гостиной раздался женский голос.

Саймон оторвался от записей и поднял голову, чувствуя, как адреналин с бешеной скоростью разносится по телу.

По лестнице спускалась Берта. Полы её домашнего кардигана развивались, тоненькая белая майка едва прикрывала живот, как и хлопковые шорты, достающие до середины бедра. Светлые волосы были собраны в высокий пучок, оголяя изящную шею, на которой уже не было видно багровых следов.

Саймон с облегчением выдохнул. Наконец-то они исчезли.

Эти проклятые отметины преследовали его последние две недели. Каждую ночь Саймон пытался стереть их, покрывая шею Берты поцелуями. А когда просыпался – материл сам себя. Он выскакивал на балкон и курил, надеясь, что прохладный воздух наравне с никотином помогут остудить его пыл и привести мысли в порядок.

Он же не имеет никакого права думать о ней! Разве можно испытывать влечение к младшей сестре его друга, заведомо зная, что с ней произошло?

Что говорить о её дурацком характере? Будь она дочерью лучшей подруги его матушки, чёрта с два он бы с ней смог ужиться.

– Берта, – Верт развернулся, и его голос стал более жёстким. – Ты только что проснулась?

Берта прошла мимо сидящего за барной стойкой Саймона на кухню, и в его ноздри без приглашения ворвался её запах. Ароматы граната и малины осели в его лёгких, словно там была их теплица.

– Я была на учёбе, затем решила вздремнуть, – девушка потянулась к навесному шкафчику с посудой.

Шутливо толкнув брата плечом, она сыпала в тарелку кукурузные хлопья, не переставая тараторить на французском.

Саймон смотрел, как она бесшумно ступала по кухне в милых домашних тапочках, как открыла холодильник и обхватила коробку с молоком тонкими пальцами, отмечая, какая же Берта всё-таки хрупкая. Особенно на фоне Верта, который улыбался её репликам, ограничиваясь двумя-тремя словами за весь разговор.

Саймон поймал себя на том, что ловит каждое её движение, и отвернулся к окну. Ещё не хватало, чтобы она заметила, как он на неё пялился.

Но он же не виноват, что ему хочется на неё смотреть? Или всё-таки виноват?

Из рассуждений Саймона отвлёк голос Верта, начавшего наконец-то говорить по-английски.

– У меня сейчас голова лопнет от французского, – Верт состроил трагичную гримасу и поставил перед Бертой чашку с дымящимся напитком.

– Должна же я с кем-то практиковаться, – Берта пожала плечами и, осторожно обхватив чашку, сделала короткий глоток.

Выпив кофе, она взяла со столешницы тарелку и коробку с молоком, двинувшись в сторону барной стойки. Её мягкие тапочки ступали беззвучно, но Саймону казалось, что с каждым шагом Берта забивала сваи, когда приближалась к высокому стулу, который пустовал напротив него.

На этот раз запах граната ударил в нос сильнее, чем опытный боец на ринге, и Саймон уткнулся в блокнот, стараясь придать себе невозмутимый вид.

– Ты ведёшь дневник? – раздалось напротив, и Саймон поднял голову, заметив, как Берта наливала молоко в тарелку.

– Нет, – Сай увидел, как серые глаза, испещрённые золотистыми штрихами, откровенно рассматривали его записи, и захлопнул блокнот. – Разве я похож на двенадцатилетнюю девочку, которая описывает каждый день в школе?

При таком близком расстоянии ему удалось разглядеть остаток от багрового пятна рядом с ключицей. Сейчас он был зеленовато-жёлтым, и Саймон вспомнил свои сновидения. Он с шумом втянул через нос воздух, насквозь пропитанный гранатом.

– Вести дневник могут и взрослые люди, – Берта проницательно посмотрела на Саймона и улыбнулась. – А ты бы мог стать симпатичной кудрявой двенадцатилетней девочкой.

Рядом сидевший Теон хмыкнул, а Саймон устало потёр переносицу. Как же Берте шло молчать. Она была соблазнительна без косметики. Её длинные ресницы подрагивали, чувственные губы мягко обхватили ложку, но стоило ей открыть рот…

– Кстати, скоро зима, – Берта с усмешкой взглянула на Саймона.

– И что? – сдвинув брови, спросил Саймон.

– В Hermes сейчас скидки, – она надменно фыркнула. – У тебя есть возможность сменить ветровку.

Саймон почувствовал, как кровь в теле вскипела до предела, а в лёгких стало нечем дышать. Это же невозможно, чёрт возьми, чтобы один и тот же человек одновременно раздражал и притягивал магнитом к себе?

– Ты же вегетарианка, – помимо воли вырвалось у него. – А ешь кукурузные хлопья с молоком.

– И что? – девушка зачерпнула ложкой горсть кукурузных хлопьев и отправила её в рот.

– Может быть, корове было больно, когда её доили? – убийственно спокойно проговорил Саймон, и Берта подавилась, схватив со стойки салфетки. – Или кукуруза страдала, когда её срывали и очищали?

– Ради всех святых, помолчи Сай, – потребовал Верт, поравнявшись со стойкой и хмуро посмотрев на друга.

Саймон мысленно отругал себя за свою выходку. Он ощущал себя глупым, неотёсанным школьником, не знающим, как поставить на место выскочку, которая всё время садилась напротив доски. И сейчас эта выскочка откашливалась в салфетку, а Саймон мысленно отвесил себе подзатыльник. Ему стоило быть умнее и промолчать.

– Есть тип вегетарианцев, которые отказываются только от трупов животных. Они едят яйца и молочные продукты. Я в их числе, – Берта поднялась со стула. – Спасибо, что испортил мне аппетит.

Она хотела покинуть кухню, но путь ей перегородил Верт, закрыв собой проход в гостиную.

– Через полтора часа у тебя приём у психолога. Не опаздывай, – в его голосе одновременно слышалась забота и строгость, свойственная старшему брату.

– И как я могла забыть, – Берта холодно ухмыльнулась. – Сегодня у меня первое групповое занятие для зависимых.

Саймон подслушивал их разговор, боясь упустить хоть одну деталь. Это было похоже на какое-то грёбаное неправильное помешательство, и он не мог удержаться от вопроса, слетевшего с губ за мгновение до того, как его остановил бы помутневший рассудок.

– Для зависимых? – переспросил Саймон.

На него синхронно посмотрели Верт и Берта, и Сай впервые уловил между ними сходство. Две пары глаз одинаково прищурились, а в бледно-серых радужках запрыгал огонёк.

– Очевидно, Верт считает, что у меня зависимость, – медленно проговорила Берта.

– Что за зависимость?

Саймон понимал, что ещё пара вопросов, и Берта пошлёт его куда подальше, но ничего не мог с собою поделать.

– Техасский Холдем*, – произнесла она, слегка поражаясь чрезмерному любопытству кудрявого.

Саймон почесал затылок, вспоминая, что где-то он это слышал.

Техасский Холдем.

Внезапно его осенило, и он щёлкнул пальцами, решив, что думает в правильном направлении.

– Это что-то типа Стокгольмского синдрома? – его зеленые глаза уставились на лицо, на котором начал просыпаться румянец.

– Сай, – Верт неодобрительно покачал головой. – Заткнись.

Без просьбы Верта Саймон пребывал в задумчивом молчании. Он неотрывно смотрел на Берту. Та ничего не говорила, и Сай напрягся в ожидании её ответа.

Неужели, она испытывает чувства к ублюдку, который держал её неделю против воли в гостинице?

– Техасский Холдем – это игра в покер, – губы Берты тронула слабая улыбка.

Она повернулась и покинула кухню, оставляя после себя шлейф из граната и непривычно растерянного Саймона.

***

– Примерно две недели назад Джорджа Лэзенби нашли мёртвым в номере его гостиницы. На его теле обнаружено множество гематом, которые криминалисты списали на неосторожное падение в ванную, повлёкшее за собой смерть. По официальным данным он захлебнулся, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

Лакированными лоферами молодой мужчина ступал по хорошо освещённой гостиной с величественными окнами. Он медленно стянул перчатки и прошёлся рукой по голове. Его идеальная причёска больше напоминала парик – ни один блестящий смоляной волос не выбивался, каждый лежал один к одному.

– Для чего ты всё это мне рассказываешь? – Верт скрестил на груди руки.

Стоило Верту закрыть дверь за Теоном и Саймоном, как спустя пару минут в его квартиру вновь постучали. Он решил, что кто-то из парней вернулся, но посмотрев в видеоглазок, понял, как сильно ошибся.

В этот момент в него словно воткнули сотни игл. Разом и внутримышечно.

На пороге стоял Кристофер и его охранник, а между ними была Оливия.

– Я надеялся, что это ты мне расскажешь, – Кристофер осуждающе качнул головой, присаживаясь на высокий барный стул напротив стоящего на кухне Верта. За спиной мужчины немой тенью замер его секьюрити.

– Что рассказывать? – Верт взглянул на сидящую на диване Оливию.

Внутри него всё сжалось, когда он увидел взволнованные бездонные глаза. Длинные угольные волны разметались по плечам, выбиваясь прядями из косы. Объёмный белый свитер скрывал её фигуру, но Верт всё равно заметил, как высоко поднималась грудь.

– Я знаю, что у тебя есть проблемы, Верт, – Кристофер ухмыльнулся, оголяя ровные белоснежные зубы. – Куда ты поехал, когда тебе позвонила сестра?

– Я думаю, что имею полное право не оправдываться.

– Конечно, ты можешь не говорить. Позволь, я расскажу всё сам, – Кристофер прищурился и подался немного вперёд. – Несколько моих ребят играют в покер "У одинокого Джо". Они говорили, что твоя Берта – довольно хороший игрок. Она имела доступ к закрытому столу, где собираются крупные игроки, в том числе и Джордж Лэзенби. И так вышло, что в последний раз её видели именно с ним. За неделю до того, как Лэзенби сыграл в ящик.